Государственный академический симфонический оркестр имени Евгения Светланова

26/09/2022 - 00:42   Classic   Концерты
Когда с ГАСО им. Е.Ф. Светланова играет Александр Лазарев, зал всегда переполнен. Лазарева любят, и его выступления (каждое) – праздник для меломанов – независимо от того, какая программа предстоит на сей раз.

ГАСО им. Е.Ф. Светланова, дирижёр Александр Лазарев;
солист Александр Рудин (виолончель).

А. Дворжак – Концерт для виолончели с оркестром;
П. Чайковский – «Манфред» - симфония по драматической поэме Дж. Байрона;
Финал Гран-па из балета «Щелкунчик»

А сами программы очень интересны - это уж без всяких сомнений. Маэстро всегда по-настоящему увлечён, когда встаёт за пульт. Кстати, то же самое можно и должно повторить по поводу его нынешнего солиста – виолончелиста Александра Рудина. Вот эти два блистательных Александра открывали второй концерт знаменитого оркестра в этом сезоне, в Концертном зале им. Чайковского. Он заведомо был ярким, зажигательным и очень красивым, потому что другими концерты Лазарева и Рудина просто не бывают.

И какая удивительная пара – Дворжак и Чайковский! Редкостно хороша!...

Александр Рудин и Александр Лазарев
Александр Рудин и Александр Лазарев

Уже самые первые фразы виолончельного концерта – тихие, какие-то необычно шелестящие, приглашающие слушателя к совместному сопереживанию и солюбованию предлагаемой оркестром красотой. Тихое и очень умное малое tutti приводит к грандиозному звучанию – торжественному, утверждающему, как распахнутая высоченная арка в будущее. И повторю, зовущая куда-то в дальнюю даль жизнеутверждающая красавица-мелодия… Это начало. Оно растёт, видоизменяется, постоянно напоминая и первую, и нежную побочную темы первой части Концерта. И вдруг – вступает виолончель, от которой – простите – невозможно оторвать собственное сердце. Так оркестр и виолончель пойдут рядом, играя и общее, и очень своё. И страдая, и радуясь, в поисках чего-то очень важного и личного, борясь с невзгодами, и радуясь открытиям и откровениям. А, главное – отдавая всего себя и всю нервную, прозрачную, а порой и мрачную, ослепительно самопереживательную внутреннюю «песню» ‑ движению мысли и чувства.

К примеру, редкостное эмоциональное чувство, которое привносят в виолончельное соло беспокойные, «взрывчатые» валторны. Так на вдумчивом и глубоком переживании идут рядом, в своей острой и выстраданной, беспокойной красоте и оркестр, и солист, и, разумеется, милостью Божией дирижёр Александр Лазарев.

О Виолончельном концерте Антонина Дворжака можно говорить долго, особенно когда он звучит в таком редкостном ансамбле. Отдельно можно и должно акцентировать идеальное звучание всех оркестровых групп, и почти умилительно (в лучшем смысле слова) замирать на красотах солирующей виолончели, на что Рудин – очень большой мастер, поражаться откровению буквально каждого звука. Проще и справедливее сразу сказать, что оба Александра с прекрасным оркестром, по сути, заново открыл давно знакомое великолепное сочинение, ещё значительнее и справедливее «прикипев» его к нашим сердцам своей душевной красотой, теплотой, неожиданностью, переживаниями и… Да что говорить, когда перед нами подлинный шедевр, подаренный на сей раз «шедевральными» музыкантами!...

Александр Рудин и Александр Лазарев
Александр Рудин и Александр Лазарев

Вторая пьеса программы тоже великое сочинение ‑ симфония Чайковского «Манфред». Если о виолончельном концерте мы замечали, что по объему мысли, философии, симфонизму он приближается к жанру симфонии, то сейчас перед нами подлинная симфония, да ещё столь дефицитная, потому что программная (на сюжет драматической поэмы Джорджа Байрона). Эта программа была мудро подсказана Чайковскому тем же Милием Балакиревым, который подсказал ему сюжет увертюры-фантазии «Ромео и Джульетта».

ГАСО им. Е.Ф. Светланова
ГАСО им. Е.Ф. Светланова

Симфония эта очень значительна и величественна, глубока, горька и радостна, невероятно красива и полна откровений, переживаний, страданий души и сердца. Она полна той потрясающей красотой, в которой потерявший свою любовь Манфред ищет тень любимой, ищет тщетно, страдательно, бродя среди таинства полей и лугов фантастических Альп, спускающегося в тайны мрачного Аида в поисках успокоения. В поисках той красоты, которая должна спасти мир.

Жизнь и страдания, искания и трагические неожиданности этой человеческой жизни – всё это глубоко ранит человека, заставляя душу трепетать в бесконечных поисках покойной отдушины. И всё это, как сказал бы оперный режиссёр Дмитрий Бертман, всё это – музыка! И в этой музыке практически трудно (да и зачем) говорить, что и кто в оркестре был лучше всех, какая музыка (а хороша она была чрезвычайно) звучала как-то особенно. Нет, особенным было всё. Даже (простите мне некую крамолу) обычно неукротимые валторны звучали, как говорится, на самом высоком уровне. Цимбалы, дерзко ворвавшиеся в первую часть вместе со всеми, вроде бы, медными. Лёгкие, полётные, порхающие «птички»… И вновь, и вновь возникающая тема главной части, проходящая через всего «Манфреда» с очаровательными тремоло. И вновь меняются, напоминая друг о друге, темы из всех четырёх частей. А в безмятежной, неожиданно возникшей тишине треугольник вызывает на помощь свой отзвук… И tutti с «Dies Irae»…

Александр Лазарев
Александр Лазарев

Позволю ещё одно полукрамольное замечание сугубо личного характера: до нынешнего концертного вечера я довольно прохладно, «не прицельно» относилось к «Манфреду» Чайковского, более тяготея к тому же названию, но у Берлиоза. Теперь же… Теперь же Александр Николаевич Лазарев помог мне многое понять. И думаю, не только мне. Большое ему спасибо. И не только от меня.

Наталья ЛАГИНА
Фото: Вера ЖУРАВЛЁВА

21/09/2022 - 01:54   Classic   Концерты
Утром второго сентября 2022 года из Москвы отправились пять автобусов.

В трёх из них ехали 145 первокурсников Музыкального училища при Московской консерватории, более известного как «Мерзляковка». Путь лежал в подмосковный Клин, в Заповедник-музей П. И. Чайковского: торжественно получать студенческие билеты и проходить посвящение в музыканты.

В двух других расположился со своими инструментами Государственный академический симфонический оркестр России им. Е. Ф. Светланова.

Вот уже десять лет как Владимир Юровский (в то время худрук ГАСО), сам выпускник Мерзляковки, восстановил традицию торжеств в Клину, одной из важнейших составляющих которых стал дневной концерт ГАСО для первокурсников в концертном зале музея-заповедника. В этом году за дирижёрский пульт встал младший брат Владимира, Дмитрий Юровский.

Дмитрий Юровский
Дмитрий Юровский

Программа концерта была весьма нетривиальной. Хотя из всех программ ГАСО последнего десятилетия трудно припомнить хоть одну тривиальную. Предстояло сыграть два сочинения.

Сначала — мировая премьера Концертной симфонии для скрипки, альта и виолончели с оркестром Моцарта и Джеффри Чинга.

Перу Моцарта в этом произведении принадлежит 131 такт. Окончание первой, вторая и третья части целиком стилизованы «под Моцарта» Чингом. При этом он использовал части других неоконченных сочинений Моцарта того же периода. Основой для второй части стало Adagio для скрипки, для третьей ‑ рондо из струнного квартета. Скорее всего, Моцарт писал эту Концертную симфонию не на заказ – для заработка, а для души, и не нашел времени закончить её. В комментарии Дмитрий Юровский признался, что он сам не всегда может точно сказать, где кончается Моцарт и начинается Чинг. (За исключением каденций, которые — по мнению дирижёра, с которым нельзя не согласиться — звучат современнее.)

Могут возразить, что мировая премьера первой редакции этой симфонии уже состоялась: в Дрездене в 2018 году. Однако к концертам в Клину Джеффри Чинг не только значительно её переработал, но и специально приехал на это исполнение из Манилы. Так что можно с полным основанием назвать это событие именно мировой премьерой.

Джеффри Чинг и  участники концерта
Джеффри Чинг и участники концерта

Прозвучала Концертная симфония превосходно в обоих концертах. Особо хочу отметить, что все три солиста: скрипач Алексей Гуляницкий, альтист Антон Хлынов и виолончелист Максим Тарноруцкий, прекрасно исполнившие свои партии, даже не концертмейстеры своих групп. Смею предположить, что в мире не так уж много оркестров, которые могут выставить из групп — солистов такого высокого уровня.

Три солиста: скрипач Алексей Гуляницкий, альтист Антон Хлынов и виолончелист Максим Тарноруцкий
Три солиста: скрипач Алексей Гуляницкий, альтист Антон Хлынов и виолончелист Максим Тарноруцкий

Другим сочинением программы стала Вторая симфония П. Чайковского до минор. Судьба у этой симфонии необычная. В отличие от Четвёртой, Пятой и Шестой, которые относятся к наиболее часто исполняемым симфониям вообще, она крайне редко звучит как в России, так и за её пределами. Внятного объяснения, почему это так, я не встречал.

Работу над Второй Чайковский начал летом 1872 года, живя в Украине в разных усадьбах родственников и друзей. В августе он вернулся в Москву с эскизами симфонии, а закончил работу в середине ноября. В процессе сочинения она виделась автору лучшим его творением. Но по завершении работы он стал смотреть на новую симфонию более критично.

Впервые Вторая симфония с огромным успехом была исполнена в январе 1873 года в Москве п/у Николая Рубинштейна. Сам же автор, услышав симфонию в реальном звучании, остался недоволен и внес в партитуру ряд исправлений, с которыми её в Москве исполнил Эдуард Направник. Затем шесть лет Чайковский не давал разрешения на публикацию партитуры симфонии, всё время внося в неё коррективы. Более того, в 1879 году композитор сжёг партитуру и все материалы к ней. Таким образом, вторая редакция пропала, но композитор заново переписал все части симфонии, кроме второй. Так родилась третья редакция, которую Чайковский разрешил издать. (К тому времени он был уже автором и Четвёртой симфонии, и оперы «Евгений Онегин»). Эта редакция считается канонической и если уж исполняется, то именно она.

Вторая симфония получила название «Малороссийская», и вот почему. В трёх её частях в качестве главной темы композитор использовал три народных песни.

Начинается симфония с украинского варианта русской народной песни «Вниз по матушке, по Волге», исполняемой валторной соло (солист Валерий Жаворонков). Вторая основывается на мелодии народной песни «Пряди, моя пряха». А в четвёртой надо всем царит народная песня «Журавель».

Отсюда ясно, почему именно финальную часть симфонии с таким восторгом восприняли члены так называемой «Могучей кучки»: М. Балакирев, Ц. Кюи, А. Бородин, М. Мусоргский и Н. Римский-Корсаков. Именно в ней украинский народный колорит проявился ярче всего.

Исполнение Второй симфонии П. Чайковского Госоркестром было прекрасным. Показателен вот какой факт.

