Владимир Ойвин

06/11/2014 - 03:40   Классическая музыка   Концерты
Первый концерт нового абонемента ММДМ был радостным. Московский международный Дом музыки анонсировал два новых уникальных абонемента.

Московский международный Дом музыки (ММДМ) представил два новых абонемента Камерного зала: «Рояль. Restart» и «Нормальная музыка. Премьеры и не только», составленные при участии композитора и пианиста Антона Батагова. Этому событию была посвящена пресс-конференция, состоявшаяся 28 октября 2014 года в Пресс-центре ММДМ, расположившемся ныне в музее Е. Светланова. В ней приняли участие четыре композитора. Кроме Антона Батагова, еще Павел Карманов, Владимир Мартынов (все трое москвичи) и Георгс Пелецис, живущий в Риге – композиторы, которых условно можно назвать минималистами.

Владимир Мартынов и Георгc Пелецис
Владимир Мартынов и Георгc Пелецис

«В этих двух абонементах — другая современная музыка и другой подход к классике. Это пространство, где старое и новое соединяются естественным образом, где нет барьеров между жанрами и стилями, где всё становится живым, всё обретает смысл, понятный сегодняшним людям независимо от того, разбираются они в музыке или нет», — сообщает ММДМ в анонсе абонементов

«Рояль.Restart» будет представлять собой четыре сольных концерта Антона Батагова, которые должны состояться 31 октября («Битва во сне»), 26 декабря («Remix»), 13 февраля («Невидимые земли») и 27 марта («Ночной поезд»).

Концерты абонемента «Нормальная музыка. Премьеры и не только» не будут авторскими вечерами композиторов, участвующих в них. Каждый автор включит в программу еще и тех авторов – от старинных до современных – музыка которых созвучна их личному музыкальному пространству и редко звучит на московских концертных площадках.

Первый концерт абонемента «Нормальная музыка», состоявшийся после пресс-конференции 28 октября, был посвящен творчеству рижского композитора Георгса Пелециса.

Следующие концерты должен состояться: 15 декабря и будет включать в программу сочинения Владимира Мартынова; 5 февраля – Павел Карманов; 24 апреля – Антон Батагов. П. Карманов не обещал предоставить к нужному сроку премьеру, т. к. не успеет за это время ее сочинить.

В концертах абонемента примут участие скрипач и дирижер Николай Скачков и его ансамбль N'CAGED; Татьяна Гринденко и ансамбль Opus Posth, ансамбль «Сирин», Елена Ревич, Полина Осетинская и др.

В концерте 28 октября прозвучали следующие сочинения Георгса Пелециса: Concertino giocoso для альта и камерного оркестра (мировая премьера), Каприс № 17 из цикла 24 каприса для альта соло; Concertino bianco in C; Revelation (Откровение) для контратенора, трубы и камерного оркестра. В программу концерта были включены несколько пьес Генри Пёрселла.

Полина Осетинская
Полина Осетинская

Были интересны все четыре пьесы Пелециса, исполненные в этом концерте, но мне более других понравилось Откровение (Revelation) на текст из «Откровения» святого Иоанна богослова – последней книги Нового завета, но не из тех двадцати глав, в которых предвещается конец света, то, что принято ассоциировать со словом Апокалипсис, а из последней 21 главы, где описывается Новое небо и Новая земля, где все ликуют и поют. Такое безудержное ликование слышится в невероятно радостной музыке, сочиненной Пелецисом и так же радостно исполненной ансамблем N'CAGED, Полиной Осетинской (ф-но), Алёной Парфёновой (контральто), успешно заменившей контратенора. «Искусство спустилось с небес на землю. Очень жаль» – сказал Пелецис, и пытается вернуть его на небеса своей веселой музыкой. «Всегда радуйтесь» – призывает апостол Павел (1-е послание к фессалоникийцам, 5:16), и Пелецис радуется!

В этом сезоне мы второй раз столкнулись с непривычном восприятием Апокалипсиса - не как конце света, а как начала нового светлого мира. Первый раз это была пьеса Анатолия Лядова «Из Апокалипса», на те же главы Нового Завета. Но если у Лядова характер музыки гимнический, то у Пелециса она просто по человечески радостна!

Первый концерт такого нетривиального абонемента получился радостным и очень удачным.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»

06/11/2014 - 03:22   Классическая музыка   Концерты
С необыкновенной ажитацией концертом австрийского тенора Стива Дэвислима и камерного оркестра MusicАeterna Пермского театра оперы и балета под управлением Теодора Курентзиса в Большом зале Московской консерватории 14 октября 2014 г. закрылся фестиваль (точнее, “школа-фестиваль”) «Территория».

Само по себе имя Курентзиса в наши дни уже гарантирует аншлаг. Оно собирает весьма разношерстную публику – от статусного бомонда, считающего необходимым принимать с восторгом всё, что исходит от модного харизматичного маэстро, до нормальных меломанов.

Вокальный цикл Франца Шуберта «Зимний путь» на стихи Вильгельма Мюллера – самый трагический цикл из всего вокального наследия композитора – прозвучал препарированным в 1993 году, порой до неузнаваемости, немецким композитором Хансом Цендером.

На тех концертах, когда «Зимний путь» великолепно, но во вполне традиционном стиле исполнили Фурланетто или Кауфман, статусные VIPы вряд ли были. Сужу по той причине, что на этих концертах было далеко до аншлага. Здесь же они (а многие из них услышали «Зимний путь» впервые) с умным видом вещали: «В этом что-то есть!».

Теодор Курентзис
Теодор Курентзис

Часть публики смущённо опускала взоры: «Ах, вероятно, мы не доросли до понимания этих экзерсисов немецкого композитора; ах, мы слишком консервативны!» Кто-то из музыкальных критиков был в восхищении искреннем, кто-то – в восхищении конъюнктурном. Большинство же просвещённых меломанов – завсегдатаев БЗК и КЗЧ – переглядывались и пожимали плечами: они этого исполнения не приняли.

Чисто вокальная линия Цендером почти не тронута, но и тут не обошлось без эпатажа: Дэвислим по воле Цендера почему-то иногда не пел, а декламировал текст, изредка выкрикивая его через миниатюрный мегафон. Вокал его был весьма среднего качества, какой-то безликий и почти одинаковый во всех 24 песнях, с минимальным количеством вокальных красок. Такой вокал, особенно на фоне памяти о Фурланетто и Кауфмане, слушать было малоинтересно.

Дэвислим по воле Цендера почему-то иногда не пел, а декламировал текст
Дэвислим по воле Цендера почему-то иногда не пел, а декламировал текст

А вот кунштюки Цендера с оркестровой партией вызвали у многих вполне законный, как мне кажется, вопрос: «Зачем?» Что нового привнёс он в понимание «Зимнего пути»? Ответа на этот вопрос я не прочёл ни в одной из рецензий. По окончании концерта я поделился своими впечатлениями с известным музыкальным критиком и композитором Петром Поспеловым, которого я очень уважаю и считаю одним из наиболее компетентных музыкальных журналистов. Он обещал попытаться доказать свою положительную оценку этого действа в своей рецензии, но, увы, этого не сделал. Более того, он завершил свою рецензию таким пассажем:

«Вспомнил ли кто-нибудь спектакль Кристофа Марталера «Прекрасная мельничиха» — по другому шубертовскому циклу? У Марталера Шуберт был музыкой бюргеров с пивными животами, его поделом было коверкать и щипать. Цендер проделал с Шубертом подобное чисто музыкальными средствами — и академический «Зимний путь», который мы знаем в исполнении топ-звёзд вокала, оказался музыкой кабаре и авангарда».

