Государственный академический симфонический оркестр имени Евгения Светланова

27/01/2022 - 05:54   Classic   Интервью
Василий Эдуардович Петренко 10 сентября 2021 года официально вступил в должность художественного руководителя Государственного ака­демического симфонического оркестра России им. Е.Ф. Светланова.

Отсут­ствие в формулировке его должности поста главного дирижёра объясняется чисто канцелярскими деталями в контрактах оркестров, которыми В. Петрен­ко будет руководить параллельно с Госоркестром России. Это Королевский филармонический оркестр (Великобритания) и Молодёжный оркестр Евро­пейского союза.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Как получилось, что вы стали профессиональным му­зыкантом, родившись в семье, в которой профессиональных музыкан­тов не было?

- Профессиональных музыкантов в семье действительно не было, но музыку в ней любили. По развитию я был довольно ранним ребёнком: читать начал в два года, считать и играть в шахматы – в четыре. Мы жили в северном районе Ленинграда – довольно простом и не самом благополучном для воспитания молодёжи. И мама искала возможности вы­вести меня из-под влияния улицы и поместить в атмосферу близких мне по уровню развития детей.

В четырёхлетнем возрасте она повела меня в хор местного Дома пио­неров, но хормейстер, прослушав меня, не обнаружила ни слуха, ни голоса. Тем не менее мама не сдавалась, и в шесть лет отвела меня на конкурс в хо­ровое училище при Государственной капелле им. М. И. Глинки. Как ни стран­но, но меня приняли, несмотря на то, что конкурс был очень большой: 450 человек на 25 мест. Одновременно со мной в училище занимались многие успешные музыканты – певцы и дирижёры. Даниил Штода, Александр Тимченко, Сергей Скороходов, Дмитрий Воропаев, Денис Седов, Владимир Тюльпанов, Михаил Пабузин, Игорь Манашеров, Алим Шахмаметьев, Станислав Кочановский, Антон Максимов учились вместе со мной, в одном или соседних классах.

Мама преподавала в Институте советской торговли, но в детстве, как и многие девочки из интеллигентных семей, закончила детскую музыкальную школу-семилетку. Потом она не пела и не играла.

Папа по образованию - инженер. В шестидесятые годы его сверстники-самоучки начали собираться в группы и играть джаз. В одну из таких групп попал и отец. Среди них был только один чело­век с консерваторским образованием — Григорий Клеймиц. Отец стал играть в этой группе на контрабасе. Репертуар они подбирали по слуху и пытались копировать игру Дюка Эллингтона, Кола Портера и многих других джазменов. Позднее, составив джаз-бэнд Канунникова и выиграв какой-то конкурс, стали участвовать в культурной программе сопровождающими крупные океанские лайнеры, ходившие с круизами вдоль берегов Европы и Америки (Первой ласточкой, раздвинувшей летом и осенью 1956 года щёлку в «железном занавесе», отделявшем СССР от всего прочего мира, стал теплоход «Победа», совершивший в первую навигацию три рейса по маршруту Одесса – Ленинград с заходом в порты Болгарии, Греции, Ита­лии, Франции, Нидерландов и Швеции. Теплоход «Победа» за один рейс мог вместить 423 пассажира, среди которых были известные писатели, ак­тёры и деятели науки и культуры, размещённые в каютах второго и тре­тьего классов. Среди них я запомнил писателей Константина Паустовско­го и Виктора Некрасова, автора одной из лучших повестей о Великой Отечественной войне «В окопах Сталинграда». В журнале «Новый мир» он опубликовал свои заметки об этом путешествии, которые подверглись жёсткой критике в одной из центральных советских газет в фельетоне «Турист с тросточкой». Позже В. Некрасов стал известным диссидентом, написал несколько наиболее правдивых книг о войне. Этот период совет­ской истории называется «Оттепель» по одноимённому роману Ильи Эренбурга. Первым классом плыли заместители министров и другая пар­тийно-хозяйственная номенклатура, отличавшаяся особой спесью, кото­рая перекликалась с ярко выраженным гуманитарным невежеством большинства из них. - В. О.).

Таким образом отец побывал почти во всех крупных портовых городах мира, а когда группа распалась, стал играть на бас-гитаре в ресторанах, где и проработал до пенсии. Сейчас ему 84 года, он жив и здоров. Как-то, когда я учился в классе пятом или шестом, отец попросил меня записать какую-то песню. Когда я принёс ему ноты, он глянул и спросил: «А это что такое?» Ему нужно, чтобы словами было написано, допустим, аккорд ре минор, или фа-диез мажор. Лады он знал.

- Как вы пережили возрастную ломку голоса?

- Довольно легко и спокойно. В конце 80-х — начале 90-х, когда окончательно рухнул «железный занавес», за границей хор мальчиков моего училища пользовался большим успехом, был востребован и много гастролировал по всему свету. И нам за это платили – хоть и копейки, но всё равно эти копейки были больше, чем родительская зарплата. Поэтому я очень дорожил этими гастролями. Я сумел на некоторое время отодвинуть мутацию, и она прошла у меня быстрее, чем у других моих сверстников – за шесть-семь месяцев, и я смог уже в другом качестве вернуться в хор. Мы были заняты делом, и нам некогда было переживать из-за пубертата.

- Как вы освоили фортепиано?

- Старался побольше играть, аккомпанировал на втором рояле оркестровые партии. Директором нашего училища с 1988 по 2012 год был Сергей Юрьевич Дзевановский (светлая ему память), он же являлся и моим педагогом по фортепиано. Совмещая обе должности, часто он начинал урок, а потом отлучался из класса "по неотложным делам", иногда на час или два. Я дол­жен был сидеть в классе, ожидая его прихода в любой момент, и у меня не было выбора, кроме как заниматься ещё и ещё... К 15 годам я уже отчётливо осознал себя как хоровой, а потом и симфонический дирижёр. Дело в том, что вместе с Советским Союзом развалилась и хоровая империя. В СССР было около 350 хоров, которые содержало государство. Сей­час такие хоры с классическим репертуаром сохранились только в столицах и очень крупных городах. Многие из профессиональных хористов были вынуждены уйти работать в церковь. Кафедры же хорового дирижирования продолжали выпускать около 20 хоровых дирижёров в год. Из их числа рань­ше пополнялся штат хормейстеров, ушедших на пенсию, в декрет и др. А сегодня им просто негде работать. Осознав это, я стал ориентироваться на симфоническое дирижирование. В США есть профессиональные хормейстеры, в Германии и в Австрии… но таких стран в мире немного. Например, в Англии больших профессиональных хоров только два: ВВС и в театре Ковент Гарден, остальные хоры в основном любительские. В Сканди­навии в каждой стране есть один-два хора, содержащиеся государством.

- Когда вас заинтересовало хоровое дирижирование?

- Лет в 13-14 (7-8 класс) мы начали получать первые уроки дирижирования хо­ром. Педагогами были Анатолий Павлович Емелин и Владимир Константинович Баранов. Потом пришёл молодой Андрей Петренко – мой однофамилец. Я был первым его учеником в Училище. В консерватории — Елизавета Петровна Кудрявцева, легенда хорового дирижирования. Но там я уже совмещал два факультета, занимаясь и на оперно-симфоническом.

- Одно другому не мешало? Ведь мануальная техника разная.

- Техникой как таковой я никогда не занимался. Конечно, я изучал схемы дви­жения и базовые принципы, но специально перед зеркалом никогда не стоял. Я очень благодарен своим учителям в консерватории, которые счита­ли, что если все правильно в голове, то руки за ней последуют.

- Как говорила русско-французская пианистка Вера Лотар-Шевченко: «Му­зыка не в руках, а в голове».

- Есть абсолютно гениальные музыканты, которые в дирижировании не были столь же успешны, как в игре на инструменте. Пример тому Мстислав Леопольдович Ростропович. При всей его музыкальной гениальности ему было сложно понять техническую часть дирижирования. Это невозможно на­работать. Я преподаю в Лондоне, раньше преподавал в Осло. По моим на­блюдениям, у студента в определённый момент происходит осознание сущ­ности дирижёрского искусства. Я пытался ускорить это ментальное понимание у студентов, но не могу сказать, что делал для этого что-то кон­кретное. Это накопление общей суммы знаний, общей суммы опыта, пони­мание своей роли в жизни, своей роли в оркестре. Как только это понимание приходит, появляется дирижёр. Но бывает, что такое осознание не проис­ходит до конца жизни.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Важно наличие мощной энергетики. Я помню, как впервые увидел за пультом Тимура Зангиева. Вышел 14-летний подросток, раскланялся, по­вернулся к оркестру, так у него спина излучала энергию!

- Один замечательный концерт – это великолепно, но гораздо важнее оста­вить после себя память: поднять общий уровень коллектива, как, например, произошло в Ливерпуле. На это ушло пятнадцать лет. Причём важно и воспи­тать публику, подвинуть всю культуру, для этого необходимо абсолютное по­нимание, зачем и как ты всё это делаешь – сегодня, через месяц и через год.

- Кто был вашим первым педагогом в консерватории по симфоническому дирижированию?

- Равиль Энверович Мартынов. К сожалению, он довольно рано ушёл из жиз­ни. Я после него около трёх лет руководил его Санкт-Петербургским Госорке­стром.

- Как долго вы занимались с Ильёй Александровичем Мусиным?

- Я не был учеником Мусина как таковым. Мы, конечно, с ним общались, но, когда он позвал меня в свой класс, я не пошёл, потому что в этот момент у него было 36 учеников. Из них около 30 были платные. Это доктора или инженеры, которые вдруг решили стать дирижёрами, заплатили деньги и за­нимались с ним. Времена были тяжёлые, консерватории надо было зарабатывать деньги — имя Мусина просто эксплуатировали. Из-за количества студентов встать за пульт в его классе мне бы удавалось не чаще раза в ме­сяц. К тому же, если хотелось, можно было прийти к нему в класс и посмотреть, как он занимается с другими. Для меня гораздо важнее было постоянно выходить к оркестру, а это было проще сделать, обучаясь у кого-то другого.

- Ну одно дело посмотреть, а другое дело позаниматься. Мусин был ле­гендарной личностью в консерватории.

- Разумеется! Но у меня всегда был сонм "легенд", от которых я старался что-то почерпнуть. Во-первых, я ещё застал Евгения Александровича Мравинско­го и до сих пор помню ощущения от концертов. Мне очень много дали репе­тиции Юрия Темирканова, Мариса Янсонса, Валерия Гергиева. Из западных я отлично помню первый приезд Леонарда Бернстайна в середине 80-х годов с Нью-Йоркской филармонией. Ленинградские оркестры в те годы играли замечательно, но музыка была чем-то очень серьёзным, с напряжённым выражением лиц на сцене. А музыканты из Нью-Йорка явно получали огромное удовольствие от музицирования и не стеснялись это показывать! И Бернстайн дирижировал совершенно по-другому, он просто жил музыкой.