На дневном концерте, когда зал был заполнен первокурсниками, на четвёртой части симфонии все дружно отложили мобильники и, казалось, перестали дышать – так «зацепила» их музыка. Завершила концерт восторженная овация молодёжи.

При всём этом восторге, на дневном концерте у меня возникла одна довольно серьёзная претензия к литаврам. Их партия отвлекала внимание какой-то излишней сухостью. В вечернем концерте, однако, всё стало на свои места. Литавры слились с оркестром. Возможно, сказалась нехватка репетиционного времени.

Вечернее исполнение Второй симфонии можно смело назвать безупречным. И в плане оркестрового звука: с идеальным соотношением групп, и в плане выстроенности формы. Симфония прозвучала в целом масштабно и строго, в каком-то смысле даже сурово. Соблазна, подстерегающего любого исполнителя музыки Чайковского — впасть в излишний сентиментализм, — Дмитрий Юровский успешно избежал.

Название этой симфонии обязано напомнить всем: нам только и не хватает начать делить Чайковского по национальному признаку.

Браво! И ещё раз браво!

Стоит отметить, что все организационные и творческие заботы взял на себя Госоркестр им. Е. Светланова.

Владимир ОЙВИН
Фото: Сергей ГАНУС

18/09/2022 - 00:48   Classic   Концерты
Традиционный концерт «Посвящение Евгению Светланову» Государственного академического симфонического оркестра России, носящего его имя, состоялся в день его рождения 6 сентября 2022 года в Большом зале Московской консерватории. За дирижёрским пультом стоял Дмитрий Юровский.

Начну с цитаты о П. Чайковском: «Так выразить беззаветную любовь юной четы, как это пропел, а не сочинил Чайковский в «Ромео», никому из композиторов не удалось», ‑ это слова Александра Глазунова. Можно было бы привести немало восторженных отзывов об этом удивительном «шекспировском» сочинении великого русского классика. Композитор предполагал написать оперу на этот сюжет, предложенный Балакиревым, но не сложилось. Иной жанр, в котором написана увертюра-фантазия для симфонического оркестра, которая создавалась в течение одиннадцати лет и стала одним из самых любимых созданий автора и одной из самых любимых концертных пьес. Не только любимых, но наиболее часто исполняемых с момента появления в 1880 году. Не случайно после премьерного исполнения увертюры-фантазии, встреченной с огромным успехом, даже сам Стасов назвал Чайковского шестым участником «Могучей кучки». Думается, это напоминание о великой пьесе великого композитора имело смысл сейчас вспомнить. Тем более после того, как оно справедливо было включено в программу концерта в Большом зале консерватории в день рождения дирижёра Светланова, которое он очень любил и часто играл. Вообще, надо сказать, что программа концерта памяти дирижёра была составлена очень удачно, ёмко и по-светлановски. Это касается всей программы, включая специально написанную к этому дню посвященную Светланову симфонию английского композитора Бенджамина Эллина, ставшую мировой премьерой.

Дмитрий Юровский
Дмитрий Юровский

Наш светлановский оркестр, нельзя не заметить, сейчас находится в очень хорошей форме. Каждое концертное обращение к нему талантливого дирижёра Дмитрия Юровского по-настоящему радует. Так было и на этот раз: сочинения очень разные (хотя, если говорить о двух из них, ‑ они близки, условно говоря, по «программам», вернее по мысли, по психологии, философии больших и серьёзных обобщений», мощном объеме). Звук красивый, я бы сказала сочный, радующая чистота звучания, которая очаровала буквально с первых фраз Чайковского во вступлении – в теме патера Лоренцо. Радовали все оркестровые группы и краски. Радовали эмоциональной точностью, тонкой психологической достоверностью, развитием внутреннего «сюжета», где все три главные темы возникают, забирая мысли и чувства слушателя. По большому счёту они емко говорят об обреченности любви Ромео и Джульетты (уже в теме семейной вражды Монтекки и Капулетти) сурового мрака Лоренцо и, наконец, пронзительно красивой и нежной темы (вернее образа) любви обречённой в той обстановке, в которой живут юные герои. Мрачная тема постепенно «вплывает» при поддержке виолончелей, большого, объемного звучания арф, из умного вкрапления струнных, всплеска флейт, напоминающем (хотим ли мы этого или нет) ту фразу, что звучит в вокальном варианте дуэта («Милый мой Ромео»), вновь становясь в подвижном, нервном движении, правда, несколько суховатом.

ГАСО им. Светланова
ГАСО им. Светланова

Искренний интерес вызвала Первая симфонии современного английского композитора Бенджамина Эллина. Сочинение написано с посвящением Светланову и во многом даже связано с внутренним движением светлановского симфонизма, с психологическими поворотами, даже, пожалуй, и мелосом – разным, непростым, очень выразительным, в чём-то и несколько «сюжетным».

Здесь, в симфонии, в четырёх её частя, тоже дышит, трепещет человеческая дорога жизни в развитии, поступи, смене настроений и чувств – от спокойного моря, покоя природы до страсти, огня, человеческого духа и огня в нём, и страшной катастрофы, безумного душевного смятения, сложных жизненных конфликтов. А при этом в блестящем вокале баритона Сергея Лейферкуса возникает лермонтовский «Парус». Он сосредоточил в себе основное движение переживания и мысли, что заложены в логическом движении каждой из четырёх частей этого глубокого и предельно эмоционального произведения, звучащего 35 минут и ярко, убедительно прочувствованное оркестром и Дм. Юровским.

Сергей Лейферкус
Сергей Лейферкус

Интересна инструментовка, звукопись которой очень хороша. А изысканность тутти с колоколами в первой части! Духовые во второй части – «ведут» взвинченность, отчаяние, нервотрёп. Очень красивое, звучание оркестра, но, может быть, излишне громка поступь этих самых духовых, напоминая тему нашествия из Седьмой симфонии Шостаковича. Очень хороша та самая нежная мелодия темы у баритона (Парус). Но в финальной части вновь с колоколами приходит тревога, что-то крушится, ломается. Нет, это не мятежность, которая «просит бури», а тревога, даже животный страх, ужас. Так кончается ярко сыгранное оркестром это любопытное сочинение. И нельзя не сказать о «Парусе» словами автора Эллина: «Внемузыкальной основой симфонии послужило замечательное, глубокомысленное стихотворение Лермонтова «Парус» ‑ одно из любимых литературных произведений маэстро Светланова. Хотя в соответствии с текстом этой поэтической миниатюры, фоном в сюжете симфонии являются жизненные конфликты и душевное смятение, её музыка предлагает всем нам взглянуть на себя в зеркало и ощутить истинную силу нашего духа, чтобы впредь преодолевать невозможное и двигаться вперёд». Это авторское приглашение умно реализует оркестр.

Апофеозом программы прозвучали рахманиновские «Колокола», которые всегда покоряют и своей красотой, и глубиной переживания, и силой страсти, и превосходной литературной основой – стихами Эдгара По в переводе Константина Бальмонта. Кстати Бальмонт для Рахманинова не случаен. Один из его вокальных шедевров – необыкновенно популярный романс «Островок» написан на его слова.

Михаил Агафонов
Михаил Агафонов

В «Колоколах» особенно сильно и смело звучит «дорога жизни». Легкий, полётный, изящный монолог тенора «Слышишь, сани мчатся в ряд» (Михаил Агафонов), «Слышишь, к свадьбе зов святой» (сопрано Альбина Шагимуратова), мрачный, благородный Похоронный слышен звон» (баритон Сергей Лейферкус). Колокола серебряные сменяют колокола медные…Колокола, колокола, удивительная оркестровка, где по-разному звучат разные колокола. Арфы, челеста, фанфары, трубы, тромбоны в первой части очень хороши, но, к сожалению, голос тенора, что звучит в этом инструментальном «цветнике», практически не слышен. Тембр изначально красивый, он временами перекрывался и хором. Мелодия мрачнеет, возникает какой-то волшебный сон, оцепенение мечты и… начинается вторая часть – сопрановая: жаль только, что нежная лирика несколько искажается обильным вибрато и очень наряжённым вокальным верхом. Стоит отметить, что при исполнении «Колоколов» с сопрано, как это замечено не только мной, постоянно не везёт…

Альбина Шагимуратова
Альбина Шагимуратова

Вот финальная часть была превосходна! Оно и понятно, когда поёт Лейферкус. Поразительной красоты голос и сила чувств, переживаний, высокого трагизма – хочется слушать и слушать без конца, а под конец с большим чувством сказать самые высокие слова о венчающей произведение возвышенной мелодии струнных…

Да, это была удачная, достойная встреча с посвящением маэстро Евгению Светланову, встреча с его любимой музыкой, которую так глубоко и искренно любит каждый из нас.

Наталья ЛАГИНА
Фото: Вера ЖУРАВЛЕВА

01/08/2022 - 02:39   Classic   Концерты
Пятый юбилейный музыкальный open‑air фестиваль «Лето. Музыка. Музей» прошёл с 14 по 17 июля 2022 года в Новом Иерусалиме. Его организатором, как всегда, стал Государственный историко-художественный музей «Новый Иерусалим» при поддержке Московской областной филармонии. Художественный руководитель филармонии, он же президент фестиваля Максим Дунаевский.

В этом году фестиваль, отмечающий свой первый юбилей, посвящён 150-летию Александра Скрябина. В юбилейном году на фестивале выступили: Государственный академический симфонический оркестр России им. Е. Ф. Светланова, Академический симфонический оркестр Московской филармонии, Московский камерный оркестр Musica Viva, вокальный ансамбль «Intrada», дирижёры Дмитрий Юровский, Дмитрий Лисс, Александр Рудин, пианисты Николай Луганский, Полина Осетинская, Андрей Коробейников, Александр Лубянцев, Александр Ключко, Ева Геворгян, сопрано Анна Аглатова.

Я посетил те два концерта, в которых играл Госоркестр им. Светланова. Оба дня за дирижёрским пультом стоял Дмитрий Юровский. А все произведения комментировал главный редактор журнала «Музыкальная академия» Ярослав Тимофеев. Он делал это лаконично, но информативно, в манере живой и доверительной. Видеозаписи его комментариев давались на экранах по обе стороны сцены.

Дмитрий Юровский и ГАСО им. Светланова
Дмитрий Юровский и ГАСО им. Светланова

Программа 15 июля началась Первым фа-диез минорным фортепианным концертом ор. 1 Сергея Рахманинова. Солист – Николай Луганский. Он исполнил сольную партию в концерте с хорошим вкусом, сдержанно, строго и академично в лучшем смысле этого слова. Хорошо сложился ансамбль с оркестром. На бис Луганский превосходно исполнил до минорную прелюдию Рахманинова ор. 23 № 7.

Пианист Николай Луганский и ГАСО им. Светланова
Пианист Николай Луганский и ГАСО им. Светланова

Рояль фирмы «Ямаха» звучал несколько непривычно, напоминая стеклянный звук американского Стейнвея. Это, безусловно, связано с игрой на открытом воздухе. Как говорит великий пианист наших дней Григорий Соколов, игра на рояле на улице – самая стрессовая ситуация для инструмента.