Насчёт «коверкания и щипания» — согласиться, пожалуй, можно. Но как-то затруднительно считать это положительной оценкой. Да и на вопрос «Зачем?» ответа я не получил.

Так зачем же всё-таки? Пока что у меня есть только один ответ. Цендер действует по принципу «Я и имярек (кто-нибудь великий)». В нашем случае «Я (Цендер) и Шуберт». Неважно как, важно любым способом прицепиться к великому имени и показать, какой ты «крутой». Мне это напоминает зимнюю послевоенную забаву мальчишек, цеплявшихся железным крюком за борт грузовика и на коньках катившихся с ветерком за ним. Вероятно, мало кто знал бы имя Цендера без этой оркестровки Шуберта, который здесь играет роль грузовика.

То, что Цендер свёл Шуберта на уровень кабаре и авангарда, теряющего силу и привлекательность, проблема не Шуберта, а Цендера — и свидетельствует об уровне, да и направлении, его таланта.

Цендеры приходят и уходят, а Шуберт остаётся в веках. А то, что этот опус Цендера пользуется успехом у публики, свидетельствует только о том, что для черни, в том числе и VIP-черни, удобнее, чтобы гения низвели на их уровень, чем пытаться дотянуться до его уровня. Но есть надежда, что следы Цендера, Курентзиса и Дэвислима, оставленные ими на «Зимнем пути», рано или поздно растают, а путь останется белым.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»

05/11/2014 - 02:34   Классическая музыка   Концерты
С разрывом в два дня москвичи имели возможность слушать относительно недавно ставшего им знакомым скрипача Валерия Соколова.

Как и большинство столичных меломанов, я впервые услышал его 13 марта 2014 г., когда он в сопровождении Госоркестра им. Е. Ф. Светланова п/у Гинтараса Ринкявичуса блистательно исполнил скрипичный концерт Брамса. Я достаточно подробно отрецензировал этот концерт, в котором В. Соколов произвёл очень сильное впечатление. Посему я большим интересом отправился на концерт 20 октября в Концертный зал им. П. И. Чайковского, в котором он исполнил два совершенно разных по стилю и настроению скрипичных концерта: № 5 ля мажор, К. 219 Моцарта и ре мажор, ор. 35 П. Чайковского. В этот раз В. Соколов выступал в сопровождении Симфонического оркестра Москвы «Русская филармония» п/у Станислава Кочановского.

Валерий Соколов
Валерий Соколов

Начался концерт великолепно исполненной увертюрой к опере Роберта Шумана «Геновева». Мы услышали замечательно звучащий оркестр, находящийся в прекрасной технической форме, интересного дирижёра, хороший контакт коллектива с приглашённым маэстро и, как результат, очень яркую интерпретацию самой увертюры, преподнесённую С. Кочановским.

Прекрасно показал себя С. Кочановский и в аккомпанементе.

Когда концертам Моцарта аккомпанирует большой симфонический оркестр, очень часто возникает стилистический дисбаланс между камерной по сути музыкой Моцарта, и манерой звукоизвлечения, атакой, присущей таким оркестрам. Она обычно весьма брутальна. С. Кочановский сумел эту опасность преодолеть, оркестр звучал мягко и прозрачно.

Интересно прозвучал концерт и у В. Соколова. На фоне безупречного технического исполнения, мне очень понравилась ясная благородная простота интерпретации, без излишней внешней вычурности и демонстративной отделки деталей, которые часто уводят от главного в музыке. Убедительны были и слегка замедленные темпы, особенно во вступлении сольной партии в первой части Allegro aperto.

В исполнении Скрипичного концерта П. Чайковского несколько удивил урезанный состав оркестра, оправданный в Моцарте, но неоправданный в Чайковском: всего три пульта виолончелей и два – контрабасов. Для полноценного звучания симфонических партитур всё-таки нужен больший состав: уж не менее пяти пультов виолончелей и четырёх контрабасов.

В целом Концерт Чайковского был исполнен строго, без излишней сентиментальности, к которой располагает сама музыка. Вполне убедителен был чуть замедленный темп, создавший ощущение масштабности. Очень хороша была вторая часть Canzonetta: Andante, тоже прозвучавшая довольно сдержанно, даже можно сказать, аскетически, тоже очень убедительно по темпу. В первых двух частях концерта проявились те качества, которые так понравились мне в марте в концерте Брамса.

А вот третью часть Finale: Vivacissimo Соколов несколько загнал. Технически всё было безукоризненно – его инструментализм позволяет играть в любом, самом стремительном темпе, но за этой виртуозностью заметно теряется общий романтический стиль Чайковского.

Великолепно исполнил свою партию оркестр «Русская филармония». Несмотря на урезанный состав, дирижёр Станислав Кочановский выжал из оркестра максимальную звучность, оставаясь в пределах благозвучности, не перефорсируя струнную группу. Надо отметить прекрасный ансамбль солиста, дирижёра и оркестра, который очень чутко следовал за рукой мало знакомого дирижёра. Такая чуткость к манере приглашённого дирижёра свидетельствует о высоком профессионализме коллектива и его технологической оснащённости, что является безусловной заслугой его главного дирижёра Дмитрия Юровского.

22 октября Валерий Соколов выступил в Концертном зале Российской академии музыки им. Гнесиных в абонементе № 126 Московской филармонии «Жемчужины камерной музыки» в ансамбле с виолончелистом Борисом Андриановым и пианистом Евгением Изотовым.

Программа:
Ф. Шуберт – Трио №1 для ф-но, скрипки и виолончели си-бемоль мажор, ор. 99
И. Брамс – Трио №1 для ф-но, скрипки и виолончели си мажор, ор. 8.
Исполнители: В. Соколов (скрипка), Е. Изотов (ф-но, постоянный партнёр В. Соколова), Б. Андрианов (виолончель)

Это был первый публичный опыт совместного музицирования трёх молодых исполнителей. Репетировали они всего два дня, но ансамбль нашёл общий язык и произвёл прекрасное впечатление. Баланс между исполнителями был очень выверен – никто «не тянул одеяло на себя». Это было особенно заметно в быстрых частях и на форте. Очень тактично вёл свою партию пианист Е. Изотов.

Радует, что русские музыканты такого высокого класса, живущие за границей и пользующиеся там успехом, в последнее время стали чаще приезжать и выступать на родине.

Хотелось бы отметить, что Концертный зал РАМ им. Гнесиных после ремонта находится в великолепном акустическом состоянии. Его размеры и удобный дизайн идеально подходят для исполнения камерных программ. При отсутствии Малого зала консерватории — хотелось бы чаще видеть на сцене КЗ РАМ филармонических исполнителей. И, безусловно, необходима более активная реклама таких концертов. Не обязательно традиционная, афишная. Скорее будет более эффективной компьютерная адресная рассылка, которой в PR-отделе филармонии должен заниматься отдельный специалист, хорошо владеющий компьютером, в чьи обязанности входил бы постоянный мониторинг возможных адресатов рассылки и увеличение её базы.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»

Валерий Соколов — один из самых востребованных в мире молодых скрипачей, получивший признание благодаря технической безупречности своей игры, эмоциональности и художественной зрелости в исполнении самых сложных произведений скрипичного репертуара. Когда Валерию было 18 лет, о нём снял фильм «Прирождённый скрипач» знаменитый французский кинорежиссёр Бруно Монсенжон — автор документальных лент о С. Рихтере, Д. Фишер-Дискау, Г. Гульде, Д. Ойстрахе и И. Менухине.

