Музыкальный театр им.Н.Сац

26/05/2014 - 11:24   Classic   Концерты
Детский музыкальный театр имени Н.И.Сац поставил оперу Генделя «Альцина, или Волшебный остров».

Оперы великого европейского композитора Георга Фридриха Генделя – немца по происхождению, англичанина по месту проживания и итальянца по существу своего творчества – до сих пор в Россию по-настоящему не пришли. Постановки весьма редки, единичны, чуть лучше дело обстоит с концертными исполнениями – особенно здесь в последние годы преуспела Московская филармония.

Альцина
Альцина

И в гастрольном варианте Гендель у нас редок – последняя театральная постановка, показанная в Москве, если мне не изменяет память – это гастроли Латвийской национальной оперы в 2003 году с «Альциной». Правда, ещё можно вспомнить спектакль антрепризно-самодеятельной питерской «Северной Венеции» «Ацис и Галатея» в 2011-м, но это было как-то не очень серьёзно, да к тому же ещё – гастроли внутренние, российские, поэтому можно, наверно, оставить за скобками. А чтобы вот так, по-серьёзному, привезли бы к нам настоящий барочный театр, эталонно исполненный, из какого-нибудь европейского музыкального центра, где генделевские традиции – ого-го какие! (ну не Рига же это, право слово…) – такого, увы, не было никогда и вовсе. Кто хотел насладиться подобного рода красотами – отправляется за впечатлениями в Европу.

О намерении обратиться к Генделю всерьёз ещё недавно заявлял Большой театр, но, похоже, пока эти намерения так и остались лишь благопожеланиями, перспективы которых весьма туманны. Зато без всяких деклараций Гендель вдруг взял, да и появился в Москве совсем на другой площадке – в Детском музыкальном театре имени Наталии Сац. После прихода в этот театр на пост худрука Георгия Исаакяна, а также на позицию музрука Алевтины Иоффе многое, что начало меняться в этом учреждении культуры. Появились необычные для этой сцены спектакли, программы, проекты. Интерес к старинной опере демонстрируется здесь за этот короткий период уже не впервые – самое яркое его проявление, это превосходная постановка оперы-оратории Эмилио де Кавальери «Игра о душе и теле». И вот очередь дошла до великого Генделя.

Обратились к «Альцине» - одной из наиболее ярких, интересных по музыкальному языку, динамичных по драматургии «волшебных» опер мастера. Постановка сказочной оперы хорошо вписывается в логику функционального предназначения детского театра – хотя сама сказка, конечно, не очень-то детская, по сути. Георгий Исаакян выбрал для этой оперы камерный формат – она идёт в малом зале театра, а лектор-музыковед перед началом действа старается убедить публику в том, что Гендель нуждается именно в камерном прочтении. В центре зала разместился оркестр, вокруг него периметрообразно сооружена сцена-помост, на которой и разворачивается действие. Декораций практически нет – лишь на задник с помощью видеопроекции периодически дают картинку: то прекрасные тропические сады, олицетворяющие красоты волшебного острова восточной чародейки, но рушащиеся снежные глыбы Арктики – в момент крушения «острова соблазна» и исчезновения его хозяйки. Кроме этого есть и «звуковое оформление» - шумовые эффекты, призванные, помимо музыки Генделя, усилить ощущение волшебства.

«Альцина»
«Альцина»

К сожалению, все эти идеи не показались плодотворными. Шумовые эффекты весьма мешают музыке Генделя, а микрофонный конферанс, отделяющий картину от картины и дающий хоть какое-то представление для детской аудитории о том, что же происходит на сцене и о чём, собственно, опера (поют по-итальянски, а субтитров – увы, нет) постоянно деструктивно вторгается в акустическую среду спектакля. Видеопроекции не отличаются высоким качеством и в целом смотрятся бедненько и не всегда продуманно – есть в них многочисленные, утомляющие повторы, разнообразия видеоряду явно не хватает. Да и в целом камерный вариант, кажется, не слишком показан «Альцине» - всё-таки это не Кавальери, Монтеверди, Гальяно или Пери, это не музыка, создававшаяся для интимного музицирования в палаццо: Гендель писал для большой сцены и это очень чувствуется. Виртуозные бравурные арии, яркая подача звука, какая требуется от солистов для полноценного выражения эмоционального строя произведения, отнюдь не камерный оркестр (в театре его как раз заменили камерным ансамблем) – всё это говорит в пользу большой сцены. Плюс – превращения и чудеса, барочные эффекты, какие задуманы авторами в этой опере, требуют возможностей большой сцены, возможностей полноценного спектакля.