Во втором отделении прозвучали Сюита из музыки оперы «Золотой петушок» Николая Римского-Корсакова и «Поэма экстаза» Александра Скрябина. Мне показалось, что в этот день маэстро Юровский в своих интерпретациях был несколько сдержан, если не сказать «скован». Если в концерте Рахманинова эту сдержанность можно было объяснить следованием солисту в строгом прочтении сочинения, то во втором отделении эта гипотеза не работала. Особенно эта «скованность» проявилась в «Поэме экстаза». Само название говорит о том, что это сочинение должно звучать не в равномерном движении, а в порывах восторга, ликования. Экстаз – это сбившееся дыхание, комок в горле. Отобразить это в музыке может rubato, применённое в допустимых рамках (а рамки определяются вкусом). Как должна ликовать труба в главной партии! Ничего этого в исполнении Дм. Юровского я не услышал. Главное – не ощутил экстаза. Быть может, это изъяны моего восприятия в тот день, но другого сказать не могу. Как говорится, «Платон мне друг, но истина дороже». Знаю, что мои оценки – не истина в последней инстанции, но они мои, и я «на том стою – и не могу иначе». При этом не исключаю возможности изменения моих оценок. Быть может, причина этой скованности была в том, что на открытом воздухе маэстро дирижировал впервые (в антракте репетиции 15 июля он сказал, что слышит оркестр совершенно иначе, нежели в зале).

А вот концерт 17 июля меня удовлетворил полностью! От позавчерашней скованности не осталось и следа. Увертюра к опере Вагнера «Нюрнбергские мейстерзингеры» прозвучала с истинно немецкой основательностью.

Сразу чувствуется немецкая школа, которую маэстро получил в Германии и от своего отца – замечательного дирижёра Михаила Юровского, недавно покинувшего наш мир. Светлая ему память! Мы помним не только его собственное творчество, но и то, что он воспитал двух замечательных сыновей, ставших достойными продолжателями дирижёрской династии в четвёртом поколении.

Настоящим подарком слушателям стала «Шехерезада» Мориса Равеля – Три поэмы для голоса с оркестром на слова Тристана Клингзора. (Это псевдоним Леона Леклера, состоящий из имён двух персонажей опер Вагнера).

Во-первых, надо поблагодарить Дм. Юровского за сам факт исполнения этого малоизвестного в России замечательного сочинения Мориса Равеля. Я, например, услышал этот триптих впервые. Во-вторых, хочу отметить, что на высоте были все: и певица, и дирижёр, и оркестр. Блистательно исполнила вокальную партию сопрано Анна Аглатова. Её интерпретация достойна называться изысканной. Партия переливалась полутонами, излучала французский шарм и показывала прекрасный вкус. Вокал Аглатовой был безукоризнен. В верхнем регистре не прозвучало ни одной визгливой ноты. Прекрасно, изысканно и очень тактично вёл аккомпанемент оркестр, ни разу не позволивший себе перекрыть певицу.

Анна Аглатова и ГАСО им. Светланова
Анна Аглатова и ГАСО им. Светланова

Финал фестиваля оказался и его высшей точкой. Ею стало блистательное исполнение Госоркестром Божественной поэмы Александра Скрябина, ор. 43.

Любопытна история создания Божественной поэмы. В 1902 году композитор начал работу над третьей симфонией, думая летом её закончить. Но на него обрушилось нервное истощение (невротическая депрессия, на языке тех лет), и он несколько недель пролежал в гамаке, запрещая себе работать. Затем Скрябин был вынужден для заработка взять заказ на фортепьянные пьесы. Вскоре его отвлекли вопросы философии. Вернувшись, наконец, к наброскам третьей симфонии, он понял, что его взгляды изменились настолько, что написанное буквально вчера уже устарело. Скрябин переформатировал наброски в симфоническую «Божественную поэму», соединяющую в себе философию, литературу и музыку.

По воззрениям Скрябина, человеческая душа в своём развитии должна пройти три этапа: борьбы, искушения наслаждением и Божественной игры. Так он и назвал три части поэмы: Борьба, Наслаждение, Божественная игра.

Партитура Божественной поэмы знаменита рекордным в истории музыки числом ремарок (553) для всех инструментов. Причём написаны они не по-итальянски, как принято, а по-французски.

Для Божественной поэмы у Дмитрия Юровского нашлись и многообразные оркестровые краски, и ритмическая свобода. Особенно ярко прозвучали всплески восторга в третьей части. В целом Поэма прозвучала величественно и возвышенно.

Качество звучания оркестра было отменным, причём всех его групп, включая медные, традиционно наиболее уязвимые для критики. Взаимопонимание оркестра и дирижёра достигло, казалось, невозможной степени. По моему впечатлению, оркестр точнейшим образом откликался на жест дирижёра. В целом «Божественная поэма» прозвучала масштабным полотном позитивного характера.

Но вот на сцену поднялись Генеральный директор музея «Новый Иерусалим» Анна Антипенко и президент фестиваля Максим Дунаевский. Они поблагодарили слушателей за участие в концертах с довольно сложными программами. (Отмечу, что на обоих концертах Госоркестра, где я присутствовал, свободных мест не было. И, что особенно приятно, большинство слушателей были местные жители. Фестивали такого уровня в провинции вносят весомый вклад в привлечение новых слушателей в залы классической музыки).

Анна Антипенко поблагодарила Министерства культуры РФ и Московской области за содействие в проведении фестиваля. Закрывая фестиваль, Максим Дунаевский высоко оценил его профессиональный уровень. Он сказал:

«Мы с радостью констатируем: это признанный международный проект, в котором уже приняли участие десятки самых именитых артистов и коллективов». Он высказал надежду, что и через год, как и предыдущие пять лет, Госоркестр им. Светланова примет участие в ежегодном фестивале «Лето.Музыка.Музей».

Владимир ОЙВИН

21/03/2022 - 15:32   Classic   Анонсы
С 23 по 27 марта 2022 года лучшие гитаристы России примут участие в XVI Московском международном фестивале «Виртуозы гитары»; он организован Московской филармонией и проходит в Концертном зале имени Чайковского. В программе фестиваля –российские премьеры, самые известные произведения гитарного репертуара, а также сочинения современных композиторов.

23 марта фестиваль по традиции откроется концертами для гитары с оркестром. Знаменитый концерт «Аранхуэс» Хоакина Родриго в этом году прозвучит в исполнении гитариста-виртуоза Антона Баранова (Санкт-Петербург). Дмитрий Илларионов (Россия) совместно с лауреатом XV Международного конкурса имени П. И. Чайковского Гайком Казазяном (скрипка) представят Двойной концерт для скрипки и гитары с оркестром Мауро Джулиани – Никиты Кошкина. Впервые на фестивале прозвучит Концертная фантазия Дмитрия Бородаева для гитары с оркестром на темы из оперы «Кармен» Жоржа Бизе в исполнении Артёма Дервоеда. Концерт-открытие состоится при участии Госоркестра России имени Е. Ф. Светланова под управлением Михаила Татарникова.

Артем Дервоед
Артем Дервоед

24 марта на фестивале будет звучать музыка Испании. Сочинения Мигеля Льобета, Франсиско Тарреги, Рехино Сайнс де ла Масы, Мануэля де Фальи и Антонио Хосе исполнят Антон Баранов, Ровшан Мамедкулиев и Артём Дервоеда Во втором отделении гитарист Роман Зорькин и аккордеонистка Татьяна Зорькина представят публике программу латиноамериканской музыки.

25 марта на сцене Зала Чайковского Артём Дервоед в дуэте с виолончелистом Александром Раммом исполнят музыку современных композиторов: Никиты Кошкина, Раффаэле Беллафронте, а также российскую премьеру сюиты Motherlands Стивена Госса. Во втором отделении Гитарный квартет имени Фраучи (Дмитрий Мурин, Сергей Урюпин, Евгений Номеровский и Дмитрий Татаркин) представит программу из сочинений Телемана, Бизе, Ассада, Россини.

27 марта на заключительном гала-концерте публика услышит сольные и ансамблевые выступления участников фестиваля, а также специальных гостей: Полины Осетинской (фортепиано), Александра Рамма (виолончель), Гайка Казазяна (скрипка) и Максима Рубцова (флейта).

Гайк Казазян
Гайк Казазян

Во второй раз художественный руководитель фестиваля Артём Дервоед представляет «Новые имена классической гитары» – абонемент из трех концертов молодых российских гитаристов в Камерном зале филармонии. 7, 17 и 25 марта молодые музыканты исполняют музыку для гитары сольно и в ансамбле с аккордеоном, контрабасом, флейтой и академическим вокалом.

«Виртуозы гитары» – ярчайшее мировое событие в сфере классической гитары, главный фестиваль академической гитарной музыки в России. За 15 лет в нем приняли участие более 50 знаменитых гитаристов, а также молодые музыканты из более чем 25 стран мира, включая Россию, США, Японию, Германию, Францию, Италию, Великобританию, Австрию, Кубу, Южную Корею, Бразилию и другие. На фестивале выступали Пепе Ромеро (Испания), Сержиу и Одаир Ассад (Бразилия), Борис Березовский (фортепиано, Россия), Дмитрий Ситковецкий (скрипка, Великобритания/США), Дмитрий Маслеев (фортепиано, Россия), Аниелло Дезидерио (Италия), Ролан Дьенс (Франция), Зоран Дукич (Хорватия), Хосе Мария Гальярдо дель Рей (Испания), Павел Штайдл (Чехия) и многие другие музыканты. Ежегодно в марте четыре концерта в Зале Чайковского представляют классическую гитару во всем многообразии репертуара: сольно, в дуэте, в камерном ансамбле, а также с симфоническим оркестром. С 2006 года фестиваль посетили более 74 000 зрителей.

20/03/2022 - 01:14   Classic   Новости
Ушёл из жизни выдающийся дирижёр Михаил Юровский.

Десять последних лет Михаил Владимирович много раз выступал с Госоркестром России имени Е. Ф. Светланова в нашей стране и за рубежом, в том числе в цикле просветительских концертов "Истории с оркестром" в Концертном зале имени П. И. Чайковского.

Михаил Юровский
Михаил Юровский

«Магия его таланта заставляла по-новому звучать давно знакомые произведения Моцарта и Малера, Мендельсона и Прокофьева, Чайковского и Шостаковича и открывала редко кем читаемые музыкальные страницы. Он был настоящим другом Госоркестра. Выражаем глубокие соболезнования родным и близким замечательного музыканта. Светлая память!», - сообщается на сайте ГАСО им. Светланова.

Михаил Юровский окончил музыкальное училище при Московской консерватории, где одним из важнейших его педагогов был Д. А. Блюм. Учился в Московской консерватории (теоретический факультет) по классам Л. М. Гинзбурга (оперно-симфоническое дирижирование) и А. И. Кандинского (теория музыки). Работал ассистентом дирижёра (Г. Н. Рождественского) Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио и Центрального телевидения, затем дирижёром Московского музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко (1972—1989) Большого театра.

В 1989 году эмигрировал с семьёй в Германию. В 1989—1996 годах — дирижёр Оперы Земпера в Дрездене. В 1992—1998 годах был главным дирижёром и музыкальным руководителем Филармонического оркестра Северо-западной Германии. В 1995 году этот оркестр осуществил премьеру неоконченной оперы Дмитрия Шостаковича «Игроки», завершённой композитором Кшиштофом Мейером (1981), с участием солистов Большого театра.