Валерий Соколов родился в 1986 году в Харькове. Учился в Харьковской специальной музыкальной школе (класс доцента С. А. Евдокимова). В 1999 году благодаря удачному выступлению на юношеском международном конкурсе скрипачей имени П. Сарасате в Памплоне получил грант Фонда Владимира Спивакова на продолжение обучения в лондонской Школе скрипачей Иегуди Менухина, куда поступил в класс Натальи Боярской. По окончании школы был принят в лондонский Королевский колледж музыки (класс Феликса Андриевского). В 2011 году окончил аспирантуру Высшей школы музыки и театра во Франкфурте (Кронбергская академия) в классе Анны Чумаченко. В настоящее время — аспирант Венской консерватории (класс Бориса Кушнира). Таким образом, даже обучаясь за рубежом, он не покидает среды русской скрипичной школы. Участвовал в мастер-классах Захара Брона, Доры Шварцберг, Руджеро Риччи, Мстислава Ростроповича, Гидона Кремера, Андраша Шиффа и других знаменитых музыкантов.

В 2005 году Валерий стал победителем Международного конкурса скрипачей имени Дж. Энеску в Бухаресте, получив Гран-при и два специальных приза: от Фонда Дж. Энеску и за лучшее исполнение Сонаты № 3 для скрипки и фортепиано Дж. Энеску.

Валерия Соколова приглашают самые известные коллективы мира. Он играл с Национальным оркестром Франции и Льежским филармоническим оркестром (Бельгия), Лондонским филармоническим оркестром и Королевским филармоническим оркестром Ливерпуля, оркестром «Филармония» и оркестром Hallé (Великобритания), оркестрами Зальцбургского Моцартеума и цюрихского Тонхалле, оркестром Северо-Германского радио, Королевским филармоническим оркестром Стокгольма, Китайским национальным симфоническим оркестром и другими. Продолжительное сотрудничество связывает скрипача с Камерным оркестром Европы.

Среди дирижёров, с которыми выступал Валерий Соколов, — Владимир Ашкенази, Дэвид Цинман, Айвор Болтон, Людовик Морло, Юбер Судан, Рамон Гамба, Ян Паскаль Тортелье, Дуглас Бойд, Питер Унджиан, Кваме Райан, Янник Незе-Сеген, Андрей Борейко, Василий Петренко, Сусанна Мялкки.

Сольные концерты музыканта проходили в Париже в Театре Шатле и Театре Елисейских полей, Театре Олимпико в Риме и Линкольн-центре в Нью-Йорке, Фестивальном зале Баден-Бадена и Филармонии Эссена, зале Аудиториум де Лион и лондонском Вигмор-холле, зале Мариинского театра в Санкт-Петербурге и других. Скрипач выступает на фестивалях в Вербье, Гштааде и имени Менухина в Швейцарии, в Локенхаусе (Австрия), Киссингене и Мекленбурге-Передней Померании (Германия), Равенне (Италия), Сен-Дени, Кольмаре и фестивале Французского радио в Монпелье (Франция), в Аспене (США) и других.

Валерий Соколов много выступает в камерном ансамбле. Сотрудничал с такими музыкантами, как Миша Майский, Гари Хоффман, Леонид Горохов, Гидон Кремер, Вадим Репин, Юлиан Рахлин, Рено Капюсон, Денис Мацуев, Виктория Постникова, Кэтрин Стотт, Игорь Четуев, Квартет Шимановского. В настоящее время его постоянный партнер в сольных выступлениях — пианист Евгений Изотов.

В 2007 году Валерий Соколов подписал эксклюзивный контракт со звукозаписывающей компанией EMI/Virgin Classics.

В феврале 2008 года скрипач участвовал в американской премьере Концерта для скрипки и фортепиано Б. Тищенко в Карнеги-холле.

Валерий Соколов стал автором идеи и художественным руководителем Международного фестиваля камерной музыки «Музыкальные вечера», который проходил в Харькове в 2010 и 2011 годах.

Среди выступлений сезона 2013/2014 гг.— концерты с оркестром Hallé под управлением Кристиана Мандеаля, Симфоническим оркестром Бирмингема под управлением Андриса Нелсонса, Филармоническим оркестром Сеула и Оркестром Национального центра искусств Оттавы под управлением Юрая Вальчуги, Камерным оркестром Баварского радио, Камерным филармоническим оркестром Граубюндена п/у Себастьяна Тевинкеля, Филармоническим оркестром Стамбула «Борусан» п/у Гюрера Айкала, на фестивалях в Сантандере (Испания), Брегенце (Австрия), Анси (Франция), Crescendo в Сочи, Иегуди Менухина в Гштааде (Швейцария).

Валерия Соколова поддерживает фонд Accenture Foundation в рамках программы поддержки молодых музыкантов.

28/10/2014 - 06:49   Классическая музыка   Концерты
Не иссякает поток выступающих на московских подмостках интересных пианистов разных возрастов – как москвичей, так и гастролёров, но российской выучки.

Тут уместно вспомнить высказывание известнейшего музыкального критика по поводу скандальной ситуации с бегством за 15 минут до выхода на сцену одного известного пианиста, который должен был солировать в Третьем фортепианном концерте Рахманинова. Положение спас другой пианист, находившийся в зале по приглашению организаторов концерта, который вышел и без репетиции великолепно исполнил сольную партию. Тогда-то Норман Лебрехт и заметил – что в Москве всегда найдётся в зале пианист, который сможет выйти и сыграть Третий концерт Рахманинова. И он был недалёк от истины.

Не перечислить всех талантливых пианистов, выступающих в наши дни в Москве, – это займёт слишком много времени и места. Есть среди них и молодые, и не очень. Но даже на этом блестящем фоне несколько имён выделяются своей яркостью.

Среди таких имён – Сергей Кузнецов, который не перестаёт радовать публику не только мастерством, но и продуманным построением программ. Это справедливо и по отношению к последнему по времени его выступлению в дуэте на двух роялях с петербургским пианистом Петром Лаулом. Играли они 17 октября 2014 года в концертном зале Российской академии музыки им. Гнесиных в рамках абонемента Московской филармонии.

Дуэт С. Кузнецов – П. Лаул
Дуэт С. Кузнецов – П. Лаул

Программа концерта:

Брамс – Соната для двух фортепиано фа минор, ор. 34b;
Шуберт-Прокофьев – Вальсы для двух фортепиано (1923);
Прокофьев-Плетнёв – Сюита из музыки балета «Золушка».

Это второе выступление дуэта С. Кузнецов – П. Лаул в Москве. Первое состоялось почти точно год назад, в этом же зале. К большому сожалению, я не сумел быть на том концерте и слушал его только в записи. Но и по записи можно было понять, что новый дуэт – явление далеко не ординарного порядка.

В целом весь концерт 17 октября произвёл ошеломляющее впечатление, начиная с точного выбора сочинений и последовательности их исполнения.

Второе, что меня восхитило, – совершенно оркестровая фактура звучания фортепианного дуэта. О совершенстве пианизма С. Кузнецова и богатстве его фортепианной палитры писано уже немало, и не только мною. П. Лаул составил ему достойную компанию.

Музыка этой сонаты Брамса развивалась в три этапа. Написана она была как Струнный квинтет с двумя виолончелями (ноты не сохранились). Потом появился вариант для двух роялей, исполненный в рецензируемом концерте, и, наконец, Фортепианный квинтет – ставший одним из самых популярных сочинений Брамса. В этом-то и крылась главная сложность для исполнителей.

И Сергей Кузнецов, и Пётр Лаул играли в этом фортепианного квинтете неоднократно. Не сомневаюсь, что у исполнителей возникало искушение попытаться имитировать звучание струнных. Но они успешно противостояли ему. Соната для двух роялей Брамса прозвучала как совершенно самостоятельное сочинение.