Наверно, впервые прикоснувшись к глыбе Генделя, попробовав этот материал, в театре и не ставили задач полноценного воплощения замыслов великого автора. Скорее, это похоже на эскиз, на пристрелку к этой музыке, этому стилю на будущее. Тем более, что опера дана далеко не целиком – это скорее дайджест по наиболее «ударным» ариям, а перипетии сюжета, как уже было сказано, поясняет чтец «за кадром». Если так, то как эксперимент постановку можно счесть даже удачной. Ансамбль под управлением Алевтины Иоффе играет в целом слаженно – даже несмотря на огрехи духовиков, что деревянных, что медных. Певцы стараются – не всё выходит, и филигранностью колоратуры многих не отличаются, но стремление освоить этот сложнейший репертуар наличествует, что отрадно (среди очевидных удач: Елена Орлова – Альцина, Олеся Титенко – Моргана, Анастасия Ялдина – Руджеро).

За пультом – дама-дирижёр, и среди солистов – только дамы: в театре не стали транспонировать партии, не поддались новомодному поветрию приглашать контртеноров, поэтому роли, когда-то написанные для кастратов, исполняют певицы. Стража, воинство Альцины – также сплошь дамы: настоящее царство женщин. Безусловной удачей постановки являются костюмы (Игорь Гриневич) – роскошные, изящные, попросту красивые. Доминирует стиль 18 века – лишь восточная волшебница Альцина имеет ориентальные мотивы в своём наряде, да её сестра Моргана – условно волшебные.

Первый шаг к Генделю сделан: пусть есть сомнения в некоторых его составляющих, в целом же инициативу невозможно не приветствовать. В театре сегодня много голосистой, перспективной молодёжи, им, конечно же, надо ставить большие задачи, давать петь большую, серьёзную музыку. В Театре Сац сегодня охотно берутся не только за детский репертуар, но и за старинный, за большую оперу (например, «Кармен»), даже за Вагнера, за совсем редкого в России Штокхаузена. Здоровая амбициозность лидеров Дома Сац не кажется чрезмерной, но вдохновляющей.

Александр МАТУСЕВИЧ, «Новости музыки NEWSmuz.com»

16/05/2014 - 11:25   Classic   Концерты
«Память сердца» – так назывался концерт, посвященный Дню Победы на Малой сцене Детского музыкального театра имени Наталии Сац.

Специальную театрализованную программу, посвящённую Великой победе, в Театре Сац представили впервые. И отрадно, что среди исполнителей были артисты разных поколений: от корифеев труппы, до вчерашних студентов и певцов новых поколений.

«Наш концерт – это благодарность ветеранам Великой отечественной за победу. Низко кланяемся вам! Если бы не вы, не ваш героизм, не было бы многих из нас, не было бы и нашего театра», - предварила программу заведующая педагогической и литературной частью театра, заслуженный учитель России Роксана Сац. Дочь основавшей театр Наталии Сац, Роксана Николаевна пережила репрессии, и годы в детском доме пришлись как раз на время войны, когда её мать находилась в ГУЛАГе. Её вступление к концерту было мудрым и пронзительным, и живые воспоминания о стремящемся на фронт брате, о невероятной сплочённости в антифашистской борьбе, - картины того времени зал слушал, замерев. Многие новые постановки Театра Сац предваряют вступительные пояснения Роксаны Сац. Но на этот раз её слова звучали с особенной, сжимающей горло интонацией. И дали пронзительный настрой всему концерту, который слушался на едином дыхании.

Музыкальную часть постановки - более трёх десятков песен, из которых каждая – известный всем и любимый с детства шедевр крупнейших отечественных композиторов-песенников, посвящённый военной теме. «Прощайте, скалистые горы», «Синий платочек», «Моя любимая», - уже первые миниатюры задали тон повествования, которое представляло собой не эпическую картину войны, а очень личностный, лирический рассказ не только о страданиях и страхах войны, но и о случавшихся даже тогда, редких, и оттого долгожданных, простых человеческих радостей. Вся война, отражённая в вокальных миниатюрах, словно в документальных короткометражках, прошла перед зрителями. Аллюзии с кинематографом усиливал визуальный ряд - видеопроекции фотографий военных лет, ставшие одним из главных элементов оформления сцены и живыми комментариями музыкальных композиций. Эти «видеокомментарии» были столь неформально подобраны, что становились зачастую не менее выразительным элементом действа, нежели музыка и артистизм певцов. Наряду с довольно предсказуемыми сюжетами, которые всё же невозможно миновать, не смотря на их растиражированность, как, например, фото бойцов во время сборов и атак, или водружение флага над Рейхстагом, были и фотодокументы, от которых буквально комок застревал в горле. В первую очередь это – портреты лиц, бойцов, медсестёр, жителей тыла, детей. Глаза этих, возможно, погибших в ту войну людей, словно всматривались в зрителей, а камерное пространство Малой сцены театра усиливало впечатление, как будто это они, а не артисты театра, говорят со зрителями словами песен военных лет. А глядя на череду фотографий школьных классов, думалось: сколько тех, кто прямо из школы пошёл на фронт и не вернулся?

