В преддверии презентации альбома «ОВМ. 10 лет выдержки» руководитель «Оркестра Волынщиков Москвы» Артемий Воробьев рассказал о специфике работы столь необычного для России состава, и раскрыл некоторые тайны предстоящей презентации 24 октября в джазовом клубе Алексея Козлова (вход свободный, к слову).
Артемий Воробьев
- Вы изначально делали проект для корпоративов? Или преследовали иные цели?
- У меня всегда было желание изучить как можно больше фольклорных инструментов. Сегодня у меня большая коллекция. Как-то раз мне в руки попала шотландская волынка. И раз позвали поиграть, два — я подучился играть, вокруг образовалось какое-то количество людей со схожими интересами... В итоге все выросло в большой коллектив. Получился настоящий маршевый оркестр с барабанами и шотландскими волынками. Идеи выступать на корпоративах изначально не было, но возник спрос со стороны рынка. Сначала я один играл на волынке, и со мной играли друзья-барабанщики. Потом добавились еще волынщики. Все шло довольно медленно — потихоньку собрались, потихоньку научились, потихоньку оделись в шотландскую форму. Стали звать на мероприятия...
- Одно время было очень модно слушать ирландскую, шотландскую, условно «кельтскую» музыку. Много групп, фестивалей... Вы появились на этой модной волне?
- Оркестр организован в 2004 году, и этому соответствовала как минимум третья волна популярности так называемой кельтской культуры. Мы начали потому, что очень хотелось на волынках играть, познакомиться с инструментом. А выросло — в корпоративный рынок и артовые проекты. Абсолютно искренне и честно.
«Оркестр Волынщиков Москвы»
- Одно дело позвать на корпоратив Depeche Mode или Лайму Вайкуле с Валерией. Позвать же волынщиков — нужна определенная смелость?
- Все очень просто — где волынщик прошел, там трава не растет. Нам часто заказчики говорят — после корпоратива не все помнят, была ли там Валерия, например, или другие звезды, но что волынщики были — помнят все. Люди, которые уже напились до состояния салата, - помнят, что были волынщики! Наш рынок не только корпоративный, также у нас множество презентаций, торжественных церемоний, каких-то деловых мероприятий, ивентов. Ситуации бывают совершенно разные.
- Обычно волынщики играют в андеграунде - на фолк-фестивалях, в подвалах, маленьких пивных клубиках. Но Оркестр Волынщиков — явное выдающееся исключение из этого ряда.
- В мире андеграунда, на мой взгляд, можно реализоваться исключительно творчески. Музыка в этом сообществе обычно делится на «приличную» и «неприличную» — играть будем только то, что кажется нам в данную минуту «классным». Это некое самоограничение. Но я решил по этому пути не идти. Я хорошо знаю мир андеграунда, работал со многими подобными артистами. Но в какой-то момент мне стало там тесно. Просто тесно! Я решил, что если уж заниматься волынкой, то не ходить по пабам и клубам, - а выйти на Красную площадь, например! Поработать с главным военным дирижером, поработать на крупных проектах со звездами отечественного шоу-бизнеса.
«Оркестр Волынщиков Москвы» на Красной площади
Все началось с того, что лет 15 назад я увидел на кассете VHS концерт The Royal Edinburgh Military Tattoo, там маршировал сводный пайп-бенд из 127 музыкантов, 16 оркестров. И очень захотел оказаться среди них, меня это сильно зацепило. Именно тогда началась история нашего Оркестра. В 2007 году в Москве сделали большой фестиваль «Кремлевская зоря», сейчас он называется «Спасская Башня». Тогда я познакомился со многими военными музыкантами, которые в нем участвовали. Впоследствии поступило предложение от комендатуры московского Кремля о нашем выступлении на Соборной площади. Мы ходили в сводном составе оркестра волынщиков Евросоюза — там 90 музыкантов. Помогали Валерию Михайловичу Халилову собирать компиляции музыки финала для волынок. Было много государственных мероприятий, где мы принимали участие...
- И как военные дирижеры приняли Оркестр волынщиков?