Я много слушал Клаудио Аббадо. Со своим оркестром приезжал Георг Шолти. Потом он играл с Заслуженным коллективом. Было интересно наблю­дать на репетиции, как он преодолевал сопротивление оркестра. Когда Шол­ти пришёл на первую репетицию Заслуженного коллектива (ЗКР), оркестр по обыкновению воспринял его как: «А ты кто такой?»

Но он упорно настаивал на своей интерпретации. Они играли тогда Брамса и Бетховена. Надо сказать, что его кличка на Западе была «кричащий череп». Поначалу оркестр делал очень мало из того, что он просил. А потом была генеральная репетиция, на которой не оставалось другого выхода, кроме как попробовать то, что он предлагал: более аккуратную игру, меньше вибрато. Он добивался дисциплины, того, что зачастую не хватает россий­ским оркестрам. Если это forte subito piano, то таким и должно быть, а не сна­чала forte, потом mezzo-forte и только потом piano. Должно быть сразу, как написано у автора. Если написано стаккато, то одинаково короткое у всех. Для этого нужна привычка к игре определенного репертуара, внимание и дисциплина.

Оркестр попробовал играть так, как просил Шолти, и почувствовал, что зазвучало хорошо! В результате это был один из лучших концертов, которые я слышал у ЗКР с репертуаром первой венской школы. После концерта я зашёл к Шолти, представился как дирижёр (мне было тогда лет 17) и сказал, что меня впечатлило, как он всё же заставил оркестр играть так, как хотел он, что он смог донести понимание европейской манеры исполнения. Я спросил его, что бы он посоветовал мне как молодому дирижёру. Шолти сказал фра­зу, которую я тогда не понял, решив, что он меня «послал»: «Хочу пожелать вам, чтобы музыка всегда оставалась вашим хобби». Только со временем до меня дошёл смысл — музыка никогда не должна становиться работой. Это должно быть делом, которое ты любишь, иначе нет смысла выходить на сцену.

- Григорий Соколов сказал примерно то же: «Если музыка становится службой – это катастрофа». Были ли ещё учителя в Вашей жизни?

- От Эсы-Пекки Салонена я взял простоту, экономность жеста и мышление. Например, про «Весну священную» он говорил, что последнюю часть нужно играть только наизусть и чувствовать в ней себя легко и свободно.

- Она очень сложна ритмически. Бесконечные смены ритма.

- Это вообще очень сложная партитура, особенно для молодых дирижёров, а наиболее трудна последняя часть. Когда дирижируешь её на концерте в пер­вый раз, пот заливает глаза и партитуру просто не видно. Он также предо­стерёг от излишнего её усложнения, которое делает музыку громоздкой и утяжелённой. Он обратил внимание, что в некоторых тактах это вальс: ум-па-па, ум-па-па.

Уникальным талантом обладает Неэме Ярви. В исполнении Вебера, Бетховена, Брамса ему удаётся внутри фразы почти незаметно менять темп – невульгарно, культурно и убедительно. Ни у кого, кроме него, этого дара я не замечал, причём важно именно чувство стиля, формы, которое у Неэме потрясающее.

- Мне казалось, что в последние годы Мравинский был очень сух в венской классике.

- Я бы не назвал это сухостью, вероятно, он пытался предотвратить эмоциональные излишества у оркестра, которые часто мешают в этом репертуаре.

- У него вообще был слишком маленький репертуар для дирижёра такого ранга.

- Он играл две симфонии Шуберта, «Неоконченную» и до-мажорную, 40-ю и «Юпитер» Моцарта, симфонии Бетховена — это то, что я помню из детства... И разумеется, много русской музыки. Но в те годы не было потребности в большом репертуаре, можно было две недели репетировать одну программу и один раз её сыграть. Сегодня такой график осуществим только с молодёжными оркестрами.

- Да и то не всегда! Я слышал наш национальный молодёжный оркестр после того, как с ним неделю поработал Валентин Урюпин. Меня, да и не только меня, поразило качество его звука. Оно не уступало качеству звука известных европейских оркестров. Потом я слушал этот оркестр с другими дирижёрами. Но такого качества звука РНСМО уже не пока­зал.

- С Российским национальным молодёжным отдельная история — там очень многое зависит от того, как оркестр воспринимает нового дирижёра.

- Это лишний раз утверждает меня в принципиальном неприятии всяких персимфансов и в необходимости дирижёра. Многочисленным количе­ством репетиций ещё можно заставить играть вместе, но это будет больше похоже на запись, чем на живое исполнение. А уж подвижки тем­пов, которые позволял Ярви, вообще невозможны без дирижёра.

- Мне трудно судить о политике РНСМО. Очень многое зависит от количества программ, играемых в сезоне. В моём молодёжном оркестра Евросоюза го­товят три крупных проекта в сезон. И чрезвычайно важно, чтобы с таким ор­кестром выступали большие личности. В европейский оркестр я приглашал Нозеду, Хайтинка, Бломштедта, Белоглавека...

Ещё одна особенность таких коллективов: в среднем каждый орке­странт проводит в его составе три-четыре года. Некоторым удаётся сыграть вообще всего один раз, Молодёжный оркестр Евросоюза ежегодно обнов­ляется на 25–30%. Поэтому многое просто не успеваешь донести. Частично эту проблему мы решаем приглашением опытных коучей-педагогов.

РНСМО – это несколько иная структура: оркестр играет круглый год, что даёт бóльшие возможности. И слава Богу, что российское правительство выделяет на это необходимые средства. Многое ещё зависит от того, играют ли они произведение впервые или исполняют его уже не один раз.

- Участниками молодёжных оркестров многие сочинения исполняются как в первый раз из-за сильной ротации состава в отличие от обычных оркестров, в которых оркестранты сидят десятилетиями и имеют огромный опыт.

- Что касается Российского молодёжного оркестра, то это замечательный кол­лектив, который за пять лет, да ещё в условиях пандемии, добился колос­сальных успехов. Но там есть вещи, которые надо улучшать. Первое. Попав в национальный молодёжный оркестр через большой конкурс, молодой орке­странт подвергается искушению ощущать себя звездой. Но это всего лишь первая ступенька. Чтобы попасть на вторую, нужно очень много и постоянно работать.

- Наша система обучения в консерваториях «заточена» под воспитание лауреатов-звёзд.

- Попадание в такой оркестр даёт шанс на успех, и как ты его используешь, за­висит только от тебя самого. А если ты считаешь себя звездой, то… И второе – в оркестре все обязательно должны быть по-человечески равны. Игра оркестра — коллективная работа. Каждый должен понимать, куда двигаться, какова общая цель, и уважать остальных участников. Необходимо понимание, что результат зависит от усердия и трудолюбия каждого, и чем раньше молодые музыканты это осознают, тем больше у них шансов на успех.

- Для воспитания этого и нужен главный дирижёр.

- Может быть. Я с удовольствием буду играть с этим оркестром, но ещё и эту ношу я на себя взвалить не могу.

- Я и не говорю, что это должны быть вы. Я имею в виду принцип.

- Найти кандидата на этот пост нелегко: а) это должен быть человек с опытом руководства оркестром, желательно зарубежным; б) он должен знать рус­ский язык и русскую ментальность. Вот с ментальностью самая большая проблема, потому что европейская ментальность далековата от русской. Потенциальных кандидатов очень немного. Ни Володя Юровский, ни Кирилл Петренко, ни Кирилл Карабиц за эту работу не возьмутся. Из более старшего поколения — Андрей Борейко. К сожалению, по состоянию здоровья не может Дмитрий Китаенко. Есть еще Дмитрий Слободенюк. Вот, пожалуй, и всё. Но при грамотном административном подходе эту проблему можно было бы решить.

- Когда дирижёры часто меняются, возникают проблемы с количеством репетиций.

- Я с вами не совсем согласен. Проблема не в количество репетиций, а в их ка­честве, интенсивности. В Госоркестре им. Светланова благодаря работе Воло­ди Юровского эта проблема сдвинулась, в отличие от многих других коллективов. Не хватает рабочей дисциплины, умения репетировать быстро, сосредоточенно, не отвлекаясь. За три часа работы с западными оркестрами я сделаю столько, сколько здесь за 12 часов. Просто люди не готовы работать настолько интенсивно, осознанно желая и успевая улучшить огромное количество вещей. На Западе невозможно, чтобы человек пришёл на репетицию, не ознакомившись со своим материалом, не узнав, как вообще эта пьеса звучит. А здесь это сплошь и рядом! На Западе нет такого, чтобы человек пришёл на репетицию в какой-то некондиции. Никого не волнует, что там у тебя дома стряслось – с собакой, с женой или тёщей. Ты пришёл сюда работать. А достигается это тем, что каждый оркестрант знает, что за дверью стоит десять чело­век, готовых интенсивно работать на его месте и ждущих этой возможности. В Госоркестре этих проблем не так много, но во многих других оркестрах они есть.

- Но что делать, если хороших валторнистов у нас физически нет – неко­му учить?

- Я уверен, что хорошие валторнисты, кроме России, есть и в Белоруссии, и в Казахстане, и в Китае, они готовы приехать и работать за эти же деньги. Вообще, у медных духовых инструментов свои особенности, в большей степени это касается валторн и труб, в меньшей степени тромбонов. На Западе у валторниста или трубача, сыгравшего три часа репетиций и три часа спектакля в один день, практически не происходит потери качества. Недавно я репетировал в Ла Скала «Домашнюю симфонию» Рихарда Штрауса. Очень трудозатратное сочинение для валторнистов. В этот день было две репети­ции симфонии по три часа, а вечером они же играли балет «Дон Кихот» Минкуса. Партия валторн весьма большая и трудная. Я не заметил после ше­сти часов репетиций потери качества у валторн. Ну может быть, один-два кикса. Это результат обучения, полученное умение не уставать. Что касается духовых в принципе, то, к сожалению, в России почти не обучают правильной гармонизации ступеней в аккордах. А на Западе учат этому.

- Но у нас валторнистов некому учить!

- Есть мастер-классы, которые проводят приезжающие специалисты. Я могу судить только о дирижёрском образовании по личному опыту. Например, был гениальный педагог Илья Мусин. Он учил менталитету, что нельзя ха­мить, что первично то, что написал автор. А как работать со штрихами, в груп­пах со струнниками, со строем у духовых, как добиваться баланса групп, мне удалось узнать в основном по книгам.

Ещё больше знаний я получил в Великобритании. Западный менталитет, манера звукоизвлечения – всё относительно несложные вещи. Например, как у струнных работать с вибрато — оно же бывает разным, и группа звучит хоро­шо, только когда понимание вибрато идентичное у всех инструментов в группе. Если это интересно, можно об этом почитать. Например, индивидуальные занятия инструменталистов очень отличаются от манеры работы в большом оркестре или в камерном. Мне кажется, что пропорция между индивидуальными уроками и оркестровыми в консерваториях должна быть иной.

В Великобритании студенты не могут прожить на стипендию, им приходится играть в разных составах. И они играют очень много в оркестрах, камерных ансамблях. Всё это учит. А кто из наших главных дирижёров всему этому учит? Можете назвать?

- Юрий Симонов.