Впечатления от этих старых, прошедших войну фотографий, в контексте трогающей до глубины души военной лирики и невероятно эмоционального актёрского прочтения, - всё это производило по-настоящему сильное впечатление. И становилось очевидно, что все участники этого проекта вложили в его создание частицу своей души. Режиссёр-постановщик концерта Валерий Меркулов воплотил своё приношение погибшим в Великой отечественной войне и от лица её участников, и от лица наших современников. Бойцами и героями из прошлого стали солисты в умело состаренных, словно запылённые в боях, гимнастёрках и бушлатах и стилизованных под середину прошлого века дамских нарядах. Последние, возможно, были вещами чьих-то бабушек: так правдоподобны и несовременны были шали, шляпки, заколки…

Художник-постановщик Наталия Чабаненко наполнила сценическое пространство множеством деталей того времени: от резной тумбочки и старинного торшера, до трогательного игрушечного плюшевого мишки. А в противоположной стороне разместился муляж пушки – в этой части сцены «разыгрывались» сцены солдатского привала, здесь, под песню «На солнечной поляночке» артисты имитировали тлеющий костерок, погремели жестяными кружками, а потом помечтали о далёком доме под музыку «Горит свечи огарочек» или знакомой всем песни «Темная ночь», которую проникновенно исполнил Александр Цилинко со стопроцентным попаданием в знаменитые интонации Марка Бернеса. Выразительная характерная внешность в сочетании с сильным и темброво богатым голосом позволили певцу создать впечатляющий образ и в композиции «Полем, вдоль берега крутого», в которой артист предстал в образе добродушного и могучего старшины в плащ-палатке и с автоматом на плече, словно списанном с изображений солдата-защитника, этакого собирательного «Алёши».

Одними из самых драматичных моментов стали песни, известные как пронзительные музыкальные кульминации легендарных кинолент. Как, например, «На безымянной высоте» Матусовского-Баснера из кинофильма «Тишина», или легендарный шедевр на музыку и стихи Окуджавы «Десятый наш, десантный батальон» из ленты «Белорусский вокзал», который артистка Театра Сац Людмила Верескова исполнила с такой эмоциональной силой, что в зале, наверняка, не осталось равнодушных. Вообще, женские образы концерта «Память сердца» трогали до глубины души. Поистине эпического обобщения удалось достичь Ольге Толоконниковой в образе матери, ждущей сына с фронта, в зарисовке на песню «Дороги». А в сценке на знаменитую «Давай закурим, товарищ, по одной», разыгранной совместно с той самой «пехотой, родной ротой», о которой поется в песне, О.Толоконникова была ничуть не менее харизматична, нежели Клавдия Шульженко, сделавшая эту песню легендарной.

Первой пронзительной «женской» вершиной концерта стала «Жди меня и я вернусь» Симонова-Блантера – вневременная солдатская молитва о родном доме, которую напевали и бойцы Великой отечественной, и афганской, и чеченской войн. В исполнении дуэта Марии Смирновой и Ольги Сидоренко была отточена и наполнена чувством каждая нота, каждое слово этой, знакомой всем песни, которая прозвучала как гимн женской верности и чести.

Музыкальным руководителем постановки стал хормейстер Руслан Генэ, заслуга которого и в тембровом балансе ансамблевых номеров, и в высоком качестве звучания хора, который стал ярким и полноценным персонажем, откликающимся на лирику военных лет словно с позиции наших современников. Концертмейстером стала Дарья Смирнова, и её роль по праву можно считать одной из ключевых в создании программы. Почти все песни исполнялись в сопровождении фортепиано (аранжировка лишь нескольких композиций была усилена ударной секцией). И такая камерность звучания лишь усиливала личностный характер высказывания, подчёркивая, насколько «Память сердца» явилась искренним, идущим от глубины души высказыванием постановщиков и артистов.

Леонид ГРАКОВ
Фото - Наталья ЧАБАНЕНКО

Страницы