- Это была фишка. Это было шоу. И свежо, особенно поначалу. Я вообще перфекционист, и отчасти именно поэтому ушел от андеграунда — мне нужен результат, кропотливая работа над каждым нюансом. Сначала-то они думали — ну, какие-то мальчишки... а потом нас зауважали! А мы приехали в гарнизон, Валерий Михайлович Халилов собрал комиссию из именитых дирижеров, и мы сыграли для них целый сольный концерт-лекцию, где я рассказывал, откуда что берется, где мы этому научились. В результате мы плотно проработали с военно-оркестровой службой РФ с 2007 по 2011 год, да и сейчас работаем.
- Ваш перфекционизм напоминает мне Михаила Турецкого. Высокое искусство в доступных формах.
- Отличное сравнение! Почему бы и нет? Только так и можно достичь результата. Мы играем и сложный классический репертуар, написанный для шотландской волынки и популярную для России музыку.
«Оркестр Волынщиков Москвы»
- Кто играет в Оркестре, только профессионалы?
- Мы переформировали в 2011 году весь состав. Сейчас все барабанщики в оркестре — профессионалы. С волынщиками все сложнее — ни консерватория, ни Гнесинка не готовят волынщиков. Поэтому к нам приходят люди, которые что-то умеют на волынке, мы готовим их до профессионального уровня. Либо приходят профессиональные музыканты, играющие на других инструментах, и тогда идет переподготовка.
В связи с этим в этом году мы учредили негосударственное образовательное учреждение College of Piping Moscow, который активно развиваем.
- Сколько же музыкантов сейчас в Оркестре?
- В этом сезоне работает восьмерка — 4 волынщика и 4 барабанщика. В 2009-2011 годах было до 12 музыкантов. А вообще у меня мечта собрать пайп-бенд из 30-40 музыкантов, чтобы можно было принимать участие в мировых чемпионатах, ездить по большим европейским фестивалям. Чтобы посетить эдинбургское Military Tattoo, в составе должно быть не менее 12 волынщиков, таково условие фестиваля.
Вообще меня спрашивают, зачем вы играете шотландскую музыку, если живете в России. Я объясняю, что симфонический оркестр вышел из итальянской культуры, духовой оркестр — из немецкой, - но ведь они живут и работают в России? Музыка выходит за рамки национальной культуры, и становится космополитичной.
- Шотландская оркестровая культура — сугубо военная? Или существуют гражданские оркестры?
- Конечно. В Шотландии это выглядит так: при любой организации ЖКХ, при школах, при почтовых отделениях, любом госучреждении и т. д. есть свои оркестры. В России военные музыканты — отдельные подразделения состоящие из профессионалов, а в Шотландии военные оркестры состоят из обычных танкистов, саперов и т.д. Ориентировочно они получают пол-ставки дополнительно за занятость, но они не профи. Государственные и бизнес-корпорации дотируют свои пайп-бэнды. Эти средства идут на содержание оркестра, приобретение формы и инструментов, оплату пайп-мейджора, профессионального дирижера и инструкторов. Также бывает, что люди сами платят за то, что занимаются в оркестре — им покупают форму, инструмент, они учатся и играют. У каждого оркестра есть свой «грейд», уровень — первый, второй... Они сдают экзамены, подтверждая свои знания. Есть чемпионаты среди волынщиков и оркестров. Эта индустрия очень сильно развита.
Когда в Москву приезжают англичане, они приезжают обычно с высоко поднятым носом — типа ну что вы тут умеете, мы вас сейчас всему научим. Но послушав наш Оркестр, - удивленные, спрашивают, откуда мы все это знаем? Надо отдать должное российскому музыкальному образованию — оно готовит действительно профессиональных разнопрофильных специалистов. Мне вообще кажется, что сегодня талантливых молодых музыкантов гораздо больше, чем тогда, когда я начинал. С 16 лет я на профессиональной сцене, - не было тогда столько хорошо играющих людей. Сейчас — гораздо больше, видимо сказывается доступность получения информации.
- Давно хочу спросить у волынщика один дурацкий, наверное, вопрос. Как вы умудряетесь попадать в первый такт в начале игры? Воздух-то по волынке идет долго... Почему всегда начинаете с длинных нот?