- Там несколько иное – попытки общего образования, не детали ансамблевого искусства с европейской точки зрения.

- Надо быть Баршаем, чтобы начинать репетицию работой над звучани­ем одной ноты.

- Или 45 минут работать над одним аккордом. Для этого надо знать, чего ты хочешь, и иметь месяц репетиций, но сегодня это невозможно — темп жизни иной. Качество звучания должно быть зоной личной ответственности каждо­го музыканта. В этой зоне надо выкладываться по полной. Для этого должно быть согласие с коллективом и внутри коллектива. Вот этого в России недостаточно.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Как эту личную ответственность воспитывать?

- Она воспитывается долгими объяснениями, социальными навыками. Это серьёзная психологическая работа.

- Это как раз деятельность художественного руководителя.

- Но и административное управление тоже важно. Очень важно, чтобы все от­ношения основывались на уважении, а не на страхе. Уважение даёт куда лучшие результаты.

- Такой страх был в ГАСО при Горенштейне.

- Страх очень лимитирован порождаемой в ответ ненавистью. Это сказывается на качестве звука. Я первый раз играл с ГАСО в 2005 году, и уже тогда часть оркестра искала возможность "сбросить диктатуру". Но они знали по опыту других коллективов, которые пытались избавиться от руководителей-тира­нов подобным способом, что часто это заканчивалось увольнением поло­вины состава.

- Вы говорили, что участвовали в мастер-классах Мариса Янсонса.

- У Мариса было множество замечательных качеств, но для меня наиболее важным было уважение к каждому музыканту, это европейское уважение к каждому человеку для меня в том возрасте было главным. В каждом коллек­тиве есть завистники или недовольные, но таких у Мариса было минималь­ное количество. Главное, что от него исходил позитив, жажда музицировать. Это очень помогает.

- Кто из дирижёров оказал на вас наибольшее влияние?

- Для меня это в первую очередь, естественно, связано с их репертуаром. Кар­лос Клайбер со многими откровениями, с самой гениальной постановкой «Летучей мыши». Вторая и Четвертая симфонии Брамса в его исполнении не превзойдены. К Караяну в Бетховене в те времена никто не мог и при­близиться. Бернстайн с некоторыми симфониями Малера. В других симфони­ях Малера был замечателен Клаудио Аббадо, особенно в поздний его пери­од. Есть совершенно гениальные записи русской музыки Евгения Фёдоровича Светланова. Непревзойдённы его интерпретации музыки Петра Ильича Чайковского и Николая Яковлевича Мясковского. Есть дирижёр, может быть и менее известный, но не менее великолепный — это Джордж Сэлл с Кливлендским ор­кестром.

- Я помню гастроли Кливлендского оркестра с Джорджем Сэллом в 1965 году. Это было ярким событием в музыкальной жизни СССР. (Оркестр выступил, кроме Москвы, в Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Сочи и Ереване. - В. О.)

- Он сделал одну вещь довольно-таки простую: одним из первых изменений стал перенос кабинета главного дирижёра так, чтобы из окна была видна парковка оркестра. Он появлялся за час до репетиции и смотрел, кто приезжает только к её началу, а кто заранее, чтобы позаниматься. Его уже давно нет, но многие музыканты продолжают приезжать минимум за 45 минут и занимаются на сцене. Оркестр до сих в великолепной форме.

- А что вы скажете о Серджиу Челибидаке?

- Он интересный дирижёр в определённом репертуаре, но часто слишком много внимания уделял мелким деталям, отчего страдает форма в целом. Но я его слышал только в записи.

- Я слышал его живьём, когда он единственный раз дирижировал в Москве и произвёл на меня неизгладимое впечатление. До сих пор помню его увертюру к опере Россини «Сорока-воровка». Ввиду своего возраста я слышал почти всех крупных музыкантов мирового класса, выступавших в Москве с начала 60-х годов.

- Я стараюсь на Западе, насколько я успеваю, слушать как можно больше ис­полнителей, но времени на это категорически не хватает.

- Много слушал Игоря Маркевича. У него было два абонемента: один в Большом зале консерватории, а другой дублировал его программы в Зале им. Чайковского.

- У Маркевича гениальные записи Стравинского. Я пытался уговорить филар­монию применить практику дублирования некоторых программ сегодня, но пока безуспешно. В нынешних условиях очень трудно предугадать количе­ство публики, приходящей в концерт, надеюсь, что, когда пандемия за­кончится и мы будем жить в "новое" время, можно будет более точно прогнозировать заполняемость залов. И тогда программы, которые того за­служивают, можно будет дублировать в разных залах. Вообще, у меня много идей по репертуару, и большинство из них Мо­сковская филармония поддерживает.

- Какие это идеи, если не секрет?

- Планируется цикл «Революция русского искусства». Мы рассмотрим влия­ние Римского-Корсакова и Черепнина, которого большинство вообще не знает, на Стравинского, а через него на Респиги, Равеля и многих француз­ских композиторов, даже на Рихарда Штрауса, у которого есть балет «Леген­да об Иосифе», написанный по заказу Дягилева. Его премьера состоялась, если я не ошибаюсь, в 1914 году. Потом он из него сделал сюиту. Очень ин­тересная музыка. Здесь почти не играют «Парад» Эрика Сати, «Симфониетту» Франсиса Пуленка – совершенно замечательная музыка. Есть «Фасады» Уол­тона. Это всё связано с «Парижскими сезонами» Дягилева. Второй цикл будет посвящён юбилеям — музыке авторов, родившихся 200, 150, 100, 50 лет тому назад И обязательно будем заказывать музыку ныне живущим композиторам.

- А Гайдн?

- Его симфонии мы будем играть вне циклов – это очень полезно для оркестра.

- Гайдн обладал потрясающей, неистощимой фантазией. В его 104 сим­фониях практически нет самоповторов.

- Если говорить о его последних симфониях — Парижских и Лондонских, то каждая из них уникальна. Но в средний период, примерно с 20-й по 40-ю симфонию они все же есть.

Есть сочинения, которые мне хотелось бы возвратить на сцену. Например, Кабалевский в сезоне 1971/72 написал ораторию на стихи Роберта Рожде­ственского «Письмо в ХХХ век». Есть информация, что была премьера. В воспоминаниях артистов ленинградской Капеллы написано, что эту ораторию они готовили к очередному съезду КПСС: Кабалевского и цикл хо­ров «Верность» Шостаковича. Но нет ни партитуры, ни рецензий. И тем не менее она всюду упоминается. В архиве дочери Кабалевского есть наброски.

- И это хорошая музыка?

- Это поздний Кабалевский, который отошёл от официоза. Там, конечно, есть «Ленин шагает по стране», но музыка не такая уж простая. Хотелось бы зака­зать какому-нибудь композитору восстановить партитуру по этим наброскам и исполнить её.

Через сезон, летом 2023 года в серии концертов «Истории с орке­стром» мы в течение двух недель исполним все симфонии Бетховена с рассказами о них. Это будет в стиле передач, в которых Бернстайн исполнял музыку и рассказывал о ней в образовательных целях, но на современном уровне. Часто публика представляет Бетховена лохматым и глухим гением-одиночкой. На самом деле он был очень современным, реформатором многих жанров и очень практичным человеком. Он жил в эпоху буржуазной революции и своими сочинениями во многом сформировал современный симфонический оркестр.

- Мне кажется, что глухота Бетховена стимулировала его реформа­торство — тем, что избавила его от тирании слуха. Мне кажется, что, если бы Бетховен не оглох, мы бы не имели последних фортепианных со­нат, Девятой симфонии.

- Но он и раньше использовал диссонансы и другие реформаторские поиски, особенно в квартетах, даже в ранних.

В следующем сезоне «Зарядье» планирует цикл всех симфоний Мале­ра в исполнении разных оркестров. ГАСО будет исполнять Восьмую симфо­нию. Есть идея сыграть в одном концерте Адажио из Десятой симфонии Ма­лера и Четвертую симфонию Шостаковича. Само собой, в 2022 году будет много Скрябина в связи со 150-летием со дня рождения.

- Кого из зарубежных солистов вы собираетесь пригласить?

- Последние пару лет были счастливым временем для Москвы. Я приезжаю в Москву, вижу афиши и поражаюсь – здесь играют почти все известные зару­бежные солисты. Такого я не видел ни в одном городе.

- В Москве сейчас самая большая интенсивность музыкальной жизни по сравнению с любой из европейских столиц. Кроме зарубежных, у нас не­мало и своих замечательных солистов, многие из которых недостаточ­но востребованы.

- Да, вы правы. Я советую солистам и менеджерам: сразу по окончании ка­кого-либо конкурса заключать контракты, сам стараюсь приглашать лауреатов. Сразу после последнего конкурса им. Чайковского пригласил для своих программ Александра Канторова и Мао Фуджиту. И не ошибся. Они с успехом много выступают. А Фуджита стал одним из самых приглашаемых пианистов.

- Так же как Джордж Ли.

- Да, Джордж Ли сейчас много играет, приезжал ко мне в Ливерпуль.

- Пианизм у него просто фантастический. Во время конкурса Чайковского, на котором играл Ли, несколько пианистов попросили разрешения во время его репетиции посидеть в классе ЦМШ, в котором тот занимал­ся. Они хотели посмотреть и понять, как он его добивается. Ведь у него маленькая кисть. Но так и не поняли как.

- Это талант.

- Я предполагаю, что одного таланта в этом феномене недостаточно. Вероятно, если большинство пианистов будут заниматься по 24 часа в день, они не достигнут такого фантастического технического совер­шенства. Я думаю, что такая фантастическая кинематика заложена в нём генетически. Такая генетика чаще всего присуща выходцам из Юго-Восточной Азии: китайцам, японцам, корейцам и др. Они-то и блиста­ют техникой на большинстве международных конкурсов. Конечно, для настоящей музыки этого недостаточно, но как первая ступень очень удобна. Но Джордж Ли ещё и потрясающе музыкален, да и интеллек­туально он развит. Параллельно с подготовкой к Конкурсу Чайковского он изучал в университете французскую филологию. Мне кто-то рассказал, что как-то Гергиев бросил в разговоре: «Зря мы не дали Джорджу Ли первую премию».

- Премия, конечно, вещь важная, но я лично всегда рассматривал премию как первый шаг. В 2002 году мне дали первый приз на конкурсе в городе Кадаке­се, на севере Каталонии, в котором жил Сальвадор Дали с Галой. Мне было тогда 25 лет. Первый приз того конкурса — это 40 концертов по Испании и другим странам Европы. До меня его выиграл Нозеда, после меня Пабло Гон­салес, который долго работал в оркестре Барселоны. Сейчас этого конкурса, к сожалению, кажется, уже нет. После получения первой премии я подошёл к председателю жюри английскому дирижёру Невиллу Маринеру и спросил: «Что же дальше? Что мне делать и как развиваться?». По возвращении в Лон­дон он познакомил меня со Стивеном Райтом, тогда главой IMG Artists. По­сле знакомства IMG стали присылать мне на концерты скаутов, посмотреть и послушать. Когда 36 или 37 оркестров из 40 пригласили меня снова, агент­ство поняло, что тут есть деньги. И мы начали вести разговор о заключении контракта.

Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр России имени Е.Ф. Светланова

- Три года вы руководили Санкт-Петербургским государственным акаде­мическим симфоническим оркестром, работали с оркестрами Ми­хайловского театра (бывшего Малегота) и Санкт-Петербургской кон­серватории. Прямо скажу, не самые престижные коллективы. На этом фоне приглашение вас осенью 2004 года стать приглашённым ди­рижёром Ливерпульского филармонического оркестра, а менее чем через год возглавить его, многими было воспринято как неожиданное. Ваш ка­рьера развивалась весьма стремительно. В 2008 году вы возглавили Национальный юношеский оркестр Великобритании. В 2013 году стали главным дирижёром филармонического оркестра Осло, в 2015 – главным дирижёром Молодёжного оркестра Евросоюза, в 2016 году — главным приглашённым дирижёром Госоркестра им. Светланова, и в сентябре 2021 года его художественным руководителем. Как вы можете это объяснить?

- Я не считаю это неожиданным, это результат повседневного, кропотливого и тяжёлого труда. Для меня любой конкурсный успех — это только первая сту­пенька для дальнейшего роста. Ради интереса, для себя я через год принял участие в конкурсе дирижёров им. Прокофьева в Санкт-Петербурге и получил вторую премию. При этом до и сразу после конкурса у меня были концерты в Мадриде и Брюсселе...

Я всегда стремился к независимости. Независимость очень помогает в жизни. А в остальном это трудолюбие и понимание того, что я не достиг ещё многого.

- У вас бывали случаи, когда вы не находили взаимопонимания с орке­стром?

- Конечно, бывали. И у Гергиева, и у Темирканова были такие случаи. И это при том, что Темирканова и Гергиева я отношу к одним из самых уважаемых дирижёров современности. Успех зависит от того, насколько большинство музыкантов оркестра принимает те идеи, которые предлагает им дирижёр. Что касается долгосрочных проектов, то я считаю, и всегда об этом говорю, что изначально решение, кто будет художественным руководителем кол­лектива, должен принимать оркестр. Никто лучше музыкантов оркестра не знает, насколько коллектив сможет сработаться с конкретным дирижёром. Он изначально не должен назначаться министерством культуры. Оно должно формально оформить контракт. Так же как не должно быть бессрочных контрактов. У каждого дирижёра или музыканта оркестра должен быть сроч­ный контракт. На пять или десять лет, но срочный.

- Владимир Юровский утверждает, что один человек не должен возглав­лять оркестр более 10-11 лет. Иначе начинается застой.

- Это зависит от многих причин. После 15 лет работы в Ливерпуле я с удоволь­ствием поработал бы там ещё, но увидел, что практически выбрал все ресур­сы для его улучшения «до потолка». Дальше составу оркестра необходимо обновление, новые люди, иначе не исключена возможность регресса. Та же ситуация сейчас c Королевским филармоническим оркестром. Я вижу в нём огромный потенциал для прогресса. Так же как и в Госоркестре им. Светла­нова я вижу колоссальные возможности для развития во всех отношениях, начиная с репертуара и до репетиционной базы.

- А как с базой?

- Я бы считал оптимальным сделать такой базой бывший Государственный дом радиовещания и звукозаписи (ГДРЗ), в котором есть четыре студии: три большие и одна поменьше. В больших разместить ГАСО, БСО им. Чайковского и оркестр Башмета, в меньшей — Камерный оркестр.

- Там надо сделать капитальный ремонт?

- Нет, там достаточно сделать хороший косметический ремонт. Стены пере­ставлять не надо. С моей точки зрения, это был бы оптимальный вариант. Но дело в том, что, насколько мне известно, ГДРЗ принадлежит не городу, а кон­церну «Известия». В принципе, это частная собственность. Государство могло бы решить этот вопрос, но необходима сильная политическая и экономиче­ская воля. Сегодня найти в собственность помещение в Москве практически невозможно — только в аренду.

- Фактически простаивает Колонный зал.

- Это, конечно, прекрасный зал. Но нам нужны технические помещения для хранения инструментов. Потом, в силу специфики работы – например, в слу­чае приезда дирижёра или солиста нам нужно репетировать с шести до деся­ти вечера. А все структуры Колонного зала «заточены» для другого режима работы. Боюсь, этот вопрос сложнее решить, чем с ГДРЗ. Но мы очень упорно работаем в этом направлении, это одна из приоритетных задач.

В Англии у Королевской филармонии есть договорённость с одним из крупнейших застройщиков Лондона, строящим район, в котором будут жить 180 000 человек, что там будет построен небольшой концертный зал, где бу­дет репетировать и выступать Королевский филармонический оркестр, и при нём будет музыкальная школа. На этих условиях администрацией округа было дано разрешение на застройку. То же самое в принципе можно было бы сделать и в Москве – ведь земля здесь муниципальная и даётся под застройку городом. Например, сейчас застраивается территория бывшего за­вода ЗИЛ. Музыкальная школа под боком повышает цену жилья. Естествен­но, никто из инвесторов не будет строить просто так. Им это невыгодно. Это должно входить в программу договорённости с городом. На мой взгляд, очень перспективная идея, но она должна решаться на государственном уровне.

- Вы знакомы и с советской системой музыкального образования, и с западной. Сравните их.

- Не могу сказать, что я хорошо знаю немецкую систему, а вот с английской и норвежской знаком, потому что сам в них работал. Основное отличие в том, что на Западе серьёзно начинают заниматься музыкой после 10-11 лет. У них счастливое детство. До того ребёнок занимается арифметикой, письмом, чтением, общими дисциплинами, и только в 11-12 лет перед ним ставится вопрос: чем бы ты хотел заниматься, что бы ты хотел изучать как ба­зовые предметы. А у нас уже почти с трёх лет начинают учить игре на инстру­менте. Дальше у них выбора нет. На Западе к 13-15 годам подростки в музы­ке получают то, что у нас дети получают к семи годам, и делают осознанный выбор. Причём для очень многих музыка остаётся на уровне домашнего музицирования. Когда я руководил Молодёжным оркестром Великобрита­нии, первым кларнетом у меня сидел парень с азиатскими корнями, но ро­дившийся в Англии. Он замечательно играл на кларнете. Было ясно, что че­рез пять-семь лет его с удовольствием возьмёт любой оркестр. Когда ему ис­полнилось 18 лет и, по правилам, он должен был уйти из молодёжного орке­стра, я пришёл к нему и спросил, что он собирается делать. Он ответил, что собирается поступать на медицинский. Я удивился, но он сказал, что ему придётся кормить семью, а у медика больше шансов заработать достаточно денег: «Медиком я буду зарабатывать намного больше, чем музы­кантом». Те, кто идёт в музыкальную профессию, после 18 лет делают осо­знанный выбор и осознанно вкладывают в музыку своё время, своё трудолю­бие. В России ты часто идёшь в музыку, потому что этого захотели твои мама с папой. Но для меня удивительно, что на Западе к 25 годам молодые оркестровые музыканты обладают практически тем же уровнем и объёмом знаний, что и российские, начавшие учиться с 6-7 лет. Это потому, что у них есть вовлечённость. Существует и другая сторона медали. В Великобрита­нии число солистов не идёт ни в какое сравнение с Россией. Молодых скри­пачей-виртуозов нет, и давно нет.

- А пианисты есть?

- Пианисты есть, и певцы тоже есть, и много. Что касается певцов, это отдельный вопрос. А вот виолончелистов тоже нет. Потому что для того, что­бы стать солистом-виртуозом, надо начинать усердно заниматься не позднее 5-6 лет. И работать очень много. В России солистов много, но нет востребованности.

- В России музыкант, работающий в одном оркестре, семью нормально прокормить не может.

- В Москве средняя зарплата оркестрового музыканта колеблется от 55 000 до 65 000 руб. в месяц. А зарплата машиниста метро начинается со 115 000 руб. На Западе всё абсолютно так же, музыканты в оркестрах далеко не самая хорошо оплачиваемая профессия. В Ливерпуле оркестровый музыкант полу­чает 30 000 – 32 000 фунтов в год. Это примерно 2500 фунтов в месяц. Из этой суммы четверть уходит на налоги, а ещё нужно приобрести страховки, запла­тить за квартиру, расплатиться с банком за кредит. В США платят побольше за счёт частных спонсоров. Но у них налогообложение даёт ощутимые льготы предпринимателям, которые отчисляют деньги на культуру. Большая зарплата у музыкантов считанных коллективов мира, например, Венской филармонии… но они очень, очень много работают. Ведь там намного больше спектаклей в Венской опере, чем концертов. Мне не раз предлагали дирижировать в Венской опере, и каждый раз я спрашивал, сколько репетиций. Чаще всего это два часа до начала спектакля. Некоторые спектакли идут вообще без репетиций, например «Травиата», «Богема».

- Как вы решились уехать из России, будучи малоизвестным музыкантом?

- Я всегда смотрел на мир широко открытыми глазами. Мне всегда было любопытно, как музыкальное искусство устроено в других странах. Я же начал путешествовать с хором довольно рано. Мне было интересно посмотреть на то, как всё устроено изнутри. Конечно, всё это проходило не так уж просто. Надо было менять свой менталитет, мировоззрение. То, как люди общаются между собой, как общество устроено в Англии, сильно отличается от России.

- Где была вообще ваша первая работа?

- В театре «Зазеркалье» в Санкт-Петербурге.

- А когда вы уехали из России?

- Из России я никогда не уезжал — всё время сотрудничал с Михайловским те­атром, с Госоркестром.

- А где Вы сейчас базируетесь?

- В Лондоне и в Москве. Чаще всего дирижёры живут там же, где и их "основные" оркестры.

- Вы смелый человек, решившийся так кардинально изменить свою жизнь в таком молодом возрасте.

- Как видно, натура моя такова. Были люди, которые решались на это в зрелом возрасте. Кирилл Петрович Кондрашин, например. Важно иметь возможность заниматься любимым делом, музыкой — всё остальное приложится.

Владимир ОЙВИН
Фото: Вера ЖУРАВЛЁВА

29/12/2021 - 04:24   Classic   Концерты
24 декабря в зале "Зарядье" исполнением Симфонии №7 Дмитрия Шостаковича ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко завершился масштабный проект, посвященный 115-летию со дня рождения композитора.

Начиная с 17 февраля, прозвучали все 15 симфоний Дмитрия Шостаковича. В проекте были задействованы лучшие столичные и региональные оркестры. Это Большой симфонический оркестр имени П.И. Чайковского, Государственный академический симфонический оркестр России имени Е.Ф. Светланова, Новосибирский академический симфонический оркестр, Национальный филармонический оркестр России, Российский национальный оркестр, Персимфанс, Камерный ансамбль "Солисты Москвы". Во главе коллективов выступили дирижёры Владимир Федосеев, Василий Петренко, Владимир Спиваков, Пьер Блёз (Франция), Дмитрий Лисс, Андрей Борейко, Юрий Башмет, Даниил Райскин, Дмитрий Корчак.

ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко
ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко

Симфония №7 (Ленинградская) Дмитрия Шостаковича известна во всём мире как музыкальный символ борьбы с фашизмом, как свидетельство бессмертного подвига советского народа. Начало работы над симфонией датируется июлем 1941 года в Ленинграде. Первое исполнение Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича состоялось в Куйбышеве оркестром Большого театра под управлением Самуила Самосуда 5 марта 1942 года. Затем 7-я Симфония была исполнена в Москве и Новосибирске под управлением Евгения Мравинского, в Лондоне под управлением дирижёра Генри Вуда и в Нью-Йорке под управлением дирижера Артуро Тосканини.

В блокадном Ленинграде историческая премьера 7-ой Симфонии Дмитрия Шостаковича состоялась 9 августа 1942 года под грохот артиллерии, защищавшей город от немецких фашистов. Симфония была исполнена Большим симфоническим оркестром Ленинградского радиокомитета под управлением Карла Элиасберга с трансляцией по радио и громкоговорителям городской сети по всему городу. Симфонию слышали не только жители города, но и осаждавшие Ленинград немецкие войска.

И вот теперь, это бессмертное творение Дмитрия Шостаковича Седьмая «Ленинградская» симфония, исполняется в столичном зале "Зарядье". На сцене Государственный Академический Симфонический Оркестр России имени Е.Ф. Светланова. За дирижерским пультом - маэстро Василий Петренко, художественный руководитель ГАСО России имени Е.Ф. Светланова, наследник великой славы защитников блокадного Ленинграда.

Василий Петренко ответил на несколько вопросов издания NEWSmuz.com.

Василий Петренко
Василий Петренко

- Когда впервые Вы познакомились с 7-ой Симфонией Шостаковича?

- Впервые познакомился в детстве - это великое сочинение ежегодно звучало в Ленинграде в годовщину снятия блокады.

- Какие впечатления внешней жизни отразились в Вашем исполнении этого произведения?

- Жизненный опыт, безусловно, меняет наше отношение к музыке, интерпретацию и восприятие шедевров. Наверное, сейчас мне более понятен протест против любого тоталитаризма, любой античеловеческой силы, который есть в этой симфонии.

- Приходилось ли Вам дирижировать этой симфонией на зарубежных сценах?

- Да, многократно дирижировал 7-ю в разных странах мира.

ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко
ГАСО России имени Е. Ф. Светланова под управлением художественного руководителя оркестра Василия Петренко

- Есть ли разница в восприятии этого произведения в зарубежных залах в сравнении с российскими залами?

- Разумеется, восприятие музыки в разных странах отличается. Этому есть много причин - лучшее знание истории, подсознательное восприятие мелоса, общее ментальное состояние общества... и ещё сотня других. Но действительно великие сочинения, такие как 7-я симфония, в любой стране вызывают огромный отклик в сердцах публики. «Невозможно победить народ, способный создавать музыку, подобную этой».

Зрительный зал встретил исполнение симфонии длительной стоячей овацией.

Людмила КРАСНОВА
Фото: Лилия ОЛЬХОВАЯ / Пресс-служба зала "Зарядье"

09/12/2021 - 05:53   Classic   Концерты
В Концертном зале имени С.В. Рахманинова в «Филармонии-2», что на Юго-Западе столицы, звучала музыка Сергея Рахманинова.

Концерт для фортепиано с оркестром №2, ор.18, Сергей Рахманинов создал в 1900 году. Сочинение впервые было исполнено автором в Москве в 1901 году с оркестром под управлением Александра Зилоти. Композитор посвятил своё произведение известному московскому врачу Н.В. Далю, лечение у которого способствовало возвращению Рахманинова к творчеству.

Второй фортепианный концерт вошёл в историю мирового пианизма как самый популярный шедевр, узнаваемый, наиболее часто исполняемый на мировых концертных площадках. Мировая музыкальная критика называет это произведение музыкальным символом России.

Шедевр рождался в муках. Его появлению на свет предшествовал творческий кризис композитора, неверие в собственные силы, неумение очертить свой особый круг художественных интересов в творчестве. В этом сочинении Рахманинов предстает как сложившийся мастер, зрелый художник, обладающий яркой творческой индивидуальностью.

По мнению современников, Рахманинов показал себя в этом сочинении крупным оригинальным художником, свободным от всякой изысканности и в то же время обладателем всех средств новейшей техники.

И вот теперь в Москве, засыпанной снегом, под разрывы снежных зарядов, в Концертном зале имени Сергея Рахманинова московская публика услышала в исполнении Николая Луганского и ГАСО России имени Е.Ф.Светланова под управлением Василия Петренко, художественного руководителя этого оркестра, Концерт №2 для фортепиано с оркестром. Это сочинение открыло концерт в Филармонии-2 в зале имени Сергея Рахманинова.

Николай Луганский
Николай Луганский

Главная тема первой части концерта - тема России. Николай Метнер писал об этом концерте: «Тема его вдохновеннейшего Второго концерта есть не только тема его жизни, но неизменно производит впечатление одной из наиболее ярких тем России, и только потому, что душа этой темы русская. Здесь нет ни одного этнографического аксессуара, ни сарафана, ни армяка, ни одного народно-песенного оборота, а между тем каждый раз с первого же колокольного удара чувствуешь, как во весь свой рост подымается Россия».

С первого колокольного удара чувствуешь нарастание силы и мощи поднимающейся во весь рост России. Это образец уникального рахманиновского мелодического дара. Далее следует светлая, мечтательная тема, характерная для мелодики Рахманинова. Медленная средняя часть концерта наполнена красотой и поэтичностью звучания, оправдывая своё название "жемчужины русской лирики". В финале концерта на первый план выходит мужественное волевое начало, подчиняя себе мягкую лиричность звучания. Лирический образ у Рахманинова трансформируется в героический, утверждая светлое начало произведения.

Николай Луганский
Николай Луганский

Исполнение концерта воспринималось на одном дыхании, завораживая своей исповедальностью, подобно прочтению ещё и ещё раз хорошо известного прекрасного романа. Исполнители - оркестр ГАСО России имени Е.Ф. Светланова, дирижёр Василий Петренко, солист Николай Луганский - музыканты с мировыми именами. В этот вечер их объединила уникальная поэтика всего того, что связано с наследием Рахманинова, того, чем жив композитор в душах людей, того уникального культурного, фонетического кода, идентификатора композитора в мировом культурном пространстве.

Второе отделение концерта было отдано во власть симфонии №2, ор.27 ми минор, написанной Рахманиновым в теперь уже далёком 1907 году с посвящением своему учителю С.И. Танееву. Премьера симфонии состоялась в Мариинском театре под управлением автора и прошла с большим успехом, что восстановило веру композитора в собственные силы. Симфония получила высокую оценку прессы. Большой успех стимулировал композитора к дальнейшему творчеству.

Василий Петренко
Василий Петренко

Главная тема симфонии - сосредоточенная дума композитора о Родине, о судьбе России. Сегодня для всех для нас эта тема остаётся главной. Исходя из этого контекста, исполнение симфонии было очень своевременным и актуальным.

Два концерта в Московской филармонии ГАСО России имени Е.Ф. Светланова под управлением маэстро Василия Петренко и солиста Николая Луганского (фортепиано) с программой из произведений Сергея Рахманинова оставили светлое впечатление и были восприняты как мини-фестиваль композитора. Невольно поселилась мечта о рахманиновском фестивале. Такой фестиваль планируется провести в 2023 году.

Людмила КРАСНОВА

21/11/2021 - 03:44   Classic   Концерты
Программа концерта, представленная ГАСО России имени Е.Ф. Светланова в БЗК, состояла из произведений Сергея Рахманинова.

В первом отделении зрители услышали Концерт №1 для фортепиано с оркестром (вторая редакция, 1891-1917), прозвучавший в исполнении Николая Луганского. Симфония №2 ми минор, соч. 27 (1907) была исполнена во втором отделении концерта. За дирижерским пультом - дирижер Василий Петренко.

Было такое впечатление, что круг замкнулся, что наконец-то после долгих мытарств композитор Сергей Рахманинов вернулся в свой родной дом, в Московскую консерваторию, которую окончил с золотой медалью. Именно здесь впервые прозвучали многие его произведения. В частности, Концерт №1 для фортепиано с оркестром был исполнен начинающим композитором в далеком 1892 году. В мемуарах А.В. Оссовского, побывавшего на этом концерте, отмечается, что, несмотря на пометку "ор.1", перед зрителями предстал художник большого своеобразия... Многие тогда "уверовали" в Рахманинова в силу убедительности его дарования, чему значительно способствовал пианист Рахманинов, обладавший умением дать почувствовать свою львиную лапу, по словам А.В. Оссовского.

И вот теперь мы слушаем Концерт №1 в Московской консерватории, в которой это произведение было написано и впервые прозвучало в исполнении композитора. Маэстро Николай Луганский, по его словам, соприкоснулся с музыкой Рахманинова, когда ему было 10 лет, и это была "Баркарола", ор. 10. С тех пор музыкант и композитор не расстаются. По признанию Николая Луганского, произведения Рахманинова составляют значительную часть его репертуара.

Николай Луганский и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова
Николай Луганский и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова

В программе концерта прозвучал окончательный вариант Концерта №1, ор.1, вторая его редакция, сделанная композитором, о чём сам Сергей Рахманинов писал: "Я переделал мой Первый концерт, теперь он действительно хорош. Вся юношеская свежесть осталась, но играется он гораздо легче". В таком варианте Концерт №1 впервые был исполнен автором в Нью-Йорке в 1919 году, и теперь в 2021 году в БЗК в Москве Николаем Луганским, признанным одним из лучших интерпретаторов сочинений великого Сергея Рахманинова.

Говоря о музыке Рахманинова, Николай Луганский отмечает её разнохарактерность. Пианист говорит, что музыка Рахманинова может быть и дуновением ветра, и течением реки. Самое главное, продолжает музыкант, что в ней присутствуют самые сильные человеческие чувства: зарождение страсти, любовь, порой даже ненависть. Эти состояния, по мнению Николая Луганского, необычайно точно выражены в музыке великого Сергея Рахманинова.

Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова

Как подтверждение всего вышесказанного, было исполнение Николаем Луганским с оркестром ГАСО России имени Евгения Светланова Концерта №1, ор. 1. Дирижировал Василий Петренко. Наверное, невозможно представить лучшего состава исполнителей музыки Сергея Рахманинова не только в плане мастерства, но и по эмоциональному совпадению восприятия и передаче эмоций музыки великого композитора. Было явлено редко встречающееся взаимопонимание солиста и дирижёра, гармонического сочетания звучания фортепиано и оркестра.

Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова

Второе отделение концерта было целиком отдано во власть Симфонии №2 ми минор, соч. 27 (1907). Дирижировал снова Василий Петренко, художественный руководитель ГАСО России имени Е.Ф. Светланова. Вторая симфония была создана Рахманиновым в период творческого расцвета композитора. В ней отразились все яркие черты наиболее плодотворного периода жизни и творчества композитора. В этой симфонии Рахманинов сумел передать полнокровное мироощущение, используя щедрый мелодический дар. Критика отмечала поток музыкальной красоты, называя симфонию праздником для всех, любящих русскую музыку.

