Ковент-Гарден

18/03/2020 - 02:10   Classic   Концерты
"Мадам Баттерфляй в безупречной постановке Антони Мингеллы (Anthony Minghella) в седьмой раз вернулась на сцену Английской Национальной оперы до отмены концертов из-за коронавируса.

Режиссер фильма «Английский пациент» и обладатель Оскара Мингелла создал только одну оперу - «Мадам Баттерфляй», в которой паритет между музыкой, текстом, пением, игрой соблюден настолько идеально, что даже пение на английском не вызывает нареканий.

Кукла-сын, Натали Романив и  и Стефани Виндзор-Льюис как Сузуки
Кукла-сын, Натали Романив и и Стефани Виндзор-Льюис как Сузуки

Спектакль, впечатляющий визуально, насыщенный захватывающей смесью кинематографического имиджа и традиционного японского театра с вкраплениями трогательно вписанных элементов кукольного театра, несет в себе печать таланта его создателей. После смерти Мингелла в 2008 году его жена Кэролин Choa (Carolyn Choa) восстановила спектакль, оставаясь верной творческим концепциям своего мужа. Она была и остается и хореографом спектакля. Эта постановка завоевала престижный приз Best New Opera. Режиссёр обновлённой версии - Глен Шепперд (Glen Sheppard).

Начало, как и финал, впечатляющи: красный экран широкоформатного кино, на фоне которой появляется Чио Чио Сан в белом свадебном платья, опоясанном четырьмя красными поясами, растянутыми в разные стороны. Трагическая сцена ритуального самоубийства завершит ее жизнь, и снова красные пояса «ручейками крови» разбегутся в разные стороны. Исполнена эта сцена очень достойно, деликатно и эстетически красиво.

Темный зеркальный потолок, в котором отражаются легкие раздвижные панели; лепестки роз, нанизанные на нити, как занавес, разделяют сцену - граница между обыденностью и возвышенностью; невидимые исполнители в черных одеяниях на темном фоне, в руках которых кукла превращается в очаровательное дитя, а белые фонари «танцуют». Декорации дизайнера Михаила Левина, освещение Питера Мамфорда (Peter Mumford) по-прежнему работают великолепно, и только костюмы Хана Фенга (Han Feng) слегка устарели!

Натали Романив
Натали Романив

Кастинг - превосходен. Главную роль исполнила популярное валлийское сопрано Натали Романив (Natalya Romaniw). Она, как говорят англичане, «украла» шоу, столько аплодисментов, столько зрительского внимания! Она безупречно смешивает свой мягкий, бархатный голос с душераздирающей музыкой Пуччини, что звучит почти волшебно, ее исполнение Un Bel Beldie Vedremo трогательно. Романив сыграла пятнадцатилетнюю девочку реалистично и правдоподобно.

Валлийское сопрано Натали Романив и американский тенор Дмитрий Питтас
Валлийское сопрано Натали Романив и американский тенор Дмитрий Питтас

Американский тенор Дмитрий Питтас (Dimitri Pittas) в роли Пинкертона и Стефани Виндзор-Льюис (Stephanie Windsor-Lewis) в роли Сузуки - выразительны. Родерик Вильямс (Roderick Williams), американский консул, чье профессиональное достоинство вступило в противоречие с его собственными чувствами, был искренен в своем сопереживании.

Дирижер Мартин Брэббинс (Martyn Brabbins) компетентно управляет оркестром Английской Национальной оперы, а музыканты мастерски исполняют великолепную музыку Пуччини.

Если эта опера и заслуживает критики, но только в плане аморального, ложного характера брака Пинкертона. Это далеко не мой любимый оперный сюжет. Но из песни слова – не выкинешь. Из истории – страницу не вырвешь. Сама же постановка Мингеллы настолько мастерски исполнена и настолько ошеломляющая, что давно стала в оперных кругах примером роскошной, кинематографической экстравагантности на театральной сцене.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Jane Hobson

09/03/2020 - 15:31   Classic   Новости
Испанский тенор Пласидо Доминго, обвиняемый в сексуальных домогательствах, отказался от партии Дон Карлоса в лондонском Королевском оперном театре.

Королевский оперный театр заявил, что с Доминго была достигнута взаимная договоренность о том, что он не будет петь Джузеппе Верди в июле.

Это последнее в череде отмен выступлений Пласидо Доминго за последние недели, поскольку многие театры пересмотрели свои связи с испанской звездой. Выступления Доминго были отменены в таких городах, как Токио, Мадрид и Сан-Франциско.