Во время исполнения первой части сонаты мне показалось, что первый рояль, на котором играл Лаул, звучал несколько резче, нежели второй у Кузнецова. В дальнейшем ходе концерта это различие пропало. Я полагаю, что явление объективного характера, и вот почему. Когда я прослушал свою запись концерта, то после первой части так и не смог узнать, кто из них на каком рояле играл. И такого взаимопроникновения в манеру звукоизвлечения партнера они достигли всего за два дня совместных репетиций!

Во время концерта со мной произошел довольно редкий для меня казус: где-то со второй части сонаты Брамса я поймал себя на том, что меня настолько захватила стихия звучания, созданная пианистами, что я перестал оценивать чисто техническую сторону исполнения и анализировать отдельные детали интерпретации, а погрузился в саму музыку, оказался на её пиру, перестав замечать некоторые мелкие шероховатости, неизбежные в живом исполнении. При прослушивании записи я их, конечно, заметил, но не хочу даже упоминать о них, потому как общее колоссальное впечатление от этого концерта гораздо важнее поиска мелких технических «блох».

В целом Соната для двух фортепиано Брамса была сыграна весьма романтично, крупно, масштабно, мощно – и при этом чрезвычайно красивым и разнообразным звуком. Больше всего в сонате меня впечатлило Poco sostenuto в финале. Оно оказалось медитативным и весьма пластичным, но при этом очень органично перешло в Presto non troppo.

Очень интересно было слушать прокофьевские транскрипции вальсов Шуберта, которые вероятно вообще редко исполняются – я так услышал их впервые. Особый респект дуэту за это знакомство. Да это и не совсем вальсы, а скорее танцы. Они сделаны ещё молодым Прокофьевым в 1923 году довольно свободно, динамично и смело – в частности, за счёт того, что убраны обычные шубертовские повторы. Получилось по-прокофьевски лаконично. Вероятно, он сделал эти транскрипции для собственного исполнения. В интерпретации дуэта Прокофьев с его терпкими гармониями, на грани свойственной ему в те годы склонности к музыкальному хулиганству, воспринимался наравне с изначальным Шубертом.

Прокофьевская транскрипция стала мостиком между Брамсом и самим Прокофьевым, ставшим материалом для транскрибирования собственного сочинения. В первую очередь нельзя не сказать, что сама по себе транскрипция Плетнёва – сочинение блестящее. Но и исполнено оно было Кузнецовым и Лаулом не менее блестяще. С моей точки зрения, эта интерпретация не уступает авторской записи (с Мартой Аргерих за вторым роялем). Но тут неизбежна поправка на впечатления от живого исполнения. Здесь рояли звучали ещё более оркестрово, чем в сонате Брамса. А вдобавок очень изобразительно и театрально.

На бис музыканты великолепно исполнили четырёхручный Военный марш ми-бемоль мажор Шуберта и Тарантеллу Д. Шостаковича для двух роялей.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»

Быстрый поиск:
17/09/2014 - 11:59   Классическая музыка   Концерты
Сезон Большого зала Московской консерватории был открыт концертом Камерного хора Московской консерватории под управлением своего художественного руководителя Александра Соловьёва.

Невозможно не заметить, что А. Соловьёв никогда не упускает случая отдать долг памяти и огромного уважения создателю этого коллектива и своему учителю Борису Тевлину. В каждой программке хора написано, что сей хор основан профессором Борисом Тевлиным.

Сам по себе факт предоставления права открытия сезона Большого зала московской консерватории для любого коллектива есть признание его высокого профессионального и художественного уровня.

Камерный хор Московской консерватории
Камерный хор Московской консерватории

В целом, что касается непосредственно самого хора, очевидно, что коллектив находится в прекрасной технической форме. Не зря же минувшим летом Камерный хор Московской консерватории стал обладателем трех золотых медалей «World Choir Games» в столь разных номинациях: «Смешанные хоры», «Духовная музыка», «Современная музыка». Причем эти медали получены в Латвии, где традиции хорового пения очень сильны. Этому камерному хору подвластны любые формы хорового музицирования: от мягкой кантилены в обработке всем известных и любимых «Тонкой рябины» или «Степь да степь кругом» до ошеломительного виртуозного хорового стаккато в «Посмотри, какая мгла» Танеева. Коллектив владеет богатой палитрой хоровых красок. Это позволяет ему иметь в репертуаре музыку совершено разного характера от Бортнянского до Пахмутовой и шаманской «Кунгалы». Такая широта репертуара заложена самим создателем этого коллектива Борисом Тевлиным.

Хочу назвать некоторые особо удавшиеся номера в большой программе концерта. Очень проникновенно прозвучал концерт Василия Калинникова «Камо пойду от Духа Твоего». Интересно исполнены «Pater Noster» Йозефа Свидера, «Каприччио» Кузьмы Бодрова (российская премьера), обработки четырех русских народны песен: «Тонкая рябина, «На горе-то калина», «Во поле березынька стояла» и «Степь да степь кругом» (солировал бас Дмитрий Волков). Великолепно солировала в нескольких номерах и хормейстер Мария Челмакина.

Есть и некоторые замечания, но они не к исполнению, а исполняемым сочинениям или обработкам. Так совершенно неоправданным, с моей точки зрения, стало принесение в жертву смысла ради формы в «Stabat Mater» Витаутаса Баркаускаса. Я имею в виду ничем не оправданный разрыв канонической конструкции Stabat Mater dolorosa на две части в самых первых тактах сочинения, в которых dolorosa отрывается от первых двух слов.

Неудачным показалась мне обработка шедевра Яна Френкеля «Журавли» на стихи Расула Гамзатова в переводе Наума Гребнева. Мне кажется обязательным указывать в программе имя переводчика, поскольку песня написана и прославилась именно в переводе Гребнева. И мне показалась излишне усложненной её обработка и чрезмерная вокализация. Есть много песен, особенно времен войны или о войне, которым противопоказаны пышные обработки и вокализация. По своей сути они требуют большего аскетизма, не отвлекающего от самого их содержания. К числу таких песен относятся и «Журавли» Френкеля. Не очень удачной была и обработка «Мелодии» Александры Пахмутовой.

В концерте приняли участие два инструменталиста. Студент V курса Московской консерватории пианист Наиль Мавлюдов очень хорошо выступил в качестве концертмейстера, но не был убедителен в исполнении II и III частей из фортепианной сонаты № 7 Сергея Прокофьева. Зато очень удачно выступил баянист Михаил Бурлаков, исполнивший «Oblivion» и «Libertango» Астора Пьяццоллы.

Упомянутые замечания не могут помешать высоко оценить этот концерт.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»

15/09/2014 - 11:51   Классическая музыка   Концерты
«Новая Опера» открыла сезон премьерой оперы Бриттена «Поворот винта».

Премьерой оперы Бенджамина Бриттена «Поворот винта» открыла свой XXIV сезон «Новая Опера» им. Е. В. Колобова. Собственно про эту постановку нельзя сказать, что это спектакль «Новой Оперы».

Он перенесен на её сцену из Оперного театра Северной Ирландии в Белфасте, где он был поставлен в 2012 году тем же постановочным коллективом, который осуществил постановку в Новой Опере: Музыкальный руководитель и дирижёр Ян Латам-Кёниг, главный дирижёр Новой Оперы; режиссер Оливер Мирс; ассистент режиссера Даниэлла Урбас; художник Аннамари Вудс; художник по свету Кевин Трейси. Две главные партии исполнили английские певцы Сюзанна Харрелл (гувернантка, сопрано) и Том Дизли (Майлс, 14-летний дискант). Остальные солисты и камерный оркестр, состоящий из 14 музыкантов, - из театра Новая Опера.