Людмила КРАСНОВА
Фото: Вера ЖУРАВЛЁВА

27/09/2021 - 14:16   Classic   Концерты
Начался новый 2021/2022 филармонический сезон на столичных концертных сценах. Особенно ожидался концерт ГАСО России имени Е.Ф. Светланова с новым художественным руководителем, недавно окончательно избранным, коим стал маэстро Василий Петренко. Концерт-посвящение памяти Евгения Фёдоровича Светланова состоялся на сцене БЗК 15 сентября.

Зал встретил зрителей особой, праздничной атмосферой, роскошными букетами цветов в вазах, гирляндами, положенными вдоль сцены. Предчувствие праздника витало в воздухе зала.

Концерт-посвящение памяти Евгения Фёдоровича Светланова
Концерт-посвящение памяти Евгения Фёдоровича Светланова

Программа включала концерт №3 для фортепиано с оркестром до минор, сочинение 37, Людвига ван Бетховена. Партию фортепиано виртуозно исполнила выдающаяся пианистка, выход которой на сцену каждый раз становится событием культурной жизни, профессор Московской консерватории и Мюнхенской высшей школы музыки народная артистка Грузинской ССР и народная артистка СССР Элисо Вирсаладзе.

Элисо Вирсаладзе
Элисо Вирсаладзе

Бетховенский концерт в исполнении Элисо Вирсаладзе прозвучал в строгой классической манере, но был подхвачен и дополнен мощной энергетикой оркестра, вдохновенно ведомого маэстро Василием Петренко. "Век нынешний и век минувший" не исключали, не отметали друг друга, а творчески дополняли палитру изобразительных средств исполнения. Известный концерт Бетховена приобрел новые краски звучания, обогатился новыми смыслами. Зал очень тепло откликнулся на исполнение знаменитого сочинения Бетховена.

Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова
Василий Петренко и ГАСО России имени Е.Ф. Светланова

Второе отделение концерта было отдано во власть новых смыслов века двадцатого, отразившихся в симфонии №5 ре минор, соч. 47 Дмитрия Шостаковича. Первое исполнение симфонии состоялось в ноябре 1937 года в Ленинградской филармонии. Дирижировал 34-летний Евгений Мравинский, блестяще представив это сочинение публике. Композитор и дирижер на долгие годы стали друзьями и соратниками.Евгений Мравинский стал первым исполнителем многих симфонических сочинений Дмитрия Шостаковича. Новое творение Шостаковича публика встретила с энтузиазмом. Успех был огромный!

Год создания симфонии - 1937, и это говорит о многом... Сам композитор находился на полулегальном положении, ожидая ареста. Всему этому сопутствовали тяжёлые обстоятельства в семье композитора. Творчество Шостаковича не принималось официальными властями. Чего только стоили композитору публикации в газете "Правда" статей "Сумбур вместо музыки" и "Балетная фальшь", в которых грубо, одиозно критиковались его произведения.

И вот теперь в своём дебютном выступлении в качестве художественного руководителя ГАСО России имени Е.Ф. Светланова маэстро Василий Петренко представил пятую симфонию Дмитрия Шостаковича на сцене БЗК имени П.И. Чайковского. Симфония прозвучала как ожившая энциклопедия того страшного времени, где были фальшь, лицемерие, жестокость, всё то, что именуется временем Большого террора. Исполнение симфонии было встречено публикой с энтузиазмом, продолжительной овацией. Это был безусловный, большой успех художественного руководителя ГАСО России имени Е.Ф. Светланова маэстро Василия Петренко.

Василий Петренко любезно согласился ответить на вопросы издания NEWSmuz.com.

Василий Петренко
Василий Петренко

- Вы работаете с двумя оркестрами одновременно. Это ГАСО России имени Е.Ф. Светланова и Королевский филармонический оркестр в Лондоне. На чём зиждется основа этой работы?

- Оба оркестра важны для меня и любимы мною. В обоих коллективах масса великолепных музыкантов, и это огромное удовольствие - быть на сцене вместе с ними.

- Как будут строиться программы выступлений этих оркестров: на сопоставлении, на взаимодополнении или по-другому? Как?

- Программы, разумеется, будут индивидуальными для каждого из оркестров, но какие-то темы, вехи сезонов, будут пересекаться, например, 150-летие Скрябина в 2022 году.

Концерт памяти Евгения Светланова
Концерт памяти Евгения Светланова

- Что нас, зрителей, слушателей, ждёт нового, такого, чего ещё не было никогда?

- В классической музыке каждый концерт - что-то, что ещё не было и никогда не будет! Это живое искусство, в котором невозможна фонограмма и полное повторение интерпретации.

Людмила КРАСНОВА
Фото: Вера ЖУРАВЛЕВА

17/08/2021 - 04:20   Classic   Интервью
Совсем скоро состоится утверждение в должности художественного руководителя ГАСО России имени Е.Ф. Светланова дирижера Василия Петренко. В преддверии этого значимого события маэстро Василий Петренко любезно согласился ответить на вопросы издания NEWSmuz.com.

В разгар лета любителям классической музыки выпала возможность встретиться с художественным руководителем фестиваля в Новом Иерусалиме «Лето. Музыка. Музей» Василием Петренко. Государственный академический симфонический оркестр (ГАСО) России имени Е.Ф. Светланова, управляемый маэстро, представил программу из произведений Игоря Стравинского, Сергея Рахманинова, Густава Малера, Клода Дебюсси, Камиля Сен-Санса, Мориса Равеля, Александра фон Цемлинского. Природа благоволила фестивалю. Стояли тёплые июльские дни, а куполом служило лазурное небо...

Василий Петренко
Василий Петренко

- Как Вы пришли к дирижированию?

- Начал учиться в хоровом училище им. М. И. Глинки в Ленинграде, с семи лет. По окончании выдавали диплом дирижёра хора, так что постепенно все, кто учились, приходили к необходимости стать дирижёром. Но далеко не у всех это получилось... Потом, продолжив обучение в консерватории, понял, что оперно-симфоническое дирижирование интересует меня значительно больше, и стал им заниматься.

- Кто были Ваши учители?

- Наверное, главными были Е.П. Кудрявцева, легенда хорового дирижирования, и Р. Э. Мартынов, один из самых талантливых дирижёров своего поколения, к сожалению, довольно рано ушедший из жизни. Ну и, разумеется, многие другие, кого мне посчастливилось видеть и от кого удалось почерпнуть жизненный опыт и знания.

- Кто был для Вас примером в качестве дирижёра?

- Многие... Мне посчастливилось ребенком побывать на одном из последних концертов Е.А. Мравинского, присутствовать на визитах Л. Бернстайна, Дж. Шолти, К. Аббадо в Санкт-Петербурге, участвовать в мастер-классах Е.-П. Салонена, Н. Ярви и, разумеется, постоянно посещать репетиции и концерты Ю.Х. Темирканова, М. А. Янсонса, В.А. Гергиева. Всегда считал, что любая репетиция, любой концерт даёт огромный опыт, большую пищу к размышлению. И продолжаю смотреть, слушать, учиться - дирижёр никогда не может останавливаться на достигнутом, на мой взгляд.

- Музыка каких композиторов Вам ближе?

- У меня очень обширные интересы в музыке. Когда-то, лет в восемнадцать, я решил написать список всех тех сочинений, которые хотел бы за свою жизнь продирижировать, по алфавиту. Остановился на середине третьей страницы формата А4, дойдя до буквы "К" и осознав, что, скорее всего, всей жизни не хватит для этого. За последние 300-400 лет столько гениальной музыки создано!

Василий Петренко
Василий Петренко

- Публика, она ведь разная. Учитываете ли Вы в своих выступлениях фактор публики?

- Публика, разумеется, разная, но ее во всем мире объединяют две вещи - люди приходят на концерт или спектакль с ожиданием чуда, и всегда очень тонко понимают, случилось оно или нет. Поэтому никогда в жизни не делю концерты на "важные" и "неважные", всегда только на максимуме!

- Расскажите, пожалуйста, о своих творческих планах.

- Только что прошли концерты с Royal Philharmonic Orchestra на двух крупнейших фестивалях ВВС Proms в Лондоне и EIF в Эдинбурге. На следующей неделе - концерты с EUYO в Италии, Австрии и Германии, потом выступления с разными коллективами в Великобритании, Дании, Румынии, Франции, поездка в Новую Зеландию, Австралию, Японию и Гонконг. И разумеется, концерты с Госоркестром в Москве!

Людмила КРАСНОВА
Фото: Вера ЖУРАВЛЁВА

22/07/2021 - 03:07   Classic   Концерты
Фестиваль «Лето. Музыка. Музей» в Новом Иерусалиме проходил с 14 по 18 июля на площадке, специально сооруженной для такого рода мероприятий. Это уже четвёртый фестиваль под открытым небом, и он набирает силу. Первоклассные программы, исполнители высочайшего мирового уровня.

Задавал тон в программе фестиваля Государственный Академический Симфонический Оркестр России имени Е.Ф. Светланова под управлением будущего художественного руководителя оркестра Василия Петренко, художественного руководителя фестиваля.

Фестиваль закончился вечером 18 июля, осветив небо праздничным фейерверком, произнесением торжественных речей устроителей этого яркого музыкального события, выходящего за рамки Московской области. Фестиваль был праздником высокого искусства! Первостепенная заслуга в осуществлении такого амбициозного, масштабного проекта, безусловно, принадлежит Президенту фестиваля, маэстро Максиму Дунаевскому, который был неутомляемой душой этого музыкального события. Об этом свидетельствуют не только его речи при открытии и закрытии фестиваля, но и многочисленные ежедневные интервью различным СМИ, что увеличивало охват аудитории в разы и разы. Поражала искренняя заинтересованность, эмоциональная насыщенность его выступлений.

Максим Дунаевский
Максим Дунаевский

Если позволите, "чистосердечное признание": жаль расставаться с фестивалем, как с захватывающим, первоклассным романом. Хочется ещё и ещё раз вернуться к пережитым эмоциям, "пролистав" страницы этого события, если можно так выразиться. И тут уместно начать с заключительного выступления ГАСО России имени Е.Ф. Светланова под управлением Василия Петренко. Программа открылась исполнением сочинения С.В. Рахманинова "Остров мертвых", симфонической поэмой по картине А. Бёклина. Маэстро Василий Петренко сделал небольшое вступление, рассказав зрителям о своём видении этого произведения. Далее на сцену вышла сопрано Альбина Шагимуратова, носительница мировой известности, представив вниманию зрителей "Семь последних песен" Густава Малера. После антракта публика услышала музыку балета "Весна священная" И. Стравинского в феерической трактовке ГАСО России имени Е.Ф. Светланова под управлением Василия Петренко. Это был мощный эмоциональный аккорд при завершении фестиваля, длившегося пять дней, наполненных высоким искусством, в исторически значимом для русской истории и русской культуры месте - в Новом Иерусалиме.