Placido Domingo
Placido Domingo

Королевский оперный театр подчеркнул, что он не получал никаких заявлений о неправомерных действиях Доминго во время его пребывания в театре, и сказал, что он «сочувствует» его причинам ухода.

В театре добавили, что 79-летний Доминго является «выдающимся певцом и артистом, и мы очень благодарны за его поддержку и приверженность на протяжении многих десятилетий».

Утверждения о сексуальных домогательствах против Доминго всплыли в прошлом году в двух статьях Ассошиэйтед Пресс.

Многие комментаторы, политики и коллеги из Европы изначально защищали Доминго, даже несмотря на то, что американские компании стремительно отменили выступления и разорвали связи с певцом после обвинений в притеснениях.

На прошлой неделе Доминго извинился «перед любым коллегой, которого я заставил чувствовать себя некомфортно или страдать от того, что я сказал или сделал… Но я знаю, что я сделал, и я снова отрицаю это».

Королевский оперный театр сказал, что замена Доминго будет объявлена ​​в должное время.

Отметим, что выступление Пласидо Доминго в Большом театре не отменено, он будет петь Жоржа Жермона в «Травиате» 23 и 26 апреля.

Быстрый поиск:
28/02/2020 - 04:56   Classic   Концерты
Запутанная постановка и музыкальное великолепие – это «Луиза Миллер» Верди на сцене Английской Национальной оперы.

В оркестровой яме дирижер Александре Джоэле (Alexander Joel) уверенно проводит увертюру, музыканты создают свою драматическую магию к первой социальной драме в творчестве Верди, источником создания которой послужила известная трагедия Шиллера «Коварство и любовь». Зритель настроен на драму. И в это время на сцене появляются мальчик и девочка (популярное режиссерское клише, неуместное и изрядно поднадоевшее – наши герои в 10-летнем возрасте), которые, вооружившись черными фломастерами, замазывают с обеих сторон безукоризненно белые порталы сцены черными сердцами и словами любовь. Это неожиданное вторжение детей и граффити настолько некстати, как и черные подтеки на белых стенах – в течение всего спектакля; испуганные маски, распятие, зависшее кверху тормашками, раздевания – не месту и не ко времени, танцовщицы-рептилии и хор клоунов, что в итоге принимать естественно происходящее на сцене не получается.

Хор и отец Луизы баритон Олафур Сигурдарсон
Хор и отец Луизы баритон Олафур Сигурдарсон

Это все - из какой-то другой оперы, к Луизе Миллер не имеющий никакого отношения.

Эта опера довольно редко появляется на сценах, даже несмотря на то, что имеет достаточно четкую структуру и производит неотразимый эффект от своей свежей начальной сцены до мрачной развязки. К сожалению, приглашённая из Праги режиссер Барбора Хоракова была больше озадачена реализацией своих режиссерских идей, нежели тем, как они (идеи) могут (или не могут) эмоционально взаимодействовать с историей. В программке она пыталась объяснить, что хотела подчеркнуть, каким образом это психологическая драма влияет на личность персонажа, его развитие, в том числе и с точки зрения настроения населения в тирольской деревне 17-го века, где должно бы происходить действие.

Луиза - сопрано Элизабет Ллевеллин и Вурм - бас Соломон Говард
Луиза - сопрано Элизабет Ллевеллин и Вурм - бас Соломон Говард

Но если пьеса Шиллера – это трагедия коррумпированного правления и разрушенной любви, как и работа Верди, правда – в меньшей степени, то Хоракова нашла способы абсолютно разрушить эту идею; она блокирует Шиллера и Верди в самом начале. В этой опере нет ощущения времени и места. Несмотря на то, что пять главных героев составляют хотя и разные классы социального общества, они одеты и действуют так, как если бы они только что прилетели с разных планет. Певцы на протяжении всего спектакля просто героически борются за своих героев, вынужденно оказавшихся по воле режиссера в пределах невнятной и скучной сценической оправы. Но - такое пение зрители Колизея не слышали в течение достаточно долгого времени!

Соломенное распятие
Соломенное распятие

Четыре танцора в масках прыгают на сцене вокруг клинически белого дизайна Эндрю Либермана (Andrew Lieberman), они представляют управляющего Вурма (в переводе – Червь), который, как гласит Хоракова, «представляет собой тьму, которая находится внутри всех нас». Видимо поэтому он остается жить, вопреки либретто. Белые декорации периодически замазываются/размазываются черной краской, иногда ее столько много, что она стекает по этим белым стенам, и когда к ним прислоняются герои… Как сказал мой сосед слева: «И не пытайтесь понять, что это значит! Закрыть глаза и слушать!»