С 1999 года работал в Ростокском народном театре и Филармонического оркестра Северо-западной Германии в Ростокском народном театре. Был приглашённым дирижёром Симфонического оркестра Берлинского радио и ряда других оркестров (Мальмё, Копенгаген, Оденсе, Буэнос-Айресского симфонического оркестра в театре «Колон»). В 1999—2001 годах — главный дирижёр Лейпцигского оперного театра, с 2006 года — ведущий дирижёр Симфонического оркестра Кёльнского радио.

Его сыновья — дирижёры Владимир Юровский (художественный руководитель симфонического оркестра Берлинского радио и музыкальный директор Баварской оперы) и Дмитрий Юровский (художественный руководитель Новосибирского театра оперы и балета).

27/01/2022 - 05:54   Classic   Интервью
Василий Эдуардович Петренко 10 сентября 2021 года официально вступил в должность художественного руководителя Государственного ака­демического симфонического оркестра России им. Е.Ф. Светланова.

Отсут­ствие в формулировке его должности поста главного дирижёра объясняется чисто канцелярскими деталями в контрактах оркестров, которыми В. Петрен­ко будет руководить параллельно с Госоркестром России. Это Королевский филармонический оркестр (Великобритания) и Молодёжный оркестр Евро­пейского союза.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Как получилось, что вы стали профессиональным му­зыкантом, родившись в семье, в которой профессиональных музыкан­тов не было?

- Профессиональных музыкантов в семье действительно не было, но музыку в ней любили. По развитию я был довольно ранним ребёнком: читать начал в два года, считать и играть в шахматы – в четыре. Мы жили в северном районе Ленинграда – довольно простом и не самом благополучном для воспитания молодёжи. И мама искала возможности вы­вести меня из-под влияния улицы и поместить в атмосферу близких мне по уровню развития детей.

В четырёхлетнем возрасте она повела меня в хор местного Дома пио­неров, но хормейстер, прослушав меня, не обнаружила ни слуха, ни голоса. Тем не менее мама не сдавалась, и в шесть лет отвела меня на конкурс в хо­ровое училище при Государственной капелле им. М. И. Глинки. Как ни стран­но, но меня приняли, несмотря на то, что конкурс был очень большой: 450 человек на 25 мест. Одновременно со мной в училище занимались многие успешные музыканты – певцы и дирижёры. Даниил Штода, Александр Тимченко, Сергей Скороходов, Дмитрий Воропаев, Денис Седов, Владимир Тюльпанов, Михаил Пабузин, Игорь Манашеров, Алим Шахмаметьев, Станислав Кочановский, Антон Максимов учились вместе со мной, в одном или соседних классах.

Мама преподавала в Институте советской торговли, но в детстве, как и многие девочки из интеллигентных семей, закончила детскую музыкальную школу-семилетку. Потом она не пела и не играла.

Папа по образованию - инженер. В шестидесятые годы его сверстники-самоучки начали собираться в группы и играть джаз. В одну из таких групп попал и отец. Среди них был только один чело­век с консерваторским образованием — Григорий Клеймиц. Отец стал играть в этой группе на контрабасе. Репертуар они подбирали по слуху и пытались копировать игру Дюка Эллингтона, Кола Портера и многих других джазменов. Позднее, составив джаз-бэнд Канунникова и выиграв какой-то конкурс, стали участвовать в культурной программе сопровождающими крупные океанские лайнеры, ходившие с круизами вдоль берегов Европы и Америки (Первой ласточкой, раздвинувшей летом и осенью 1956 года щёлку в «железном занавесе», отделявшем СССР от всего прочего мира, стал теплоход «Победа», совершивший в первую навигацию три рейса по маршруту Одесса – Ленинград с заходом в порты Болгарии, Греции, Ита­лии, Франции, Нидерландов и Швеции. Теплоход «Победа» за один рейс мог вместить 423 пассажира, среди которых были известные писатели, ак­тёры и деятели науки и культуры, размещённые в каютах второго и тре­тьего классов. Среди них я запомнил писателей Константина Паустовско­го и Виктора Некрасова, автора одной из лучших повестей о Великой Отечественной войне «В окопах Сталинграда». В журнале «Новый мир» он опубликовал свои заметки об этом путешествии, которые подверглись жёсткой критике в одной из центральных советских газет в фельетоне «Турист с тросточкой». Позже В. Некрасов стал известным диссидентом, написал несколько наиболее правдивых книг о войне. Этот период совет­ской истории называется «Оттепель» по одноимённому роману Ильи Эренбурга. Первым классом плыли заместители министров и другая пар­тийно-хозяйственная номенклатура, отличавшаяся особой спесью, кото­рая перекликалась с ярко выраженным гуманитарным невежеством большинства из них. - В. О.).

Таким образом отец побывал почти во всех крупных портовых городах мира, а когда группа распалась, стал играть на бас-гитаре в ресторанах, где и проработал до пенсии. Сейчас ему 84 года, он жив и здоров. Как-то, когда я учился в классе пятом или шестом, отец попросил меня записать какую-то песню. Когда я принёс ему ноты, он глянул и спросил: «А это что такое?» Ему нужно, чтобы словами было написано, допустим, аккорд ре минор, или фа-диез мажор. Лады он знал.

- Как вы пережили возрастную ломку голоса?

- Довольно легко и спокойно. В конце 80-х — начале 90-х, когда окончательно рухнул «железный занавес», за границей хор мальчиков моего училища пользовался большим успехом, был востребован и много гастролировал по всему свету. И нам за это платили – хоть и копейки, но всё равно эти копейки были больше, чем родительская зарплата. Поэтому я очень дорожил этими гастролями. Я сумел на некоторое время отодвинуть мутацию, и она прошла у меня быстрее, чем у других моих сверстников – за шесть-семь месяцев, и я смог уже в другом качестве вернуться в хор. Мы были заняты делом, и нам некогда было переживать из-за пубертата.

- Как вы освоили фортепиано?

- Старался побольше играть, аккомпанировал на втором рояле оркестровые партии. Директором нашего училища с 1988 по 2012 год был Сергей Юрьевич Дзевановский (светлая ему память), он же являлся и моим педагогом по фортепиано. Совмещая обе должности, часто он начинал урок, а потом отлучался из класса "по неотложным делам", иногда на час или два. Я дол­жен был сидеть в классе, ожидая его прихода в любой момент, и у меня не было выбора, кроме как заниматься ещё и ещё... К 15 годам я уже отчётливо осознал себя как хоровой, а потом и симфонический дирижёр. Дело в том, что вместе с Советским Союзом развалилась и хоровая империя. В СССР было около 350 хоров, которые содержало государство. Сей­час такие хоры с классическим репертуаром сохранились только в столицах и очень крупных городах. Многие из профессиональных хористов были вынуждены уйти работать в церковь. Кафедры же хорового дирижирования продолжали выпускать около 20 хоровых дирижёров в год. Из их числа рань­ше пополнялся штат хормейстеров, ушедших на пенсию, в декрет и др. А сегодня им просто негде работать. Осознав это, я стал ориентироваться на симфоническое дирижирование. В США есть профессиональные хормейстеры, в Германии и в Австрии… но таких стран в мире немного. Например, в Англии больших профессиональных хоров только два: ВВС и в театре Ковент Гарден, остальные хоры в основном любительские. В Сканди­навии в каждой стране есть один-два хора, содержащиеся государством.

- Когда вас заинтересовало хоровое дирижирование?

- Лет в 13-14 (7-8 класс) мы начали получать первые уроки дирижирования хо­ром. Педагогами были Анатолий Павлович Емелин и Владимир Константинович Баранов. Потом пришёл молодой Андрей Петренко – мой однофамилец. Я был первым его учеником в Училище. В консерватории — Елизавета Петровна Кудрявцева, легенда хорового дирижирования. Но там я уже совмещал два факультета, занимаясь и на оперно-симфоническом.

- Одно другому не мешало? Ведь мануальная техника разная.

- Техникой как таковой я никогда не занимался. Конечно, я изучал схемы дви­жения и базовые принципы, но специально перед зеркалом никогда не стоял. Я очень благодарен своим учителям в консерватории, которые счита­ли, что если все правильно в голове, то руки за ней последуют.

- Как говорила русско-французская пианистка Вера Лотар-Шевченко: «Му­зыка не в руках, а в голове».

- Есть абсолютно гениальные музыканты, которые в дирижировании не были столь же успешны, как в игре на инструменте. Пример тому Мстислав Леопольдович Ростропович. При всей его музыкальной гениальности ему было сложно понять техническую часть дирижирования. Это невозможно на­работать. Я преподаю в Лондоне, раньше преподавал в Осло. По моим на­блюдениям, у студента в определённый момент происходит осознание сущ­ности дирижёрского искусства. Я пытался ускорить это ментальное понимание у студентов, но не могу сказать, что делал для этого что-то кон­кретное. Это накопление общей суммы знаний, общей суммы опыта, пони­мание своей роли в жизни, своей роли в оркестре. Как только это понимание приходит, появляется дирижёр. Но бывает, что такое осознание не проис­ходит до конца жизни.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Важно наличие мощной энергетики. Я помню, как впервые увидел за пультом Тимура Зангиева. Вышел 14-летний подросток, раскланялся, по­вернулся к оркестру, так у него спина излучала энергию!

- Один замечательный концерт – это великолепно, но гораздо важнее оста­вить после себя память: поднять общий уровень коллектива, как, например, произошло в Ливерпуле. На это ушло пятнадцать лет. Причём важно и воспи­тать публику, подвинуть всю культуру, для этого необходимо абсолютное по­нимание, зачем и как ты всё это делаешь – сегодня, через месяц и через год.

- Кто был вашим первым педагогом в консерватории по симфоническому дирижированию?

- Равиль Энверович Мартынов. К сожалению, он довольно рано ушёл из жиз­ни. Я после него около трёх лет руководил его Санкт-Петербургским Госорке­стром.

- Как долго вы занимались с Ильёй Александровичем Мусиным?

- Я не был учеником Мусина как таковым. Мы, конечно, с ним общались, но, когда он позвал меня в свой класс, я не пошёл, потому что в этот момент у него было 36 учеников. Из них около 30 были платные. Это доктора или инженеры, которые вдруг решили стать дирижёрами, заплатили деньги и за­нимались с ним. Времена были тяжёлые, консерватории надо было зарабатывать деньги — имя Мусина просто эксплуатировали. Из-за количества студентов встать за пульт в его классе мне бы удавалось не чаще раза в ме­сяц. К тому же, если хотелось, можно было прийти к нему в класс и посмотреть, как он занимается с другими. Для меня гораздо важнее было постоянно выходить к оркестру, а это было проще сделать, обучаясь у кого-то другого.

- Ну одно дело посмотреть, а другое дело позаниматься. Мусин был ле­гендарной личностью в консерватории.