Виолончелист Миша Майский общается со зрителями
Виолончелист Миша Майский общается со зрителями

Фестиваль будет удаляться от нас во времени, но память высветит яркие эмоциональные всполохи этого уникального музыкального события. Таким был концерт Сен-Санса №1 для виолончели с оркестром, исполненный легендарным музыкантом Мишей Майским. В этом же концерте прозвучала в исполнении оркестра прелюдия к "Послеполуденному отдыху фавна" Клода Дебюсси по одноимённой эклоге С. Малларме. В финале концерта публика услышала, вернее, осязаемо ощутила уникальную образность музыки балета "Петрушка" И. Стравинского. Да, целая россыпь зримых образов эпохи импрессионизма в неповторимой трактовке Василия Петренко!

Сочинения И. Стравинского стали "сквозной темой" фестиваля. Мировое музыкальное сообщество чтит памятную дату - 50 лет ухода в мир иной Игоря Стравинского.

Алена Баева и Максим Дунаевский
Алена Баева и Максим Дунаевский

Яркой вершиной в полотне фестиваля обозначилось выступление Алёны Баевой, исполнившей концерт №3 Моцарта для скрипки с оркестром соль мажор в сопровождении Российского национального молодёжного симфонического оркестра под управлением маэстро Кирилла Карабица. В этой же программе была исполнена увертюра к опере "Сорока-воровка" Дж. Россини. После антракта программа продолжилась исполнением симфонии №1 ре мажор Малера.

Начиналась же программа фестиваля 14 июля и открывал её Государственный академический симфонический оркестр России имени Е.Ф. Светланова под чутким управлением Василия Петренко. Была исполнена сюита из балета "Жар-птица" И. Стравинского Затем последовал концерт №1 Равеля для фортепиано с оркестром соль мажор в исполнении Кирилла Герштейна. Уже после антракта зрители услышали фантазию для оркестра по Г.Х. Андерсену "Русалочка" композитора Цемлинского.

Пианист Кирилл Герштейн
Пианист Кирилл Герштейн

Вечерним концертам предшествовали дневные выступления, которые начинались в 15 часов. И тут хотелось бы вспомнить замечательный концерт-трио: Артём Дервоед (гитара), Иосиф Пуриц (баян) и Сергей Шамов (перкуссия). Программа состояла из шедевров Астора Пьяццоллы и Ришара Гальяно, исполненная с блеском и эмоциональной насыщенностью.

Артём Дервоед (гитара), Иосиф Пуриц (баян) и Сергей Шамов (перкуссия)
Артём Дервоед (гитара), Иосиф Пуриц (баян) и Сергей Шамов (перкуссия)

Особое место в афише фестиваля заняла программа романсов "Посвящение Полине Виардо", исполненная меццо-сопрано Полиной Шамаевой, ведущей солисткой театра "Новая Опера". Партию фортепиано исполнила Мария Оселкова.

В афише дневных концертов был Московский камерный оркестр "Мusica Viva" под управлением солиста и дирижёра Гайка Казазяна. Была исполнена изысканная программа из произведений Генделя, Вивальди, Боккерини. Солистом выступил Эмин Мартиросян (виолончель).

И это ещё не всё, а только музыкальная часть фестиваля «Лето. Музыка. Музей», который состоялся в Новом Иерусалиме в Подмосковье.

Людмила КРАСНОВА

21/04/2021 - 02:53   Classic   Анонсы
24 апреля в Евангелическо-лютеранском соборе свв. Петра и Павла впервые в России прозвучит Реквием Моцарта в новой редакции Франца Байера, сделанной известным музыковедом и редактором моцартовских сочинений в 2006 году.

Инициатива принадлежит дирижеру и директору фонда Collegium Musicum Олегу Романенко.

Олег Романенко
Олег Романенко

Одно из самых часто исполняемых произведений классической музыки осталось неоконченным после смерти его гениального автора. Реквием завершил Франц Ксавер Зюсмайер, ученик Моцарта. Несмотря на то, что на протяжении двухсот лет версию Зюсмайера не перестают критиковать, она остается самой популярной среди исполнителей и слушателей.

Редакция Франца Байера, сделанная в начале 1970-х, многими авторитетными учеными и музыкантами признана более удачной и близкой к оригиналу. Она отличается, в первую очередь, оркестровкой, в некорректности которой чаще всего обвиняют Зюсмайера. Байер внес значительные изменения в партии и струнных, и духовых инструментов, особенно тромбонов. Менее заметные, но существенные исправления были сделаны в вокальных партиях, а также дописаны четыре такта фуги в части Hosanna.

«Соглашусь со специалистами, что версия Франца Байера звучит более по-моцартовски, — говорит дирижер Олег Романенко. — Мне нравятся слова пианиста и музыковеда Роберта Левина, сделавшего собственную редакцию Реквиема в 1990-е годы: Франц Байер отнес Реквием в химчистку и удалил с него пятна. Он сделал его более прозрачным, необремененным неудачами Зюсмайера. Чем глубже погружаешься в изучение его версии, тем интереснее! А когда я первый раз посмотрел сохранившуюся рукопись Моцарта от начала до конца, то поверил Байеру».

Байер стремился к более глубокому пониманию стиля и духа моцартовской музыки и подчеркивал, что для него «редакция» заключается в восстановлении исходного материала рукописи — ведь Моцарт написал гораздо больше, чем принято считать, что обоснованно доказывал Байер. Показательно, что к его версии обращались такие авторитетные дирижеры, как Леонард Бернстайн, Николаус Арнонкур, Невилл Марринер.

Франц Байер прожил долгую жизнь (он родился в 1922 году и умер в 2018 в возрасте 96 лет) и отреставрировал около 150 незаконченных сочинений Гайдна, Бетховена и Моцарта. В 2006 году он пересмотрел свою редакцию Реквиема и сделал новую версию, опубликованную немецким издательством Kunzelmann. Именно она и прозвучит в Москве в Евангелическо-лютеранском соборе свв. Петра и Павла в исполнении прославленных коллективов — Государственного академического симфонического оркестра России имени Е. Ф. Светланова и Государственного академического русского хора имени А. В. Свешникова.

24 апреля / суббота, 21.00
Моцарт. Реквием
солистка театра «Новая опера»
Ксения Нестеренко, сопрано
солистка театра «Новая опера» и Венгерского государственного оперного театра, победительница телепроекта «Большая опера-2017»
Полина Шамаева, меццо-сопрано
солист Государственной телерадиокомпании «Культура»
Юрий Ростоцкий, тенор
солист Хора Сретенского монастыря
Вадим Зарипов, бас
Государственный академический симфонический оркестр России имени Е. Ф. Светланова
Государственный академический русский хор имени А. В. Свешникова
Дирижер – Олег Романенко

14/01/2021 - 16:26   Classic   Новости
Министерство культуры Российской Федерации согласовало назначение Василия Петренко художественным руководителем Государственного академического симфонического оркестра России им. Е. Ф. Светланова с 1 сентября 2021 года.

«Конечно же мы благодарны Владимиру Михайловичу Юровскому за те годы, которые он посвятил развитию коллектива. Под его руководством были реализованы масштабные проекты, состоялись многие мировые премьеры. Мы рассчитываем на преемственность в управлении Госоркестром России имени Е. Ф. Светланова. Василий Эдуардович хорошо знаком коллективу, всегда с большой ответственностью и творчески подходит к своей работе. Надеюсь, на этом посту он сохранит славные традиции и заслуженный авторитет оркестра, а также привнесет что-то новое», – отметила министр культуры Ольга Любимова.

Василий Петренко
Василий Петренко

Василий Петренко сотрудничает с коллективом с начала 2000-х годов, в 2016 году стал главным приглашенным дирижером. За это время он с огромным успехом выступил с оркестром более чем в 50 концертах в России и за рубежом, представив множество сочинений русских и зарубежных композиторов, в том числе редко звучащие в концертных залах.

«Для меня большая честь стать художественным руководителем одного из лучших оркестров мира, продолжать и развивать традиции, заложенные Александром Гауком, развитые Евгением Светлановым и другими дирижёрами. В составе оркестра – великолепные музыканты, он обладает огромным творческим потенциалом. С нетерпением ожидаю наши совместные выступления в крупнейших концертных залах Москвы и мира в ближайшие годы. Классическая музыка, особенно русская, заслуживает еще большего внимания и станет наиважнейшим источником вдохновения и оптимизма в это непростое время. Наше творчество обязано сделать мир лучше!», – поделился планами Василий Петренко.
17/09/2020 - 01:31   Classic   Концерты
Московская государственная филармония первой прорвала блокаду коронавируса, возобновила концерты в присутствии слушателей, и в августе 2020 года в концертном зале им. Чайковского провела внеплановый фестиваль, назвав его «Возрождение живого звука». В его рамках прошли двенадцать концертов, содержавших 11 программ (одну их них, сольную, Денис Мацуев исполнил 28 августа дважды).

Восемь программ я прослушал «вживе», две в записи. Концертное исполнение оперы Масканьи «Сельская честь» силами солистов, хора и оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева пропустил вообще: оперу не транслировали, а прийти в зал помешали личные обстоятельства. Пропустил и концерт 27 августа с участием Бориса Березовского (фортепиано), Павла Милюкова (скрипка) и Александра Князева (виолончель». Так что этот обзор вынужден страдать неполнотой.

Сам по себе фестиваль стал настолько радостным событием, что невольно хочется больше писать о хорошем. Тем более, что на его концертах хорошего оказалось намного больше того, что можно бы покритиковать.

Было сделано всё, чтобы вероятность заражения вирусом была минимальной. На входе в фойе красивые девушки бесплатно раздавали защитные маски. В глубине фойе стояли рамки, которые дезинфицировали одежду прямо на тебе. То и дело попадались установки для дезинфекции рук.

Из-за требования соблюдать дистанцию между слушателями – рассадка осуществлялась через кресло и в шахматном порядке. На свободных креслах красовались надписи: «Уважаемые слушатели! В этом кресле сидит ангел акустики».

Валентин Урюпин и РНМСО
Валентин Урюпин и РНМСО

Началось «Возрождение живого звука» 7 августа с достойного концерта Российского национального молодёжного симфонического оркестра (РНМСО) под управлением Валентина Урюпина. Он открыл фестиваль блестящим исполнением Увертюры-фантазии «Ромео и Джульетта» П. Чайковского. Поразило качество звучания молодого по сроку существования и молодёжного по составу оркестра. Оно было сравнимо с опытными профессиональными коллективами. Не будет преувеличением сказать, что РНМСО оказался на уровне именитых европейских симфонических коллективов.

Баланс был хорош не только между группами, но и внутри групп. На редкость чисто звучала медь, слывущая «ахиллесовой пятой» многих оркестров. А ведь в оркестре сидят студенты, чей оркестровый опыт минимален, если не отсутствует вовсе. Так что это прекрасное звучание, по-видимому, заслуга прежде всего Валентина Урюпина.