А слушать было что! Оркестр под руководством Александра Джоэла раскрывает все великолепие партитуры Верди. Богатое, но утонченное сопрано Элизабет Ллевеллин (Elizabeth Llewellyn) в роли Луизы источает страсть и искренность, в то время как Олафур Сигурдарсон (Olafur Sigurdarson), который играет ее отца, старого солдата, переживает вместе со своим героем трогательные моменты в жизни в своей дочери. Знаменитая ария тенора в третьем акте спета с сиянием, лирикой и силой корейским тенором Дэвидом Чонхун Ким (David Junghoon Kim).

Родольфо - потрясающий корейский тенор Дэвид Чонхун Ким
Родольфо - потрясающий корейский тенор Дэвид Чонхун Ким

Якобы злой граф Уолтер в исполнении Джеймса Кресуэлла (James Creswell) поет с глубиной и ясностью, в то время как его коллега - бас Соломон Говард (Soloman Howard) звучит великолепно и неотразим в роли помощника графа Вурма. Кристина Райс (Christine Rice) поет Федерику, «другую женщину», вокально стильную и удивительно правдоподобную, а Лаура, подруга Луизы в исполнении Надин Бенджамин (Nadine Benjamin) – изысканна и искренна в своем желании помочь девушке.

Дэвид Чонхун Ким и Элизабет Ллевеллин - спектакль завершен!
Дэвид Чонхун Ким и Элизабет Ллевеллин - спектакль завершен!

Все они выразительно используют четкий, не бессмысленный перевод Мартина Фитцпатрика (Martin Fitzpatrick).

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

14/02/2020 - 04:07   Classic   Концерты
В новом возрождении «Кармен» на сцене Английской Национальной оперы, как и раньше, много насилия, хотя нельзя не отметить, что она по-прежнему убедительна, динамична и вызывающа.

Известный каталонский режиссер Каликсто Биейто (Calixto Bieito), известный своими радикальными интерпретациями классических опер, поместил героев оперы «Кармен» в 1970-е, последние годы правления Франко, когда мужчины были грубыми солдафонами, если не становились тореадорами, а женщины - их собственностью.

Дерзкая  Кармен Юстины Грингите
Дерзкая Кармен Юстины Грингите

Постановка построена на контрастах: пустая сцена первого акта, на которой за исключением флагштока и телефонной будки, нет ничего, но в какие мгновения эта пустота и происходящее на сцене превращаются в визуальную изысканность. На фоне безрадостных декораций Альфонса Флореса (Alfons Flores) и безликих серых халатов, в которые одеты работницы фабрики, потрясают воображение несколько сценических моментов, ставшими еще более значительными, яркими в мрачном освещении Бруно Поэта (Bruno Poet). Атмосфера густого мужского шовинизма пропитывает все действие. Вся постановка, местами явно извращенная, каким-то образом проливает свет на природу этого явления, мрачно намекая на крайности человеческого поведения в определённых обстоятельствах. Основной посыл, которые пытается донести до зрителя режиссер, проистекает из понимания Биейто настойчивой, необузданной, грубой природы мужской сексуальности. Хотя есть ощущение, что режиссер слегка переусердствовал.

Mеццо-сопрано Юстина Грингите и тенор Шон Паниккар: Кармен и Хосе
Mеццо-сопрано Юстина Грингите и тенор Шон Паниккар: Кармен и Хосе

Хосе американского тенора Шона Паниккара (Sean Panikkar) кажется слишком подавленным, смущенным, его ярость - неубедительна. Роль Кармен вновь исполнила литовское меццо-сопрано Юстина Грингите (Justina Gringyte). После окончания Литовской академии музыки она училась в Уэльском королевском колледже музыки и драмы и в Национальной оперной студии в Лондоне. В 2011-13 годах была участницей Программы для молодых артистов при Королевской оперы. На сцене АНО дебютировала в «Риголетто» в 2014 году в роли Маддалены. Ее Кармен спета великолепна. Это сладострастная Кармен с чарующим зноем своих насыщенных тонов меццо! Но мы не можем понять, что заставляет Кармен делать то, что делает. Обожание? Манипуляция? Отчаяние? Финальная сцена оказалась страшной в своей правдивости и жестокости и вызвала всплеск зрительской симпатии к запутавшимся в своих страстях любовникам.