- Мешок волынки — это третье легкое у волынщика. Пока он делает вдох, локтем давит на мешок, и звук продолжается. Как мы делаем старт? Надуваем мешок полностью, и делаем страйк — одновременный выдох и толчок рукой на мешок, чтобы все трубы одновременно «взорвались» звуком, как кикстартер на мотоцикле. От резкой подачи давления трости в дронах правильно включаются, иначе их потом не завести, и получится грязный звук. А потом подключаем усилением давления воздушного потока голосовой инструмент - чантер. Попадаем в нужную точку.
Именно поэтому начать мгновенно, как на трубе, - невозможно. Мешок подкачивается, и нужен один-два такта на страйк, чтобы пошел звук. Та самая длинная нота на старте. На маршах звучит команда «Band, quick march!», барабанщики играют два такта ролла, - специально для того, чтобы ритмично вошли пайперы. В таком вступлении есть свой шарм, это звучит как увертюра.
Артемий Воробьев
- Что в планах?
- Хотим расширяться, хотим поехать в Европу и вообще поездить по миру. Связи и знакомства есть, морально мы созрели.
24 октября в клубе Козлова мы презентуем свой диск «ОВМ. 10 лет выдержки», в который вошло 18 треков. Туда вошли самые интересные и важные треки за 10 лет нашего существования. Там есть классические шотландские композиции, и есть каверы на рок-группы, русские народные песни, мелодии известных волынщиков. Аранжировки я делал сам, опыт есть — я пишу музыку для кино, делаю аранжировки многим артистам, был музыкальным продюсером «Истоков» Варвары, делаю переложение русских народных для Марины Девятовой. Все лето я просидел в студии. Хотелось, чтобы наша музыка была понятна и приятна даже тем, кто не очень-то любит волынки. И чтобы композиции были разностилевые и разнохарактерные.
В итоге получилось разнообразно — есть попса, есть рок, трек с эстрадно-симфонической аранжировкой. А также традиционное звучание пайп бенда в классическом репертуаре. Есть песни в исполнении приглашенных артистов: Марины Девятовой, Варвары. Еще из приглашенных - известный бас-гитарист Дмитрий Рыбалов.
На презентации, помимо них, будут джазовые музыканты Алексей Заволокин, Константин Седов, Кирилл Сухарев, ВИА «Балканский проект» из Твери с сербско-балканской программой, группа «После 11», Валентина Смирнова, школы танцев Iridan и Shady glen, клуб исторической реконструкции «Дружина Серебряный волк» с фехтованием и боями на мечах. В какой-то момент концерт превратится в интерактивное шоу. Мы хотим вытащить людей и дать им возможность принять участие в нашем действе. Мы умеем это делать, корпоративный опыт богатый.
- Что-то я не видел Оркестр Волынщиков Москвы ни на одном фестивале этим летом.
- Все лето мы записывали альбом и буквально ночевали на студии. У меня все лето прошло под девизом «На студии всегда хорошая погода». Пришлось просидеть в заточении, зато мы все успели. Поэтому на фестивали заявок мы даже не подавали. А вообще фестивальная история у нас богатая. Еще в 2010 году мы сами провели международный фестиваль волынщиков в «Музеоне», первый в своем роде. Играли на «Этнолайфе», «Славянском базаре» и многих других.
Для меня важнее другое. Когда знакомые волонтеры зовут поиграть в онкобольницу на Каширке, и мы играем там для больных детей. Это непросто с психологической точки зрения — может быть, уже завтра эти дети умрут. Но мы собрались с духом, и бахнули там. В небольшой комнате, а бахнули со всей силы. Просто нам врачи объяснили — эти дети на волосок от смерти, но чтобы дать им жизненных сил — их нужно взбодрить. Мы вас пригласили, потому что вы — взрыв. И мы дали взрыв. Играли еще в детской клинической больнице, от таких вещей мы не отказываемся.
Какую-то часть надо отдать Богу, нельзя говорить только о заработке. Если кому-то это принесет пользу, выздоровление — я всегда за. Вот такие у нас бывают некоммерческие фестивали. Так можно и нужно применять наш коллектив.
Гуру КЕН, «Новости шоу-бизнеса NEWSmuz.com»