- Разумеется! Но у меня всегда был сонм "легенд", от которых я старался что-то почерпнуть. Во-первых, я ещё застал Евгения Александровича Мравинско­го и до сих пор помню ощущения от концертов. Мне очень много дали репе­тиции Юрия Темирканова, Мариса Янсонса, Валерия Гергиева. Из западных я отлично помню первый приезд Леонарда Бернстайна в середине 80-х годов с Нью-Йоркской филармонией. Ленинградские оркестры в те годы играли замечательно, но музыка была чем-то очень серьёзным, с напряжённым выражением лиц на сцене. А музыканты из Нью-Йорка явно получали огромное удовольствие от музицирования и не стеснялись это показывать! И Бернстайн дирижировал совершенно по-другому, он просто жил музыкой.

Я много слушал Клаудио Аббадо. Со своим оркестром приезжал Георг Шолти. Потом он играл с Заслуженным коллективом. Было интересно наблю­дать на репетиции, как он преодолевал сопротивление оркестра. Когда Шол­ти пришёл на первую репетицию Заслуженного коллектива (ЗКР), оркестр по обыкновению воспринял его как: «А ты кто такой?»

Но он упорно настаивал на своей интерпретации. Они играли тогда Брамса и Бетховена. Надо сказать, что его кличка на Западе была «кричащий череп». Поначалу оркестр делал очень мало из того, что он просил. А потом была генеральная репетиция, на которой не оставалось другого выхода, кроме как попробовать то, что он предлагал: более аккуратную игру, меньше вибрато. Он добивался дисциплины, того, что зачастую не хватает россий­ским оркестрам. Если это forte subito piano, то таким и должно быть, а не сна­чала forte, потом mezzo-forte и только потом piano. Должно быть сразу, как написано у автора. Если написано стаккато, то одинаково короткое у всех. Для этого нужна привычка к игре определенного репертуара, внимание и дисциплина.

Оркестр попробовал играть так, как просил Шолти, и почувствовал, что зазвучало хорошо! В результате это был один из лучших концертов, которые я слышал у ЗКР с репертуаром первой венской школы. После концерта я зашёл к Шолти, представился как дирижёр (мне было тогда лет 17) и сказал, что меня впечатлило, как он всё же заставил оркестр играть так, как хотел он, что он смог донести понимание европейской манеры исполнения. Я спросил его, что бы он посоветовал мне как молодому дирижёру. Шолти сказал фра­зу, которую я тогда не понял, решив, что он меня «послал»: «Хочу пожелать вам, чтобы музыка всегда оставалась вашим хобби». Только со временем до меня дошёл смысл — музыка никогда не должна становиться работой. Это должно быть делом, которое ты любишь, иначе нет смысла выходить на сцену.

- Григорий Соколов сказал примерно то же: «Если музыка становится службой – это катастрофа». Были ли ещё учителя в Вашей жизни?

- От Эсы-Пекки Салонена я взял простоту, экономность жеста и мышление. Например, про «Весну священную» он говорил, что последнюю часть нужно играть только наизусть и чувствовать в ней себя легко и свободно.

- Она очень сложна ритмически. Бесконечные смены ритма.

- Это вообще очень сложная партитура, особенно для молодых дирижёров, а наиболее трудна последняя часть. Когда дирижируешь её на концерте в пер­вый раз, пот заливает глаза и партитуру просто не видно. Он также предо­стерёг от излишнего её усложнения, которое делает музыку громоздкой и утяжелённой. Он обратил внимание, что в некоторых тактах это вальс: ум-па-па, ум-па-па.

Уникальным талантом обладает Неэме Ярви. В исполнении Вебера, Бетховена, Брамса ему удаётся внутри фразы почти незаметно менять темп – невульгарно, культурно и убедительно. Ни у кого, кроме него, этого дара я не замечал, причём важно именно чувство стиля, формы, которое у Неэме потрясающее.

- Мне казалось, что в последние годы Мравинский был очень сух в венской классике.

- Я бы не назвал это сухостью, вероятно, он пытался предотвратить эмоциональные излишества у оркестра, которые часто мешают в этом репертуаре.

- У него вообще был слишком маленький репертуар для дирижёра такого ранга.

- Он играл две симфонии Шуберта, «Неоконченную» и до-мажорную, 40-ю и «Юпитер» Моцарта, симфонии Бетховена — это то, что я помню из детства... И разумеется, много русской музыки. Но в те годы не было потребности в большом репертуаре, можно было две недели репетировать одну программу и один раз её сыграть. Сегодня такой график осуществим только с молодёжными оркестрами.

- Да и то не всегда! Я слышал наш национальный молодёжный оркестр после того, как с ним неделю поработал Валентин Урюпин. Меня, да и не только меня, поразило качество его звука. Оно не уступало качеству звука известных европейских оркестров. Потом я слушал этот оркестр с другими дирижёрами. Но такого качества звука РНСМО уже не пока­зал.

- С Российским национальным молодёжным отдельная история — там очень многое зависит от того, как оркестр воспринимает нового дирижёра.

- Это лишний раз утверждает меня в принципиальном неприятии всяких персимфансов и в необходимости дирижёра. Многочисленным количе­ством репетиций ещё можно заставить играть вместе, но это будет больше похоже на запись, чем на живое исполнение. А уж подвижки тем­пов, которые позволял Ярви, вообще невозможны без дирижёра.

- Мне трудно судить о политике РНСМО. Очень многое зависит от количества программ, играемых в сезоне. В моём молодёжном оркестра Евросоюза го­товят три крупных проекта в сезон. И чрезвычайно важно, чтобы с таким ор­кестром выступали большие личности. В европейский оркестр я приглашал Нозеду, Хайтинка, Бломштедта, Белоглавека...

Ещё одна особенность таких коллективов: в среднем каждый орке­странт проводит в его составе три-четыре года. Некоторым удаётся сыграть вообще всего один раз, Молодёжный оркестр Евросоюза ежегодно обнов­ляется на 25–30%. Поэтому многое просто не успеваешь донести. Частично эту проблему мы решаем приглашением опытных коучей-педагогов.

РНСМО – это несколько иная структура: оркестр играет круглый год, что даёт бóльшие возможности. И слава Богу, что российское правительство выделяет на это необходимые средства. Многое ещё зависит от того, играют ли они произведение впервые или исполняют его уже не один раз.

- Участниками молодёжных оркестров многие сочинения исполняются как в первый раз из-за сильной ротации состава в отличие от обычных оркестров, в которых оркестранты сидят десятилетиями и имеют огромный опыт.

- Что касается Российского молодёжного оркестра, то это замечательный кол­лектив, который за пять лет, да ещё в условиях пандемии, добился колос­сальных успехов. Но там есть вещи, которые надо улучшать. Первое. Попав в национальный молодёжный оркестр через большой конкурс, молодой орке­странт подвергается искушению ощущать себя звездой. Но это всего лишь первая ступенька. Чтобы попасть на вторую, нужно очень много и постоянно работать.

- Наша система обучения в консерваториях «заточена» под воспитание лауреатов-звёзд.

- Попадание в такой оркестр даёт шанс на успех, и как ты его используешь, за­висит только от тебя самого. А если ты считаешь себя звездой, то… И второе – в оркестре все обязательно должны быть по-человечески равны. Игра оркестра — коллективная работа. Каждый должен понимать, куда двигаться, какова общая цель, и уважать остальных участников. Необходимо понимание, что результат зависит от усердия и трудолюбия каждого, и чем раньше молодые музыканты это осознают, тем больше у них шансов на успех.

- Для воспитания этого и нужен главный дирижёр.

- Может быть. Я с удовольствием буду играть с этим оркестром, но ещё и эту ношу я на себя взвалить не могу.

- Я и не говорю, что это должны быть вы. Я имею в виду принцип.

- Найти кандидата на этот пост нелегко: а) это должен быть человек с опытом руководства оркестром, желательно зарубежным; б) он должен знать рус­ский язык и русскую ментальность. Вот с ментальностью самая большая проблема, потому что европейская ментальность далековата от русской. Потенциальных кандидатов очень немного. Ни Володя Юровский, ни Кирилл Петренко, ни Кирилл Карабиц за эту работу не возьмутся. Из более старшего поколения — Андрей Борейко. К сожалению, по состоянию здоровья не может Дмитрий Китаенко. Есть еще Дмитрий Слободенюк. Вот, пожалуй, и всё. Но при грамотном административном подходе эту проблему можно было бы решить.

- Когда дирижёры часто меняются, возникают проблемы с количеством репетиций.

- Я с вами не совсем согласен. Проблема не в количество репетиций, а в их ка­честве, интенсивности. В Госоркестре им. Светланова благодаря работе Воло­ди Юровского эта проблема сдвинулась, в отличие от многих других коллективов. Не хватает рабочей дисциплины, умения репетировать быстро, сосредоточенно, не отвлекаясь. За три часа работы с западными оркестрами я сделаю столько, сколько здесь за 12 часов. Просто люди не готовы работать настолько интенсивно, осознанно желая и успевая улучшить огромное количество вещей. На Западе невозможно, чтобы человек пришёл на репетицию, не ознакомившись со своим материалом, не узнав, как вообще эта пьеса звучит. А здесь это сплошь и рядом! На Западе нет такого, чтобы человек пришёл на репетицию в какой-то некондиции. Никого не волнует, что там у тебя дома стряслось – с собакой, с женой или тёщей. Ты пришёл сюда работать. А достигается это тем, что каждый оркестрант знает, что за дверью стоит десять чело­век, готовых интенсивно работать на его месте и ждущих этой возможности. В Госоркестре этих проблем не так много, но во многих других оркестрах они есть.

- Но что делать, если хороших валторнистов у нас физически нет – неко­му учить?

- Я уверен, что хорошие валторнисты, кроме России, есть и в Белоруссии, и в Казахстане, и в Китае, они готовы приехать и работать за эти же деньги. Вообще, у медных духовых инструментов свои особенности, в большей степени это касается валторн и труб, в меньшей степени тромбонов. На Западе у валторниста или трубача, сыгравшего три часа репетиций и три часа спектакля в один день, практически не происходит потери качества. Недавно я репетировал в Ла Скала «Домашнюю симфонию» Рихарда Штрауса. Очень трудозатратное сочинение для валторнистов. В этот день было две репети­ции симфонии по три часа, а вечером они же играли балет «Дон Кихот» Минкуса. Партия валторн весьма большая и трудная. Я не заметил после ше­сти часов репетиций потери качества у валторн. Ну может быть, один-два кикса. Это результат обучения, полученное умение не уставать. Что касается духовых в принципе, то, к сожалению, в России почти не обучают правильной гармонизации ступеней в аккордах. А на Западе учат этому.

- Но у нас валторнистов некому учить!

- Есть мастер-классы, которые проводят приезжающие специалисты. Я могу судить только о дирижёрском образовании по личному опыту. Например, был гениальный педагог Илья Мусин. Он учил менталитету, что нельзя ха­мить, что первично то, что написал автор. А как работать со штрихами, в груп­пах со струнниками, со строем у духовых, как добиваться баланса групп, мне удалось узнать в основном по книгам.

Ещё больше знаний я получил в Великобритании. Западный менталитет, манера звукоизвлечения – всё относительно несложные вещи. Например, как у струнных работать с вибрато — оно же бывает разным, и группа звучит хоро­шо, только когда понимание вибрато идентичное у всех инструментов в группе. Если это интересно, можно об этом почитать. Например, индивидуальные занятия инструменталистов очень отличаются от манеры работы в большом оркестре или в камерном. Мне кажется, что пропорция между индивидуальными уроками и оркестровыми в консерваториях должна быть иной.