«Поворот винта»

Премьера оперы «Поворот винта» состоялась 14 сентября 1954 года на сцене венецианского оперного театра «La Fenice» в рамках фестиваля современной музыки. Она стала одной из самых репертуарных среди 15 опер, написанных Бенджамином Бриттеном. Но «Поворот винта» не только самая репертуарная, но и самая неоднозначная и загадочная из опер Бриттена. Либретто написано Майфенви Пайпер по одноименной повести американского писателя Генри Джеймса, представляющей собой неоготический сюжет с элементами триллера. Повесть Джеймса не дает однозначных ответов, что же на самом деле послужило причиной трагического финала повести. В опере либреттист внес в сюжет бóльшую однозначность по сравнению с повестью Джеймса. Название оперы мало понятно российским зрителям. Поворот винта – это каждый из 16 эпизодов, из которых и состоит опера. И каждый следующий эпизод нагнетает атмосферу страха и мистики, с которыми поначалу пытается бороться Гувернантка, но быстро попадает сама в психологическую зависимость от них. Это как давление пресса, увеличивающееся с каждым поворотом рукоятки его винта.

По сюжету повести, некий молодой английский лондонский аристократ-плейбой нанимает гувернантку для двух осиротевших детей, опекуном которых он является – мальчика Майлса и младшей его сестры Флоры, живущих в большом загородном доме. Главное условие при найме – чтобы ни произошло, взять всю ответственность за детей на себя, и никогда не беспокоить и не пытаться связываться с ним. Девушка не без тревоги и дурных предчувствий соглашается. В загородном поместье дети с радостью ждут приезда Гувернантки, кстати, единственного персонажа, не имеющего своего имени. Поначалу все безоблачно, но быстро даже не облака, а мрачные тучи покрывают поместье. Гувернантке сообщают, что Майлса исключили из школы, за что – непонятно. Но самое неприятное в том, что Гувернантка видит, что в парке гуляет незнакомый мужчина, который появляется в окнах и потом в доме. На поверку оказывается, что это призрак бывшего лакея Питера Куинти, погибшего после того, как его уволили. Немного позже появляется и второй призрак – мисс Джессел, предыдущая гувернантка, тоже умершая после того, как внезапно покинула детей. По повести неясно, насколько реальны эти призраки или они существуют только в больном воображении Гувернантки, поскольку их видит только она. В опере их видит и даже опознает экономка госпожа Гроуз, что как бы легитимизирует существование призраков, под влиянием которых оказываются дети. По опере борьба за детей со стороны Гувернантки оправдана, т. к. призраки реальны. Но эта борьба заканчивается смертью Майлса.

«Поворот винта»

Оперы Бриттена – редкий гость на московских сценах. Как репертуарная ни одна из его главных опер не идет ни в одном театре. Только в Камерном музыкальном театре идет «Блудный сын». Впервые московские слушатели познакомились «Поворотом винта» на «Декабрьских вечерах» в Музее им. А.С. Пушкина в 1984 году. Тогда полуконцертное исполнение поставил Борис Покровский, дирижёр – Владимир Зива. В 1990 году его привозила на гастроли Английская национальная опера. На «Золотую маску» его привозил Молодёжный экспериментальный театр Уральской консерватории. И, наконец, её привозил в Москву Мариинский театр (Постановка Дэвида Маквикара, дирижёр Валерий Гергиев). Да и нынешняя постановка, разделит, скорее всего, судьбу предыдущих. В Москве состоялись только два спектакля, а возможности закупить его для репертуара весьма туманны. Об этом говорилось на пресс-конференции 27 августа, состоявшейся за два часа до начала спектакля в зеркальном фойе театра. На ней присутствовали: директор Британского совета в РФ Пол де Куинси, режиссёр Оливер Мирс, главный дирижёр Новой Оперы Ян Латам-Кёниг, солист-дискант Том Дизли и сопрано Сюзанна Харрел. Вел пресс-конференцию председатель жюри премии «Casta Diva» Михаил Мугинштейн.

«Поворот винта»

Весь спектакль: и режиссура, и декорации, и свет несет отпечаток британской сдержанности, нигде не выходя за рамки хорошего вкуса. Самое главное в режиссуре Мирса - её подчинение музыке Бриттена. Сегодня это большая редкость среди режиссеров, берущихся за оперные постановки – потому как за оперную режиссуру берутся все кому не лень – драматические и кинорежиссёры, большинство из которых, я, уж не говорю, что партитуру не могут нормально прочесть, но и в музыке не шибко ориентирующихся. В результате они начинают перекраивать партитуру, разрушая музыкальную логику построения спектакля. Хотя сама тема «Поворота винта» дает много поводов для «буйной» режиссуры, Мирс не поддался искушению сюжета и реализовал очень скупую режиссуру. И это я считаю главной заслугой постановщика.

Очень удачна работа художника Аннамари Вудс, поместившей все действие как бы в рамку старинной английской гравюры слегка подкрашенной прозрачной акварелью в серо-зеленоватых тонах. Аскетичность сценографии прекрасно корреспондирует аскетичности режиссуры. Очень изыскана работа художника по свету Кевина Трейси.

В «Повороте винта» сложился очень достойный и ровный актерско-вокальный состав. Героически справился со своей сложнейшей и большой партией 14-летний дискант Том Дизли (Майлс), находящийся на пороге мутации голоса. Кроме вокала он дал еще и небольшой клавирабенд, уверенно вторя на пианино на сцене роялю в яме (Александр Жиленков). Здесь все были на своем месте: нервное легкое сопрано Сьюзен Харрелл очень удачно ложилось на роль Гувернантки, чье психическое здоровье вызывает большие сомнения, и красивый тенор Ярослава Абаимова (Пролог и злодей Питер Куинт), и уравновешенная Ирина Ромишевская в партии экономки Гроуз. Прекрасно спели свои партии Валерия Пфистер (бывшая гувернантка Джессел) и Виктория Шевцова (Флора), которая несколько странно выглядела рядом с Майлсом в качестве его младшей сестры, но тут уж приходится мириться с неизбежной условностью музыкального театра.

«Поворот винта»

Главным героем спектакля, безусловно, стал Ян Латтам-Кёниг, который виртуозно дирижировал и камерным ансамблем в яме, и вокальными ансамблями на сцене. Под его корректным аккомпанементом все сложнейшие ансамбли были выстроены безупречно и прозвучали прекрасно. Весь, более чем двухчасовой спектакль прозвучал под его управлением как идеальный ансамбль. Причем стилистически эта отчасти атональная музыка плохо знакома музыкантам. Зато Латам-Кёниг просто «купался в ней», свободно переходя от атональности к тональности. Очень хорошо звучал камерный ансамбль, несмотря на то, что оркестровые музыканты выступали в непривычной для них роли солистов. Каждый инструмент, кроме двух скрипок, был единственным и спрятаться ни за кем было невозможно.

Все инструменталисты продемонстрировали, что в оркестре Новой Оперы сидят истинные мастера. Но при прочих равных, я хочу особо отметить исполнителя на ударных Виктора Сыча, который твердой рукой держал весь непростой ритмический фундамент партитуры, оставаясь при этом ещё и виртуозом на литаврах. Будет несправедливым не назвать остальных оркестрантов. Это Елена Иванова и Александра Конова (скрипки), Александра Тельманова (альт), Наталья Пустоварова (виолончель), Юрий Прялкин (флейта), Тарас Золотько (гобой), Юлия Климова (кларнет), Ольга Сычёва (фагот). Павел Кондрашов (контрабас), Денис Володичев (валторна), Людмила Янчишина (арфа), Наталья Казакова (челеста), Александр Жиленков (фортепиано)..