Денис Мацуев приветствует первую скрипку
Денис Мацуев приветствует первую скрипку

Денис Мацуев, ставший непременной фигурой официальных концертов и шоу-мероприятий, исполнил Третий фортепианный концерт С. Рахманинова в ожидаемой брутально-агрессивной манере и в ускоренных темпах, принимаемых с восторгом определённой (и увы, немалой) частью слушателей. Ещё больший восторг этой части публики вызвала исполненная на бис одна из частей сюиты Э. Грига «Пер Гюнт» - «В пещере горного короля». У меня это исполнение ассоциировалось с танковой атакой. Но это (наряду с заключительным концертом фестиваля – клавирабендом Мацуева 28 августа) предмет отдельной (может быть, и не одной) статьи или даже широкой дискуссии.

Фортепианный дуэт Дмитрия Маслеева и Филиппа Копачевского
Фортепианный дуэт Дмитрия Маслеева и Филиппа Копачевского

Выступление фортепианного дуэта Дмитрия Маслеева и Филиппа Копачевского 11 августа трудно отнести к числу удачных. Это в первую очередь относится к «Болеро» Равеля в авторской транскрипции для двух фортепиано. Главная «фишка» этого сочинения – поступательное нарастание динамики от пианиссимо до фортиссимо в финале. Здесь же всё уместилось в диапазон mezzo-forte. Если нарастание и имело место, то его было трудно уловить. В результате «Болеро» превратилось в минималистическую пьесу. Исполнение изящнейшей сюиты для двух фортепиано «Скарамуш» Дариуса Мийо было таким неряшливым и со столькими ошибками, что произвело впечатление читки с листа.

«Questa Musica» п/у Филиппа Чижевского
«Questa Musica» п/у Филиппа Чижевского

Прекрасно выступил 13 августа ансамбль «Questa Musica» под управлением его худрука и главного дирижёра Филиппа Чижевского. В баховской части программы прозвучали популярный концерт для двух скрипок, струнных и basso continuo ре минор BWV 1043 и куда реже исполняемый концерт для флейты, скрипки, клавира, струнных и цифрованного баса ля минор BWV 1044. Порадовало участие в исполнении концертов созвездия замечательных солистов Даниила Когана и Леонида Железного (скрипки), Ольги Ивушейкиной (флейта), Петра Айду (клавесин).

«Questa Musica»
«Questa Musica»

С большим интересом, – и можно даже сказать, удовольствием, – я познакомился с сочинением современного композитора Дж. Соллима «Когда мы были деревьями» для двух виолончелей и струнного оркестра. Солисты – блистательный Борис Андрианов и Анна Кошкина. Финал этого произведения пришлось бисировать.

Анна Кошкина и Борис Андрианов
Анна Кошкина и Борис Андрианов

Казалось бы, превзойти успех «Questa Musica» трудно, но это оказалось по силам выступившим 18 августа с фа-мажорным октетом Шуберта солистам Валентину Урюпину (кларнет), Анастасии Батраковой (фагот), Алексею Серову (валторна), Ивану Почекину (скрипка), Дарие Зиатдиновой (скрипка), Сергею Полтавскому (альт), Денису Шаповалову (виолончель), Григорию Кротенко (контрабас). Не побоюсь назвать это исполнение безупречным. Каждый музыкант играл с точным чувством ансамбля и с очевидным удовольствием. Но даже на этом блестящем фоне выделялись мастерством Урюпин (похоже, что он негласно руководил этим небольшим коллективом), Батракова (фагот слывёт мужским инструментом, но сегодня всё чаще в ведущих оркестрах видны фаготистки-женщины), Полтавский и Шаповалов.

Фа-мажорный октет Шуберта
Фа-мажорный октет Шуберта

Отдельно хочу сказать об Иване Почекине. Я не раз отзывался о его игре нелестно. Здесь же он великолепно, а главное – темпераментно исполнил свою партию. Я был восхищён его игрой.

Неожиданно огорчил 19 августа Госоркестр им. Светланова, выступавший под управлением главного приглашённого дирижёра Василия Петренко. Впервые за последние лет эдак двадцать я вынужден отметить, что оркестр играл ниже своих стандартов. Довольно пестро звучали группы. А струнные к тому же звучали резко, а на форте порой некрасиво. Может быть, виновата рассадка слушателей через кресло. Не исключаю, что плакатики про ангела акустики усилили звукоотражание кресел, сделав звук более резким и сухим. Потому и нужен дирижёру ассистент, следящий в зале за реальным звучанием оркестра (но ведь РНМСО здесь звучал прекрасно при той же самой акустике!). Ясно одно: акустические результаты трансформации залов должны стать предметом исследований специалистов.

Василий Петренко и Госоркестр им. Светланова
Василий Петренко и Госоркестр им. Светланова

Концерт Госоркестра им. Светланова открыли «Увертюра, скерцо и финал для оркестра ми мажор» ор. 52 Шумана. Это сочинение автор предполагал назвать Второй симфонией, хотя и сам считал, что оно «отличается от формы симфонии тем, что каждую часть можно исполнять и самостоятельно». Все три части пронизаны романтическим настроением. Их дыхание не может быть строго ритмичным, оно должно быть взволнованным. Но у Петренко этой взволнованности не ощущалось. А посему не было и романтизма.

Восьмая симфония Шуберта традиционно носит название «Неоконченная», что не мешает ей быть самой знаменитой из его симфоний. Своим названием симфония обязана тем, что она двухчастна. Сегодня большинство музыкантов – и дирижёров, и музыковедов – склонны считать, что эта двухчастность сознательно задумана Шубертом как эксперимент с традиционной симфонической формой. Да, композитор написал клавир Скерцо и две первые его страницы даже оркестровал. Но работу он не продолжил. Шуберт даже послал партитуру двухчастной симфонии представителю Музыкального общества Граца в знак признательности за избрание его почётным членом. Это означает, что он считал это произведение законченным. Василий Петренко исполнил это одно из ярчайших романтических сочинений очень сухо – и слишком размеренно ритмически. Я не ощутил в этом исполнении даже намёка на романтизм.

Александр Рамм и Василий Петренко
Александр Рамм и Василий Петренко

Странным получилось самое начало «Вариаций на тему рококо» Чайковского. Как это могло случиться, непонятно, но в первых тактах оркестр разошёлся с солистом. Правда, и солист Александр Рамм и дирижёр быстро с этим справились, и вся оставшаяся часть сочинения была исполнена ими превосходно. Александр Рамм один из немногих виолончелистов, играющих эти вариации аскетично, без излишнего сентиментализма, которым грешит большинство солистов.

Квартет имени Давида Ойстраха и пианист Андрей Гугнин
Квартет имени Давида Ойстраха и пианист Андрей Гугнин

Но настоящими героями фестиваля стали камерные ансамбли. Блестяще выступил 20 августа Квартет имени Давида Ойстраха в составе: Андрей Баранов (первая скрипка), Родион Петров (вторая скрипка), Фёдор Белугин (альт), Алексей Жилин (виолончель). В ансамбле с пианистом Андреем Гугниным они превосходно исполнили два шедевра в жанре фортепианного квинтета: фа минорные Брамса и Франка. Здесь невозможно выделить кого-то из участников: великолепны были все, а их ансамбль – совершенен. Квартет имени Ойстраха уверенно приближается по качеству звучания к лучшим нашим квартетам послевоенной поры: имени Бородина и имени Бетховена. Отметим, что квартет выступал с А. Гугниным впервые.

Концерт 24 августа с Екатериной Мечетиной в качестве солистки в «Рапсодии на тему Паганини» С. Рахманинова требует такого же особого разговора, как и сольное выступление Д. Мацуева 28 августа, поэтому пока воздержимся от разбора их исполнений.

Богдан Волков с пианистом Александром Гиндиным
Богдан Волков с пианистом Александром Гиндиным

Украшением фестиваля стали и тенор Богдан Волков с пианистом Александром Гиндиным. Они исполнили шестнадцать романсов Петра Ильича Чайковского (один – на бис), охватив практически все периоды его вокального творчества. На память невольно приходит концерт 21 марта 2018 года в Бетховенском зале Большого театра. Там Волков выступал с пианистом Алексеем Гориболем. Тогда молодой тенор покорил всех не только превосходным вокалом, но и безупречным вкусом, который в романсах Чайковского продемонстрировать непросто. В тот вечер овации зала адресовались в равной мере и Гориболю. В концерте этого года такие открытия были уже невозможны априори –блестящий дебют в принципе неповторим. Что касается партии фортепиано, то чисто технически Гориболь в пианизме мало в чём уступал Гиндину, а в драматургии предпочтение я бы даже отдал Гориболю.

За эти два с лишним года в жизни Богдана Волкова произошли заметные перемены. Он стал одним из самых востребованных за рубежом российских вокалистов. Дать Волкову возможность выступать вне России Большой театр не посчитал нужным, и стены Большого он покинул. Ныне он солист «Новой оперы им. Евгения Колобова» и много поёт в оперных театрах за границей.

Богдан Волков
Богдан Волков

Вся программа прозвучала на mezzo-voce. И тем не менее, благодаря мастерству, голос Волкова заполнял весь зал Чайковского, в принципе для камерной программы неподходящий. Это заставило певца несколько усилить драматизм и страстность, что в свою очередь привело к некоторой тремоляции голоса (но это могло произойти и по уже упомянутой причине – изменения акустики зала из-за неполного его заполнения). Поистине трагедийного масштаба Волков достиг в последнем по программе романсе «Снова как прежде один» и в спетом на бис романсе «Средь шумного бала». Несмотря на эти мелочи, концерт Волкова и Гиндина плюс Октет Шуберта и Квартет имени Ойстраха стали для меня самыми сильными впечатлениями фестиваля.

Денис Мацуев
Денис Мацуев

В сольной программе Мацуева, 28 августа завершившей фестиваль «Возвращение живого звука», мне даже понравились «Детские сцены» Шумана, исполненные им довольно мягко и непритязательно, в нормальном динамическом диапазоне и темпах. К сожалению, такого самоограничения у Мацуева хватило только на Шумана. Остальная часть программы прозвучала в его привычной манере, включая бис «В пещере горного короля». Когда Мацуеву удаётся держать свой необузданный темперамент на поводке, его вполне можно слушать, но такого смирения ненадолго хватает. Помню, как он года два назад играл Третий фортепианный концерт Бетховена с Зубином Метой. В двух первых частях его было не узнать. Сдержанные темпы, поющий рояль, мягкая фразировка – всё великолепно. Но в финале пианист как с цепи сорвался, перечеркнув впечатление от первых частей.

В целом фестиваль «Возрождение живого звука» оставил весьма приятные воспоминания, ещё раз показав, что столичная филармония остаётся лидером концертной жизни в России, а по масштабу – крупнейшей концертной организацией в мире. Наша благодарность ей – искренняя и заслуженная.

Завершаю обзор своей «мантрой»: Международный конкурс им. Чайковского должен в своём названии иметь слово «Московский» и по всем специальностям проводиться в Москве.

Владимир ОЙВИН
Фото предоставлены Московской филармонией

Страницы