В Великобритании студенты не могут прожить на стипендию, им приходится играть в разных составах. И они играют очень много в оркестрах, камерных ансамблях. Всё это учит. А кто из наших главных дирижёров всему этому учит? Можете назвать?

- Юрий Симонов.

- Там несколько иное – попытки общего образования, не детали ансамблевого искусства с европейской точки зрения.

- Надо быть Баршаем, чтобы начинать репетицию работой над звучани­ем одной ноты.

- Или 45 минут работать над одним аккордом. Для этого надо знать, чего ты хочешь, и иметь месяц репетиций, но сегодня это невозможно — темп жизни иной. Качество звучания должно быть зоной личной ответственности каждо­го музыканта. В этой зоне надо выкладываться по полной. Для этого должно быть согласие с коллективом и внутри коллектива. Вот этого в России недостаточно.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Как эту личную ответственность воспитывать?

- Она воспитывается долгими объяснениями, социальными навыками. Это серьёзная психологическая работа.

- Это как раз деятельность художественного руководителя.

- Но и административное управление тоже важно. Очень важно, чтобы все от­ношения основывались на уважении, а не на страхе. Уважение даёт куда лучшие результаты.

- Такой страх был в ГАСО при Горенштейне.

- Страх очень лимитирован порождаемой в ответ ненавистью. Это сказывается на качестве звука. Я первый раз играл с ГАСО в 2005 году, и уже тогда часть оркестра искала возможность "сбросить диктатуру". Но они знали по опыту других коллективов, которые пытались избавиться от руководителей-тира­нов подобным способом, что часто это заканчивалось увольнением поло­вины состава.

- Вы говорили, что участвовали в мастер-классах Мариса Янсонса.

- У Мариса было множество замечательных качеств, но для меня наиболее важным было уважение к каждому музыканту, это европейское уважение к каждому человеку для меня в том возрасте было главным. В каждом коллек­тиве есть завистники или недовольные, но таких у Мариса было минималь­ное количество. Главное, что от него исходил позитив, жажда музицировать. Это очень помогает.

- Кто из дирижёров оказал на вас наибольшее влияние?

- Для меня это в первую очередь, естественно, связано с их репертуаром. Кар­лос Клайбер со многими откровениями, с самой гениальной постановкой «Летучей мыши». Вторая и Четвертая симфонии Брамса в его исполнении не превзойдены. К Караяну в Бетховене в те времена никто не мог и при­близиться. Бернстайн с некоторыми симфониями Малера. В других симфони­ях Малера был замечателен Клаудио Аббадо, особенно в поздний его пери­од. Есть совершенно гениальные записи русской музыки Евгения Фёдоровича Светланова. Непревзойдённы его интерпретации музыки Петра Ильича Чайковского и Николая Яковлевича Мясковского. Есть дирижёр, может быть и менее известный, но не менее великолепный — это Джордж Сэлл с Кливлендским ор­кестром.

- Я помню гастроли Кливлендского оркестра с Джорджем Сэллом в 1965 году. Это было ярким событием в музыкальной жизни СССР. (Оркестр выступил, кроме Москвы, в Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Сочи и Ереване. - В. О.)

- Он сделал одну вещь довольно-таки простую: одним из первых изменений стал перенос кабинета главного дирижёра так, чтобы из окна была видна парковка оркестра. Он появлялся за час до репетиции и смотрел, кто приезжает только к её началу, а кто заранее, чтобы позаниматься. Его уже давно нет, но многие музыканты продолжают приезжать минимум за 45 минут и занимаются на сцене. Оркестр до сих в великолепной форме.

- А что вы скажете о Серджиу Челибидаке?

- Он интересный дирижёр в определённом репертуаре, но часто слишком много внимания уделял мелким деталям, отчего страдает форма в целом. Но я его слышал только в записи.

- Я слышал его живьём, когда он единственный раз дирижировал в Москве и произвёл на меня неизгладимое впечатление. До сих пор помню его увертюру к опере Россини «Сорока-воровка». Ввиду своего возраста я слышал почти всех крупных музыкантов мирового класса, выступавших в Москве с начала 60-х годов.

- Я стараюсь на Западе, насколько я успеваю, слушать как можно больше ис­полнителей, но времени на это категорически не хватает.

- Много слушал Игоря Маркевича. У него было два абонемента: один в Большом зале консерватории, а другой дублировал его программы в Зале им. Чайковского.

- У Маркевича гениальные записи Стравинского. Я пытался уговорить филар­монию применить практику дублирования некоторых программ сегодня, но пока безуспешно. В нынешних условиях очень трудно предугадать количе­ство публики, приходящей в концерт, надеюсь, что, когда пандемия за­кончится и мы будем жить в "новое" время, можно будет более точно прогнозировать заполняемость залов. И тогда программы, которые того за­служивают, можно будет дублировать в разных залах. Вообще, у меня много идей по репертуару, и большинство из них Мо­сковская филармония поддерживает.

- Какие это идеи, если не секрет?

- Планируется цикл «Революция русского искусства». Мы рассмотрим влия­ние Римского-Корсакова и Черепнина, которого большинство вообще не знает, на Стравинского, а через него на Респиги, Равеля и многих француз­ских композиторов, даже на Рихарда Штрауса, у которого есть балет «Леген­да об Иосифе», написанный по заказу Дягилева. Его премьера состоялась, если я не ошибаюсь, в 1914 году. Потом он из него сделал сюиту. Очень ин­тересная музыка. Здесь почти не играют «Парад» Эрика Сати, «Симфониетту» Франсиса Пуленка – совершенно замечательная музыка. Есть «Фасады» Уол­тона. Это всё связано с «Парижскими сезонами» Дягилева. Второй цикл будет посвящён юбилеям — музыке авторов, родившихся 200, 150, 100, 50 лет тому назад И обязательно будем заказывать музыку ныне живущим композиторам.

- А Гайдн?

- Его симфонии мы будем играть вне циклов – это очень полезно для оркестра.

- Гайдн обладал потрясающей, неистощимой фантазией. В его 104 сим­фониях практически нет самоповторов.

- Если говорить о его последних симфониях — Парижских и Лондонских, то каждая из них уникальна. Но в средний период, примерно с 20-й по 40-ю симфонию они все же есть.

Есть сочинения, которые мне хотелось бы возвратить на сцену. Например, Кабалевский в сезоне 1971/72 написал ораторию на стихи Роберта Рожде­ственского «Письмо в ХХХ век». Есть информация, что была премьера. В воспоминаниях артистов ленинградской Капеллы написано, что эту ораторию они готовили к очередному съезду КПСС: Кабалевского и цикл хо­ров «Верность» Шостаковича. Но нет ни партитуры, ни рецензий. И тем не менее она всюду упоминается. В архиве дочери Кабалевского есть наброски.

- И это хорошая музыка?

- Это поздний Кабалевский, который отошёл от официоза. Там, конечно, есть «Ленин шагает по стране», но музыка не такая уж простая. Хотелось бы зака­зать какому-нибудь композитору восстановить партитуру по этим наброскам и исполнить её.

Через сезон, летом 2023 года в серии концертов «Истории с орке­стром» мы в течение двух недель исполним все симфонии Бетховена с рассказами о них. Это будет в стиле передач, в которых Бернстайн исполнял музыку и рассказывал о ней в образовательных целях, но на современном уровне. Часто публика представляет Бетховена лохматым и глухим гением-одиночкой. На самом деле он был очень современным, реформатором многих жанров и очень практичным человеком. Он жил в эпоху буржуазной революции и своими сочинениями во многом сформировал современный симфонический оркестр.

- Мне кажется, что глухота Бетховена стимулировала его реформа­торство — тем, что избавила его от тирании слуха. Мне кажется, что, если бы Бетховен не оглох, мы бы не имели последних фортепианных со­нат, Девятой симфонии.

- Но он и раньше использовал диссонансы и другие реформаторские поиски, особенно в квартетах, даже в ранних.

В следующем сезоне «Зарядье» планирует цикл всех симфоний Мале­ра в исполнении разных оркестров. ГАСО будет исполнять Восьмую симфо­нию. Есть идея сыграть в одном концерте Адажио из Десятой симфонии Ма­лера и Четвертую симфонию Шостаковича. Само собой, в 2022 году будет много Скрябина в связи со 150-летием со дня рождения.

- Кого из зарубежных солистов вы собираетесь пригласить?

- Последние пару лет были счастливым временем для Москвы. Я приезжаю в Москву, вижу афиши и поражаюсь – здесь играют почти все известные зару­бежные солисты. Такого я не видел ни в одном городе.

- В Москве сейчас самая большая интенсивность музыкальной жизни по сравнению с любой из европейских столиц. Кроме зарубежных, у нас не­мало и своих замечательных солистов, многие из которых недостаточ­но востребованы.

- Да, вы правы. Я советую солистам и менеджерам: сразу по окончании ка­кого-либо конкурса заключать контракты, сам стараюсь приглашать лауреатов. Сразу после последнего конкурса им. Чайковского пригласил для своих программ Александра Канторова и Мао Фуджиту. И не ошибся. Они с успехом много выступают. А Фуджита стал одним из самых приглашаемых пианистов.

- Так же как Джордж Ли.

- Да, Джордж Ли сейчас много играет, приезжал ко мне в Ливерпуль.

- Пианизм у него просто фантастический. Во время конкурса Чайковского, на котором играл Ли, несколько пианистов попросили разрешения во время его репетиции посидеть в классе ЦМШ, в котором тот занимал­ся. Они хотели посмотреть и понять, как он его добивается. Ведь у него маленькая кисть. Но так и не поняли как.

- Это талант.

- Я предполагаю, что одного таланта в этом феномене недостаточно. Вероятно, если большинство пианистов будут заниматься по 24 часа в день, они не достигнут такого фантастического технического совер­шенства. Я думаю, что такая фантастическая кинематика заложена в нём генетически. Такая генетика чаще всего присуща выходцам из Юго-Восточной Азии: китайцам, японцам, корейцам и др. Они-то и блиста­ют техникой на большинстве международных конкурсов. Конечно, для настоящей музыки этого недостаточно, но как первая ступень очень удобна. Но Джордж Ли ещё и потрясающе музыкален, да и интеллек­туально он развит. Параллельно с подготовкой к Конкурсу Чайковского он изучал в университете французскую филологию. Мне кто-то рассказал, что как-то Гергиев бросил в разговоре: «Зря мы не дали Джорджу Ли первую премию».