Невероятно жаль, если администрация театра и министерство культуры не найдут возможности выкупить права хотя бы на десяток спектаклей.

Владимир ОЙВИН
Фото - Д. Кочетков / Новая опера

09/09/2014 - 01:39   Классическая музыка   Новости
Посвящение в студенты первокурсников Академического музыкального колледжа при Московской консерватории им. П. И. Чайковского (до сих пор в обиходе именуемого Мерзляковкой по названию переулка, в котором оно расположено) состоялось 2 сентября 2014 г. в Клину в Музее-заповеднике Чайковского.

Эту традицию возродил художественный руководитель Государственного академического симфонического оркестра России им. Е. Ф. Светланова, выпускник Мерзляковки дирижер Владимир Юровский. Вот уже третий раз после перерыва состоялся этот торжественный акт посвящения в студенты, который завершился концертом Госоркестра им. Светланова, исполнившим для них сочинения Чайковского: «Вариации на тему рококо» (солист – концертмейстер группы виолончелей оркестра Пауль Суссь) и Сюиту № 4 «Моцартиану». В этот раз за пультом стоял замечательный высокопрофессиональный музыкант Михаил Юровский – отец Владимира Юровского. Второй его сын – Дмитрий руководит оркестром «Русская филармония». Всего же эта династия насчитывает четыре поколения музыкантов, три из которых дирижёрские.

Дирижёр Михаил Юровский
Дирижёр Михаил Юровский

В музее состоялась пресс-конференция, в которой приняли участие Михаил Юровский, директор Госоркестра им. Светланова Григорий Левонтин, директор музея П. И. Чайковского Галина Белонович, директор Академического музыкального колледжа при Московской консерватории Владимир Демидов и его заместитель Надежда Солдатиковва.

Михаил Юровский рассказал, что он тоже выпускник Мерзляковского училища и вспоминал как он , когда только начинал заниматься дирижированием, неделю в музее изучал рукопись оперы Чайковского «Евгений Онегин». «Работая с такой рукописью, ты прикасаешься к вечности. Выступление здесь – для меня праздник» – сказал Михаил Юровский.

Владимир Демидов сказал, что все по прежнему называют Колледж Мерзляковкой, и велика вероятность возвращения в скором времени ему названия «училище», которому исполняется 125 лет. Независимо от названия «мы сохраняем нашу главную традицию – мы любим студентов». Он напомнил, что традиция посвящения в студенты насчитывает 33 года.

Галина Белонович рассказала о приближающимся в декабре 120-летии музея, который в конце прошлого года получил статус музея-заповедника, о чём музей хлопотал много лет. Теперь площадь, занимаемая им, выросла до 60 га и включила три усадьбы, в которых бывал Чайковский: Майданово, Фроловское и Демьяново. Акция посвящения в студенты открыла ряд юбилейных мероприятий. К этой акции приурочено открытие выставки «Композиторские музеи в культурном пространстве XIX-XXI веков», которая готовилась к одноименной научной конференции. Выставку открыли к приезду студентов для того, чтобы они смогли познакомиться с историей музея и наиболее интересными экспонатами его экспозиции.

Г. Белонович посетовала, что в 2011 году была нарушена замечательная традиция – в музей не приехали участники XIV конкурса им. П. И. Чайковского. Музей обратился с письмом в оргкомитет XV конкурса с просьбой возродить эту традицию. В нее входило выступление на рояле Чайковского какого-либо лауреата конкурса и посадка березки у памятника Чайковскому. Эта традиция возникла не с Первого конкурса, и по духовному завещанию Вэна Клайберна 4 июня прошлого года от его имени Ольга Ростропович посадила мемориальную березку.

Вручение первокурсникам студенческих билетов
Вручение первокурсникам студенческих билетов

После пресс-конференции директор колледжа Владимир Демидов вручил первокурсникам студенческие билеты. Для них же была организована экскурсия по дому-музею Чайковского.

Вечером оркестр дал концерт для местных жителей. К программе дневного концерта была добавлена симфония Гайдна № 38 («Эхо»), исполненная с хорошим вкусом и очень изящно. Эмоциональной и музыкальной вершиной программы стала «Моцартиана» – очень сложное для исполнения сочинение, с которым и оркестр, и дирижёр справились блестяще. На бис прозвучал Вальс из Серенады для струнного оркестра Чайковского.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»
Фото - Илья КОНОНОВ

Быстрый поиск:
08/08/2014 - 13:38   Классическая музыка   Концерты
Заключительный, шестой концерт цикла «Все романсы П. И. Чайковского. Эпилог», проводившийся силами Молодёжной оперной программы Большого театра России, состоялся в Бетховенском зале театра 22 июля 2014 года.

Построение VI концерта-эпилога отличалось от строго хронологического принципа построения пяти предыдущих программ. В программу концерта вошли три сольных романса разных лет, вокальные квартет и трио, шесть дуэтов. Откровенно говоря, эти ансамбли вряд ли можно отнести к вершинам творчества Петра Ильича, но из всего это складывается в общий не парадный, а живой портрет композитора, который может творить и не всегда только гениальную музыку.

Неплохой зачин дал концерту своим красивым басом Даниил Чесноков, исполнивший первый сохранившийся романс 18-летнего Чайковского (стихи Афанасия Фета) «Мой гений, мой ангел, мой друг». Последовавший за ним квартет «Ночь» на стихи самого Чайковского, исполненный Ольгой Кульчинской (сопрано), Александрой Чухиной (меццо-сопрано), Богданом Волковым (тенор) и Д. Чесноковым, прозвучал весьма хорошо. Голоса певцов хорошо сочетались, хотя идеального ансамбля они ещё не достигли. Но даже с учётом этого замечания, квартет был один из интереснейших номеров программы.

Трио «Природа и любовь», написанное на стихи автора музыки прозвучало у Кристины Мхитарян, Ангелины Никитченко (обе сопрано) и Юлии Мазуровой (меццо-сопрано) менее убедительно из-за не сложившегося ансамбля со стороны Никитченко. Хотя её большой оперный голос звучал в этот раз более компактно, чем в предыдущих концертах цикла, но до нужных камерных кондиций она в этом ансамбле еще не доросла. А вот у Мхитарян и Мазуровой ансамбль сложился здесь гораздо лучше.

Андрей Жилиховский, Кристина Мхитарян
Андрей Жилиховский, Кристина Мхитарян

Хорошо прозвучал у Ю. Мазуровой романс Антона Аренского на стихи П. Чайковского. Её голос в последнее время приобретает всё больше красок в нижнем регистре, что очень удачно оттенял аккомпанемент виолончели в исполнении Михаила Шумского. Вообще, тембр виолончели наиболее близок человеческому голосу и очень украшает исполнение.

Затем были исполнены три номера из двенадцати «Персидских песен» Антона Рубинштейна на стихи Мирзы-Шафи в переводах с немецкого П. Чайковского. Для концерта были выбраны номера разного характера. Великолепное владение красивым пиано и тонкой филировкой звука в лиричном романсе «Не будь сурова» показал Богдан Волков. Романс «Нас по одной дороге», более чем наполовину состоящий из вокализов, очень красиво прозвучал у Ольги Кульчинской. В романсе «Клубится волною кипучею Кур» перед Даниилом Чесноковым стояла непростая задача – уйти от привычной шаляпинской его трактовки. И он с ней справился. Если у Шаляпина романс пронизан драматизмом воспоминаний, то у Чеснокова он звучит куда как оптимистичнее. У него это гимн-воспоминание яркой любви. Такая интерпретация Чеснокова оказалась убедительной.

Как всегда интересен был и вокально, и сценически выпускник Молодёжной программы Григорий Шкарупа в жанровой миниатюре на стихи Льва Мея «Как наладили: Дурак», написанной Чайковским, вероятно, не без влияния Мусоргского.

Завершение первого отделения стало, по моему мнению, и вокальным, и эмоциональным центром концерта. Андрей Жилиховский исполнил последний романс Чайковского «Снова, как прежде, один…» (стихи Д. Ратгауза) безупречно, с прекрасным вкусом. Поражает стремительная эволюция певца. Жилиховский пришел в Молодёжную программу провинциалом с красивым голосом, но, как говорится, «без царя в голове» – похоже, что его заботил только вокал и мало интересовал смыл текста. Но уже в конце первого года занятий в Программе ситуация изменилась кардинально. Самое главное, что его вокал стал очевидно осмысленным. Жилиховского стало интересно не только слышать, но и слушать. Заметно улучшилась дикция. Появился вкус, стали уходить провинциальные манеры, стало строже поведение на сцене. И всё это на фоне растущего, всё более умелого и красивого вокала. В течение второго года Жилиховский продолжал так же заметно эволюционировать в правильном направлении, и в заключительном концерте сезона перед слушателями предстал молодой мастер. И это не только моя оценка. В этот день Андрей Жилиховский, вместе с Ольгой Кульчинской и Юлией Мазуровой, приказом генерального директора Большого Владимира Урина были зачислены в труппу. Об этом по окончании концерта объявил художественный руководитель Молодёжной оперной программы Большого театра Дмитрий Вдовин.

Программа второго отделения состояла из Шести дуэтов ор. 46 перед которыми К. Мхитарян вместе с Павлом Валужиным (тенор) очень искренне исполнили дуэт Ромео и Джульетты на стихи А. Соколовского (из Шекспира). У них получился не просто концертный номер, но небольшая сцена прощания любимых с элементами актерской игры. В ней инициатива была, безусловно, в руках Мхитарян, но вокально и тенор Валужина был хорош.

Маквала Касрашвили
Маквала Касрашвили

Исполнения Шести дуэтов ждали с особым интересом, потому что в первом и последнем дуэтах была заявлена живая легенда Большого театра Маквала Касрашвили. Недавно она великолепно пела в концерте в честь юбилея Ирины Богачевой и участие в двух дуэтах с Юлией Мазуровой: «Вечер» и «Рассвет» на стихи И. Сурикова подтвердило, что в камерном репертуаре Касрашвили сохраняет прекрасную форму. Её мастерство, вкус и филигранная отделка деталей восхищает. Сам процесс работы над этими дуэтами стал щедрым подарком молодой певице, получившей неожиданный мастер-класс.

Исполнение «Шотландской баллады» на стихи А. Толстого Марией Лобановой и Андреем Морозовым трудно назвать успехом. Лобановой никак не удаётся свой большой оперный голос заключить в рамки камерного пения. Голос её все время форсирован. Более того, Лобанова вынуждает форсировать голос и своего партнера.

В дуэтах лучше зазвучала А. Никитченко. В «Слезах» на стихи Ф. Тютчева ей удалось составить ансамбль с ярким вокалом Александры Чухиной. Еще органичнее получился у Никитченко ансамбль с мощным тенором Арсения Яковлева в дуэте «Минула страсть» на стихи А. Толстого.

Замечательный ансамбль сложился у О. Кульчинской и А. Чухиной. Они зажигательно исполнили «В огороде, возле броду…» на стихи И. Сурикова (из Шевченко) и тонко, со вкусом на бис спели «Вечер», в котором не уступили Касрашвили и Мазуровой.

Партии фортепиано исполнили профессор Семен Скингин, Елизавета Дмитриева и Валерия Прокофьева. В этом концерте аккомпанемент был предельно тактичен, но особо хочу отметить вкус, тонкость и обилие фортепианных красок у Е. Дмитриевой.

В целом концерт-эпилог цикла впечатлил своим высоким вокальным качеством и ровностью состава участников, в чем основная заслуга Дмитрия Вдовина.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»

23/06/2014 - 08:38   Классическая музыка   Концерты
Третий и последний день Второго цикла просветительских концертов «Владимир Юровский дирижирует и рассказывает» под общим названием «Истории с оркестром. Похитители огня» 10 июня, как и два предыдущих, прошёл в Концертном зале им. П. И. Чайковского.

Можно согласиться с самооценкой Владимира Юровского, что программа последнего дня цикла заметно более академична, нежели первых двух. Первой в этот вечер прозвучала симфоническая поэма Ференца Листа «Прометей». Её музыка не произвела на меня сильного впечатления. Она весьма характерна для творчества Листа этого периода среднего возраста, когда он, в силу своего служебного положения при веймарском герцогском дворе пишет много заказной музыки. Она мастеровито сделана, помпезна, но не очень глубока. Она скорее изобразительная, чем философская, в отличие от более поздней, к примеру, «Фауст-симфонии». Это был тот случай, когда вступительное слово Юровского было интереснее, чем предваряемая им музыка.

Владимир Юровский
Владимир Юровский

Прозвучавшая следом за помпезной поэмой кантата молодого Камиля Сен-Санса «Свадьба Прометея» внесла в серьезную, а порой трагическую атмосферу мифа, долю хорошего юмора. Кантата написана для анонимного конкурса к Парижской технической выставке 1867 года в ознаменование 15-летия правления Наполеона III. Никому не известный Сен-Санс этот конкурс выиграл, но кантата так и не была исполнена, как ему сказали, в виду большой сложности партитуры. Более того, автору наполовину урезали премию.

Но интереснее оказались не эти исторические детали, а как показывает вся история человечества, содержание самой кантаты, в которой Прометей якобы сочетается «мистическим браком» с женским существом, воплощающим собой «человечество». После чего они дуэтом восхваляют технический прогресс, Вторую империю и правление Наполеона III, благодаря которому все это и происходит. Не нужно обладать сверхглубокой памятью, чтобы узнать здесь похожие интонации сталинских лет. Примеров можно привести множество. Приведу пару наиболее известных опусов, которые принадлежат перу выдающихся композиторов: «Здравица» Сергея Прокофьева и «Песнь о лесах» Дмитрия Шостаковича. Еще недавно эти аллюзии у большинства недалеких наших соотечественников могли вызывать только снисходительную улыбку, но сегодня, когда кощунственная идея переименования Волгограда нашла поддержку у президента России, уже не до смеха. В эту картину вписывается и стихотворение Гомиашвили, прочитанное Филиппенко как яркий образец суперхолуйства, до которого можно докатиться в верноподданническом раже.

Музыкально все это было весьма забавным и даже интересным, тем более в этой кантате превосходно солировали Эллисон Бэлл и Борис Пинхасович. А вот тенор Евгений Либерман выглядел на их фоне весьма невзрачно. И опять прекрасно прозвучал Камерный хор Московской консерватории.

Следующим номером были две песни, написанные Францем Шубертом и Гуго Вольфом на одно и то же раннее стихотворение Иоганна Вольфганга фон Гёте. Причем оно было прочитано Филиппенко дважды: перед Шубертом и перед Вольфом. Эти две песни написаны с 70-летним перерывом и естественно звучат очень по-разному – более гармонично у Шуберта, и драматически напряженно у Вольфа. В их исполнении проявилось понимание различной музыкальной природы этих авторов, которое очень точно показал, несмотря на свою молодость, Борис Пинхасович, ставший одним из главных для широкой публики открытий этих концертов. Это показали бурные аплодисменты и выкрики «браво» после исполнения песни Вольфа.