- Премия, конечно, вещь важная, но я лично всегда рассматривал премию как первый шаг. В 2002 году мне дали первый приз на конкурсе в городе Кадаке­се, на севере Каталонии, в котором жил Сальвадор Дали с Галой. Мне было тогда 25 лет. Первый приз того конкурса — это 40 концертов по Испании и другим странам Европы. До меня его выиграл Нозеда, после меня Пабло Гон­салес, который долго работал в оркестре Барселоны. Сейчас этого конкурса, к сожалению, кажется, уже нет. После получения первой премии я подошёл к председателю жюри английскому дирижёру Невиллу Маринеру и спросил: «Что же дальше? Что мне делать и как развиваться?». По возвращении в Лон­дон он познакомил меня со Стивеном Райтом, тогда главой IMG Artists. По­сле знакомства IMG стали присылать мне на концерты скаутов, посмотреть и послушать. Когда 36 или 37 оркестров из 40 пригласили меня снова, агент­ство поняло, что тут есть деньги. И мы начали вести разговор о заключении контракта.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Три года вы руководили Санкт-Петербургским государственным акаде­мическим симфоническим оркестром, работали с оркестрами Ми­хайловского театра (бывшего Малегота) и Санкт-Петербургской кон­серватории. Прямо скажу, не самые престижные коллективы. На этом фоне приглашение вас осенью 2004 года стать приглашённым ди­рижёром Ливерпульского филармонического оркестра, а менее чем через год возглавить его, многими было воспринято как неожиданное. Ваш ка­рьера развивалась весьма стремительно. В 2008 году вы возглавили Национальный юношеский оркестр Великобритании. В 2013 году стали главным дирижёром филармонического оркестра Осло, в 2015 – главным дирижёром Молодёжного оркестра Евросоюза, в 2016 году — главным приглашённым дирижёром Госоркестра им. Светланова, и в сентябре 2021 года его художественным руководителем. Как вы можете это объяснить?

- Я не считаю это неожиданным, это результат повседневного, кропотливого и тяжёлого труда. Для меня любой конкурсный успех — это только первая сту­пенька для дальнейшего роста. Ради интереса, для себя я через год принял участие в конкурсе дирижёров им. Прокофьева в Санкт-Петербурге и получил вторую премию. При этом до и сразу после конкурса у меня были концерты в Мадриде и Брюсселе...

Я всегда стремился к независимости. Независимость очень помогает в жизни. А в остальном это трудолюбие и понимание того, что я не достиг ещё многого.

- У вас бывали случаи, когда вы не находили взаимопонимания с орке­стром?

- Конечно, бывали. И у Гергиева, и у Темирканова были такие случаи. И это при том, что Темирканова и Гергиева я отношу к одним из самых уважаемых дирижёров современности. Успех зависит от того, насколько большинство музыкантов оркестра принимает те идеи, которые предлагает им дирижёр. Что касается долгосрочных проектов, то я считаю, и всегда об этом говорю, что изначально решение, кто будет художественным руководителем кол­лектива, должен принимать оркестр. Никто лучше музыкантов оркестра не знает, насколько коллектив сможет сработаться с конкретным дирижёром. Он изначально не должен назначаться министерством культуры. Оно должно формально оформить контракт. Так же как не должно быть бессрочных контрактов. У каждого дирижёра или музыканта оркестра должен быть сроч­ный контракт. На пять или десять лет, но срочный.

- Владимир Юровский утверждает, что один человек не должен возглав­лять оркестр более 10-11 лет. Иначе начинается застой.

- Это зависит от многих причин. После 15 лет работы в Ливерпуле я с удоволь­ствием поработал бы там ещё, но увидел, что практически выбрал все ресур­сы для его улучшения «до потолка». Дальше составу оркестра необходимо обновление, новые люди, иначе не исключена возможность регресса. Та же ситуация сейчас c Королевским филармоническим оркестром. Я вижу в нём огромный потенциал для прогресса. Так же как и в Госоркестре им. Светла­нова я вижу колоссальные возможности для развития во всех отношениях, начиная с репертуара и до репетиционной базы.

- А как с базой?

- Я бы считал оптимальным сделать такой базой бывший Государственный дом радиовещания и звукозаписи (ГДРЗ), в котором есть четыре студии: три большие и одна поменьше. В больших разместить ГАСО, БСО им. Чайковского и оркестр Башмета, в меньшей — Камерный оркестр.

- Там надо сделать капитальный ремонт?

- Нет, там достаточно сделать хороший косметический ремонт. Стены пере­ставлять не надо. С моей точки зрения, это был бы оптимальный вариант. Но дело в том, что, насколько мне известно, ГДРЗ принадлежит не городу, а кон­церну «Известия». В принципе, это частная собственность. Государство могло бы решить этот вопрос, но необходима сильная политическая и экономиче­ская воля. Сегодня найти в собственность помещение в Москве практически невозможно — только в аренду.

- Фактически простаивает Колонный зал.

- Это, конечно, прекрасный зал. Но нам нужны технические помещения для хранения инструментов. Потом, в силу специфики работы – например, в слу­чае приезда дирижёра или солиста нам нужно репетировать с шести до деся­ти вечера. А все структуры Колонного зала «заточены» для другого режима работы. Боюсь, этот вопрос сложнее решить, чем с ГДРЗ. Но мы очень упорно работаем в этом направлении, это одна из приоритетных задач.

В Англии у Королевской филармонии есть договорённость с одним из крупнейших застройщиков Лондона, строящим район, в котором будут жить 180 000 человек, что там будет построен небольшой концертный зал, где бу­дет репетировать и выступать Королевский филармонический оркестр, и при нём будет музыкальная школа. На этих условиях администрацией округа было дано разрешение на застройку. То же самое в принципе можно было бы сделать и в Москве – ведь земля здесь муниципальная и даётся под застройку городом. Например, сейчас застраивается территория бывшего за­вода ЗИЛ. Музыкальная школа под боком повышает цену жилья. Естествен­но, никто из инвесторов не будет строить просто так. Им это невыгодно. Это должно входить в программу договорённости с городом. На мой взгляд, очень перспективная идея, но она должна решаться на государственном уровне.

- Вы знакомы и с советской системой музыкального образования, и с западной. Сравните их.

- Не могу сказать, что я хорошо знаю немецкую систему, а вот с английской и норвежской знаком, потому что сам в них работал. Основное отличие в том, что на Западе серьёзно начинают заниматься музыкой после 10-11 лет. У них счастливое детство. До того ребёнок занимается арифметикой, письмом, чтением, общими дисциплинами, и только в 11-12 лет перед ним ставится вопрос: чем бы ты хотел заниматься, что бы ты хотел изучать как ба­зовые предметы. А у нас уже почти с трёх лет начинают учить игре на инстру­менте. Дальше у них выбора нет. На Западе к 13-15 годам подростки в музы­ке получают то, что у нас дети получают к семи годам, и делают осознанный выбор. Причём для очень многих музыка остаётся на уровне домашнего музицирования. Когда я руководил Молодёжным оркестром Великобрита­нии, первым кларнетом у меня сидел парень с азиатскими корнями, но ро­дившийся в Англии. Он замечательно играл на кларнете. Было ясно, что че­рез пять-семь лет его с удовольствием возьмёт любой оркестр. Когда ему ис­полнилось 18 лет и, по правилам, он должен был уйти из молодёжного орке­стра, я пришёл к нему и спросил, что он собирается делать. Он ответил, что собирается поступать на медицинский. Я удивился, но он сказал, что ему придётся кормить семью, а у медика больше шансов заработать достаточно денег: «Медиком я буду зарабатывать намного больше, чем музы­кантом». Те, кто идёт в музыкальную профессию, после 18 лет делают осо­знанный выбор и осознанно вкладывают в музыку своё время, своё трудолю­бие. В России ты часто идёшь в музыку, потому что этого захотели твои мама с папой. Но для меня удивительно, что на Западе к 25 годам молодые оркестровые музыканты обладают практически тем же уровнем и объёмом знаний, что и российские, начавшие учиться с 6-7 лет. Это потому, что у них есть вовлечённость. Существует и другая сторона медали. В Великобрита­нии число солистов не идёт ни в какое сравнение с Россией. Молодых скри­пачей-виртуозов нет, и давно нет.

- А пианисты есть?

- Пианисты есть, и певцы тоже есть, и много. Что касается певцов, это отдельный вопрос. А вот виолончелистов тоже нет. Потому что для того, что­бы стать солистом-виртуозом, надо начинать усердно заниматься не позднее 5-6 лет. И работать очень много. В России солистов много, но нет востребованности.

- В России музыкант, работающий в одном оркестре, семью нормально прокормить не может.

- В Москве средняя зарплата оркестрового музыканта колеблется от 55 000 до 65 000 руб. в месяц. А зарплата машиниста метро начинается со 115 000 руб. На Западе всё абсолютно так же, музыканты в оркестрах далеко не самая хорошо оплачиваемая профессия. В Ливерпуле оркестровый музыкант полу­чает 30 000 – 32 000 фунтов в год. Это примерно 2500 фунтов в месяц. Из этой суммы четверть уходит на налоги, а ещё нужно приобрести страховки, запла­тить за квартиру, расплатиться с банком за кредит. В США платят побольше за счёт частных спонсоров. Но у них налогообложение даёт ощутимые льготы предпринимателям, которые отчисляют деньги на культуру. Большая зарплата у музыкантов считанных коллективов мира, например, Венской филармонии… но они очень, очень много работают. Ведь там намного больше спектаклей в Венской опере, чем концертов. Мне не раз предлагали дирижировать в Венской опере, и каждый раз я спрашивал, сколько репетиций. Чаще всего это два часа до начала спектакля. Некоторые спектакли идут вообще без репетиций, например «Травиата», «Богема».

- Как вы решились уехать из России, будучи малоизвестным музыкантом?

- Я всегда смотрел на мир широко открытыми глазами. Мне всегда было любопытно, как музыкальное искусство устроено в других странах. Я же начал путешествовать с хором довольно рано. Мне было интересно посмотреть на то, как всё устроено изнутри. Конечно, всё это проходило не так уж просто. Надо было менять свой менталитет, мировоззрение. То, как люди общаются между собой, как общество устроено в Англии, сильно отличается от России.

- Где была вообще ваша первая работа?

- В театре «Зазеркалье» в Санкт-Петербурге.

- А когда вы уехали из России?

- Из России я никогда не уезжал — всё время сотрудничал с Михайловским те­атром, с Госоркестром.

- А где Вы сейчас базируетесь?

- В Лондоне и в Москве. Чаще всего дирижёры живут там же, где и их "основные" оркестры.

- Вы смелый человек, решившийся так кардинально изменить свою жизнь в таком молодом возрасте.

- Как видно, натура моя такова. Были люди, которые решались на это в зрелом возрасте. Кирилл Петрович Кондрашин, например. Важно иметь возможность заниматься любимым делом, музыкой — всё остальное приложится.

Владимир ОЙВИН
Фото: Вера ЖУРАВЛЁВА

29/12/2021 - 04:24   Classic   Концерты
24 декабря в зале "Зарядье" исполнением Симфонии №7 Дмитрия Шостаковича ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко завершился масштабный проект, посвященный 115-летию со дня рождения композитора.

Начиная с 17 февраля, прозвучали все 15 симфоний Дмитрия Шостаковича. В проекте были задействованы лучшие столичные и региональные оркестры. Это Большой симфонический оркестр имени П.И. Чайковского, Государственный академический симфонический оркестр России имени Е.Ф. Светланова, Новосибирский академический симфонический оркестр, Национальный филармонический оркестр России, Российский национальный оркестр, Персимфанс, Камерный ансамбль "Солисты Москвы". Во главе коллективов выступили дирижёры Владимир Федосеев, Василий Петренко, Владимир Спиваков, Пьер Блёз (Франция), Дмитрий Лисс, Андрей Борейко, Юрий Башмет, Даниил Райскин, Дмитрий Корчак.

ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко
ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко

Симфония №7 (Ленинградская) Дмитрия Шостаковича известна во всём мире как музыкальный символ борьбы с фашизмом, как свидетельство бессмертного подвига советского народа. Начало работы над симфонией датируется июлем 1941 года в Ленинграде. Первое исполнение Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича состоялось в Куйбышеве оркестром Большого театра под управлением Самуила Самосуда 5 марта 1942 года. Затем 7-я Симфония была исполнена в Москве и Новосибирске под управлением Евгения Мравинского, в Лондоне под управлением дирижёра Генри Вуда и в Нью-Йорке под управлением дирижера Артуро Тосканини.

В блокадном Ленинграде историческая премьера 7-ой Симфонии Дмитрия Шостаковича состоялась 9 августа 1942 года под грохот артиллерии, защищавшей город от немецких фашистов. Симфония была исполнена Большим симфоническим оркестром Ленинградского радиокомитета под управлением Карла Элиасберга с трансляцией по радио и громкоговорителям городской сети по всему городу. Симфонию слышали не только жители города, но и осаждавшие Ленинград немецкие войска.

И вот теперь, это бессмертное творение Дмитрия Шостаковича Седьмая «Ленинградская» симфония, исполняется в столичном зале "Зарядье". На сцене Государственный Академический Симфонический Оркестр России имени Е.Ф. Светланова. За дирижерским пультом - маэстро Василий Петренко, художественный руководитель ГАСО России имени Е.Ф. Светланова, наследник великой славы защитников блокадного Ленинграда.

Василий Петренко ответил на несколько вопросов издания NEWSmuz.com.

Василий Петренко
Василий Петренко

- Когда впервые Вы познакомились с 7-ой Симфонией Шостаковича?

- Впервые познакомился в детстве - это великое сочинение ежегодно звучало в Ленинграде в годовщину снятия блокады.

- Какие впечатления внешней жизни отразились в Вашем исполнении этого произведения?

- Жизненный опыт, безусловно, меняет наше отношение к музыке, интерпретацию и восприятие шедевров. Наверное, сейчас мне более понятен протест против любого тоталитаризма, любой античеловеческой силы, который есть в этой симфонии.

- Приходилось ли Вам дирижировать этой симфонией на зарубежных сценах?

- Да, многократно дирижировал 7-ю в разных странах мира.

ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко
ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко

- Есть ли разница в восприятии этого произведения в зарубежных залах в сравнении с российскими залами?

- Разумеется, восприятие музыки в разных странах отличается. Этому есть много причин - лучшее знание истории, подсознательное восприятие мелоса, общее ментальное состояние общества... и ещё сотня других. Но действительно великие сочинения, такие как 7-я симфония, в любой стране вызывают огромный отклик в сердцах публики. «Невозможно победить народ, способный создавать музыку, подобную этой».

Зрительный зал встретил исполнение симфонии длительной стоячей овацией.

Людмила КРАСНОВА
Фото: Лилия ОЛЬХОВАЯ / Пресс-служба зала "Зарядье"

09/12/2021 - 05:53   Classic   Концерты
В Концертном зале имени С.В. Рахманинова в «Филармонии-2», что на Юго-Западе столицы, звучала музыка Сергея Рахманинова.

Концерт для фортепиано с оркестром №2, ор.18, Сергей Рахманинов создал в 1900 году. Сочинение впервые было исполнено автором в Москве в 1901 году с оркестром под управлением Александра Зилоти. Композитор посвятил своё произведение известному московскому врачу Н.В. Далю, лечение у которого способствовало возвращению Рахманинова к творчеству.

Второй фортепианный концерт вошёл в историю мирового пианизма как самый популярный шедевр, узнаваемый, наиболее часто исполняемый на мировых концертных площадках. Мировая музыкальная критика называет это произведение музыкальным символом России.

Шедевр рождался в муках. Его появлению на свет предшествовал творческий кризис композитора, неверие в собственные силы, неумение очертить свой особый круг художественных интересов в творчестве. В этом сочинении Рахманинов предстает как сложившийся мастер, зрелый художник, обладающий яркой творческой индивидуальностью.

По мнению современников, Рахманинов показал себя в этом сочинении крупным оригинальным художником, свободным от всякой изысканности и в то же время обладателем всех средств новейшей техники.

И вот теперь в Москве, засыпанной снегом, под разрывы снежных зарядов, в Концертном зале имени Сергея Рахманинова московская публика услышала в исполнении Николая Луганского и ГАСО России имени Е.Ф.Светланова под управлением Василия Петренко, художественного руководителя этого оркестра, Концерт №2 для фортепиано с оркестром. Это сочинение открыло концерт в Филармонии-2 в зале имени Сергея Рахманинова.

Николай Луганский
Николай Луганский

Главная тема первой части концерта - тема России. Николай Метнер писал об этом концерте: «Тема его вдохновеннейшего Второго концерта есть не только тема его жизни, но неизменно производит впечатление одной из наиболее ярких тем России, и только потому, что душа этой темы русская. Здесь нет ни одного этнографического аксессуара, ни сарафана, ни армяка, ни одного народно-песенного оборота, а между тем каждый раз с первого же колокольного удара чувствуешь, как во весь свой рост подымается Россия».

С первого колокольного удара чувствуешь нарастание силы и мощи поднимающейся во весь рост России. Это образец уникального рахманиновского мелодического дара. Далее следует светлая, мечтательная тема, характерная для мелодики Рахманинова. Медленная средняя часть концерта наполнена красотой и поэтичностью звучания, оправдывая своё название "жемчужины русской лирики". В финале концерта на первый план выходит мужественное волевое начало, подчиняя себе мягкую лиричность звучания. Лирический образ у Рахманинова трансформируется в героический, утверждая светлое начало произведения.

Николай Луганский
Николай Луганский

Исполнение концерта воспринималось на одном дыхании, завораживая своей исповедальностью, подобно прочтению ещё и ещё раз хорошо известного прекрасного романа. Исполнители - оркестр ГАСО России имени Е.Ф. Светланова, дирижёр Василий Петренко, солист Николай Луганский - музыканты с мировыми именами. В этот вечер их объединила уникальная поэтика всего того, что связано с наследием Рахманинова, того, чем жив композитор в душах людей, того уникального культурного, фонетического кода, идентификатора композитора в мировом культурном пространстве.

Второе отделение концерта было отдано во власть симфонии №2, ор.27 ми минор, написанной Рахманиновым в теперь уже далёком 1907 году с посвящением своему учителю С.И. Танееву. Премьера симфонии состоялась в Мариинском театре под управлением автора и прошла с большим успехом, что восстановило веру композитора в собственные силы. Симфония получила высокую оценку прессы. Большой успех стимулировал композитора к дальнейшему творчеству.

Василий Петренко
Василий Петренко

Главная тема симфонии - сосредоточенная дума композитора о Родине, о судьбе России. Сегодня для всех для нас эта тема остаётся главной. Исходя из этого контекста, исполнение симфонии было очень своевременным и актуальным.

Два концерта в Московской филармонии ГАСО России имени Е.Ф. Светланова под управлением маэстро Василия Петренко и солиста Николая Луганского (фортепиано) с программой из произведений Сергея Рахманинова оставили светлое впечатление и были восприняты как мини-фестиваль композитора. Невольно поселилась мечта о рахманиновском фестивале. Такой фестиваль планируется провести в 2023 году.

Людмила КРАСНОВА

21/11/2021 - 03:44   Classic   Концерты
Программа концерта, представленная ГАСО России имени Е.Ф. Светланова в БЗК, состояла из произведений Сергея Рахманинова.

В первом отделении зрители услышали Концерт №1 для фортепиано с оркестром (вторая редакция, 1891-1917), прозвучавший в исполнении Николая Луганского. Симфония №2 ми минор, соч. 27 (1907) была исполнена во втором отделении концерта. За дирижерским пультом - дирижер Василий Петренко.

Было такое впечатление, что круг замкнулся, что наконец-то после долгих мытарств композитор Сергей Рахманинов вернулся в свой родной дом, в Московскую консерваторию, которую окончил с золотой медалью. Именно здесь впервые прозвучали многие его произведения. В частности, Концерт №1 для фортепиано с оркестром был исполнен начинающим композитором в далеком 1892 году. В мемуарах А.В. Оссовского, побывавшего на этом концерте, отмечается, что, несмотря на пометку "ор.1", перед зрителями предстал художник большого своеобразия... Многие тогда "уверовали" в Рахманинова в силу убедительности его дарования, чему значительно способствовал пианист Рахманинов, обладавший умением дать почувствовать свою львиную лапу, по словам А.В. Оссовского.

И вот теперь мы слушаем Концерт №1 в Московской консерватории, в которой это произведение было написано и впервые прозвучало в исполнении композитора. Маэстро Николай Луганский, по его словам, соприкоснулся с музыкой Рахманинова, когда ему было 10 лет, и это была "Баркарола", ор. 10. С тех пор музыкант и композитор не расстаются. По признанию Николая Луганского, произведения Рахманинова составляют значительную часть его репертуара.

Николай Луганский и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова
Николай Луганский и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова

В программе концерта прозвучал окончательный вариант Концерта №1, ор.1, вторая его редакция, сделанная композитором, о чём сам Сергей Рахманинов писал: "Я переделал мой Первый концерт, теперь он действительно хорош. Вся юношеская свежесть осталась, но играется он гораздо легче". В таком варианте Концерт №1 впервые был исполнен автором в Нью-Йорке в 1919 году, и теперь в 2021 году в БЗК в Москве Николаем Луганским, признанным одним из лучших интерпретаторов сочинений великого Сергея Рахманинова.

Говоря о музыке Рахманинова, Николай Луганский отмечает её разнохарактерность. Пианист говорит, что музыка Рахманинова может быть и дуновением ветра, и течением реки. Самое главное, продолжает музыкант, что в ней присутствуют самые сильные человеческие чувства: зарождение страсти, любовь, порой даже ненависть. Эти состояния, по мнению Николая Луганского, необычайно точно выражены в музыке великого Сергея Рахманинова.

Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова

Как подтверждение всего вышесказанного, было исполнение Николаем Луганским с оркестром ГАСО России имени Евгения Светланова Концерта №1, ор. 1. Дирижировал Василий Петренко. Наверное, невозможно представить лучшего состава исполнителей музыки Сергея Рахманинова не только в плане мастерства, но и по эмоциональному совпадению восприятия и передаче эмоций музыки великого композитора. Было явлено редко встречающееся взаимопонимание солиста и дирижёра, гармонического сочетания звучания фортепиано и оркестра.

Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова

Второе отделение концерта было целиком отдано во власть Симфонии №2 ми минор, соч. 27 (1907). Дирижировал снова Василий Петренко, художественный руководитель ГАСО России имени Е.Ф. Светланова. Вторая симфония была создана Рахманиновым в период творческого расцвета композитора. В ней отразились все яркие черты наиболее плодотворного периода жизни и творчества композитора. В этой симфонии Рахманинов сумел передать полнокровное мироощущение, используя щедрый мелодический дар. Критика отмечала поток музыкальной красоты, называя симфонию праздником для всех, любящих русскую музыку.

Людмила КРАСНОВА
Фото: Вера ЖУРАВЛЁВА

Страницы