Замечательным получился и финал цикла, который как бы замкнул музыкальную арку фестиваля, переброшенную от бетховенского балета «Творения Прометея» к блистательно исполненной его Третьей «Героической» симфонии, которую Юровский замечательно слепил по форме. Уже не в первый раз исполнение Владимиром Юровским бетховенских симфоний становится событием, выходящим за рамки обычного понятия успеха. После его интерпретации начинаешь слышать эти симфонии по-иному. Свойством, объединяющим эти трактовки, с моей точки зрения, является их графичность, открывающая какие-то новые грани в хорошо известной музыке. Так было после исполнения В. Юровским Девятой симфонии Бетховена, так получилось и сейчас. Он снял с «Героической» привычный налет акцентированной ходульной пафосности и показал в ней лирико-драматические человеческие грани. В посвящении симфонии «великому человеку» акцент переместился с «великого» на «человека».

Ярчайшее впечатление от исполнения «Эроики» полностью перевесило все структурные просчеты, которые, по моему мнению, имели место в составлении программы цикла, и оставило ощущение грандиозности события, свидетелями которого нам посчастливилось быть.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»
Фото - Сергей БИРЮКОВ

Про первый день | про второй день

21/06/2014 - 16:19   Классическая музыка   Концерты
Второй просветительский концерт цикла «Истории с оркестром. Похитители огня», состоявшийся 9 июня, был посвящен Прометею только наполовину.

Другая половина посвящалась его окружению: Пандоре и Океанидам, или вообще имела весьма косвенное отношение к общему сюжету цикла 2014 года.

Значительную часть времени концерта заняла декламация. Чулпан Хаматова и Александр Филиппенко читали фрагменты из Гесиода и почему-то из поэтической драмы «Прометей» Вячеслава Иванова, кроме названия мало что имеющей общего с либретто оперы Габриэля Форе, которое раскритиковал Юровский. Чтецкая часть программы второго дня вызвала у меня много нареканий. Мне кажется неудачным подбор артистов. Уж очень их манеры не корреспондировали друг с другом. Нарочито высокопарная, с придыханиями, манера Чулпан Хаматовой, более соответствовала древнегреческим текстам, пусть и в переводе на русский язык, чем приземленная манера Александра Филиппенко, вдобавок иногда пересыпавшего текст своими ерническими репликами в стиле не то Зощенко, не то одесского Привоза, уж никоим образом не вписывающимися в общую эстетику темы цикла. И вообще, литературной части цикла не хватало руки опытного режиссёра.

Александр Филиппенко, Чулман Хаматова и ГАСО п/у Владимира Юровского
Александр Филиппенко, Чулман Хаматова и ГАСО п/у Владимира Юровского

Опять, как и первый концерт цикла, качество исполнения музыки было намного выше исполнения его литературной части.

Есть претензия и к построению музыкальной части. Мне непонятно, зачем разнесли по разным отделениям две части оперы Форе, что явно сказалось на цельности их восприятия. Вступление к III действию и хор Океанид, несмотря на великолепное исполнение коллективом «Мастера хорового пения», прошли как-то смазанно.

Я не понял внутреннего обоснования причины включения в программу концерта «Лулу-сюиты» Альбана Берга, кроме опять же чисто формального названия литературного источника оперы Берга «Ларец Пандоры». С точки зрения музыки и ее исполнения это была прекрасная и очень интересная часть вечера. Великолепен был и Владимир Юровский, и оркестр. Блистательно исполнила сольную партию британское сопрано Эллисон Белл. (Она же прекрасно солировала в «Кортеже Пандоры» Форе.) Этот номер в таком исполнении мог бы стать центром любой, самой изысканной концертной программы, но здесь он потерялся в нагромождении несметного для одного концерта числа интереснейших номеров. Мне кажется, что отсутствие «Лулу-сюиты», даже так великолепно исполненной, в программе концерта не сказалось бы отрицательно на всей концепции цикла. Более того, сняла бы часть перегрузки с её программы.

Лично для меня этот цикл В. Юровского связан с несколькими приятными музыкальными открытиями. В программе первого дня это уже упоминавшиеся в рецензии на первый концерт три акта из оперы Карла Орфа «Прометей». Во втором концерте таким открытием стала необыкновенной красоты симфоническая поэма Яна Сибелиуса «Океаниды» («Духи волн»). Совершенно неожиданно романтичный Сибелиус продемонстрировал виртуозное владение импрессионистичной манерой оркестрового письма, успешно избежав соблазна влияния «Моря» Дебюсси.

В концерте прекрасно выступили с сольным, если можно так сказать про хор, номером «Мастера хорового пения» (художественный руководитель и главный дирижёр – Лев Конторович, который и дирижировал ими в концерте). Они a capella безупречно исполнили хор Сергея Танеева «Прометей» из цикла «Двенадцать хоров на стихи Якова Полонского», раскрыв для слушателей всю красоту этого, к сожалению, редко звучащего сочинения. Одного такого выступления достаточно, чтобы понять, насколько оправдано название этого коллектива – Академический Большой хор «Мастера хорового пения». Это действительно мастерство высочайшего класса. Смею утверждать, что на сегодня этот хор – лучший по дикции из всех больших, да и камерных хоров Москвы. Надо отдать справедливость слушателям, которые, несмотря на уже изрядную усталость, наградили «Мастеров хорового пения» громкой и продолжительной овацией, даже вызвавшей весьма лестную реплику Юровского в адрес хора.

«Истории с оркестром. Похитители огня»
«Истории с оркестром. Похитители огня»

Ярчайшим в прямом и переносном смысле явлением стало исполнение последнего номера программы второго дня цикла. Это было знаковое для Александра Скрябина сочинение «Прометей: Поэма огня» для оркестра, фортепиано, хора, органа и световой клавиатуры. Это единственное сочинение Скрябина, в котором он пытался реализовать идею о соответствии высоты звука и цвета.

Исполнению скрябинского «Прометея» предшествовали и слово Юровского, и театр одного актера, разыгравшего в двух лицах диалог ученика (Скрябина) и учителя (Танеева), записанного Леонидом Сабанеевым. Вот здесь Филиппенко был хорош!

Исполнители самой «Поэмы огня» на этот раз решили попытаться воплотить небесспорную идею Скрябина максимальными современными техническими возможностями. На сегодняшний день это мог бы быть компьютер, формально переводящий ноты в соответствующие ей цвета по заложенной программе. Но как сказал Юровский, они решили идти полностью за Скрябиным и оставили исполнителя партии света с клавиатурой синтезатора, которая в соответствии с партитурой включает клавишей те или иные прожекторы.

Музыкально поэма Скрябина была исполнена превосходно. Безупречны были оркестр и хор, замечательно исполнил фортепианную партию Алексей Володин. В это время сцену, погруженную во тьму, освещали вспышки прожекторов разных цветов. Другие в более медленном темпе освещали глубину зала. Не могу сказать, чтобы эта игра цветов что-то добавила к моему эмоциональному восприятию музыки, но я ожидал какого-то сюрприза в финале, и даже предполагал какого. Именно такой сюрприз и произошел, но его эффект превзошел все мыслимые ожидания. С последним аккордом зал был залит ослепительным ярчайшим белым светом всех доступных прожекторов, что вызвало просто рёв зала, в едином порыве вскочившего со своих мест и разразившегося громовыми аплодисментами.

Слушатели, а можно сказать и зрители, досидевшие до конца этого более чем трёхчасового действа, были вознаграждены за свое долготерпение ярчайшим эмоциональным взрывом в финале.

Владимир ОЙВИН, «Новости музыки NEWSmuz.com»
Фото - Сергей БИРЮКОВ

Про первый день читайте здесь | про третий день читайте здесь.

Страницы