Шон Паниккар как Хосе и Нардус Уильямс как Микаэла
Шон Паниккар как Хосе и Нардус Уильямс как Микаэла

Эшли Рич (Ashley Riches) превосходно исполняет жаждущего славы Эскамильо, вложив в свою роль тореадора и флирт с Кармен больше смысла, чем это даже было возможно. Нардус Уильямс (Nardus) Williams – душераздирающая Микаэла.

Эшли Рич  в роли Эскамильо
Эшли Рич в роли Эскамильо

В этот вечер великолепно играл оркестр под дирижированием гостьи, музыкального директора из театра Сао Педро Валентины Пелегги (Valentina Peleggi). Она провела спектакль с огромной энергией и решительностью: восхитительно дерзкая и быстрая прелюдии; экспансивный испанский танец и чувствительное восприятие изменений драматической температуры на сцене во время всего спектакля. Музыканты Английской Национальной оперы были в отличной форме!

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton Pho и Richard Hubert Smith

05/01/2020 - 04:28   Classic   Концерты
На сцене Английской Королевской оперы в эти дни идет очередное возрождение постановки «Травиаты» Ричарда Эйра, триумфально отмечающей свое 25-пятилетие. В этот раз на главные роли приглашены армянские солисты: сопрано Рачуи Бассенц как Виолетта и тенор Липарит Аветисян в роли Альфредо.

Декорации Боба Кроули (Bob Crowley) живописно представляют Париж XIX века: роскошные гостиные в золотом и малиновом цветах, загородная вилла в голубых оттенках. Женщины кружатся в ярких платьях, мужчины во фраках… Осталось совсем немного - оживить эти прекрасные картины, и за долгую историю этой постановки даже на моей памяти сохранились яркие, незабываемые моменты из «Травиаты».

Но на открытии спектакля армянской певице Рачуи Бассенц, обладательнице мягкого завораживающего сопрано, с ее идеальной техникой, с ее замечательными пианиссимо зажечь публику как-то не удалось, впрочем, как и остальным солистам. Этот спектакль был лишен эмоций.

Виолетта - сопрано Рачуи Бассенц
Виолетта - сопрано Рачуи Бассенц

Ее Альфредо - сладкий тенор Липарит Аветисян, но в их отношениях нет никакого намека на любовь, чувства, страсть. Легендарному звенящему баритону Саймону Кинлисайд (Simon Kleenlyside) в роли отца Альфредо не хватало энергии, хотя в третьем акте ему удалось приподнять планку актерского мастерства.

Виолетта (сопрано Рачуи Бассенц) и барон (аргентинский баритон Герман Е. Алькантара)
Виолетта (сопрано Рачуи Бассенц) и барон (аргентинский баритон Герман Е. Алькантара)

Второстепенные персонажи, такие, как Аннина в исполнении Сары Принг (Sarah Spring) и Тимоти Дауокинз (Timothy Dawkins) как доктор тоже не впечатлили. Флора в исполнении меццо-сопрано Стефани Уэйк-Эдвардс (Stephanie Wake-Edwards) казалась и не игривой вовсе, а скорее недовольно-раздражительной. К сожалению, им не помог дирижер Даниэль Орен (Daniel Oren). Cкажем так!

Тенор Липарит Аветисян в роли Альфредо. Без эмоций.
Тенор Липарит Аветисян в роли Альфредо. Без эмоций.

Говорят, чтобы написать объективную рецензию, надо увидеть первый и последний спектакль. Надеюсь, что публике финального представления повезет больше, чем нам. Но «Травиата» только начинает свой трёхмесячный пробег, и будущим Виолетам - азербайджанской сопрано Динаре Алиевой, Кристине Мкратчян, Владе Боровко и Александре Куржак есть шанс все-таки покорить аудиторию, впрочем, как и гостям из Армении, которым предстоит петь до середины января.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Catherine Ashmore

23/12/2019 - 04:37   Classic   Концерты
Три выдающихся исполнителя: Карлос Альварес (Carlos Alvarez), Грегори Кунде (Gregory Kunde) и Эрмонелла Джахо (Ermonela Jaho) встретились на сцене Ковент-Гардена в опере «Отелло», дирижер - выдающийся интерпретатор Верди, музыкальный руководитель Королевской оперы Антонио Паппано.

Постановка Кейта Уорнера, раскритикованная в 2017 году, изо всех сил как бы заискивает перед публикой в своем первом пробуждении. Многие откровенно неудачные эпизоды подправлены, но, к сожалению, лёгкая пластическая операция проблему не решила.

Усыпляюще темный, абстрактный набор Бориса Кудлички (Boris Kudlička), который обучался сценическому дизайну и дизайну костюма в Академии музыкальных искусств в Братиславе, а это - две высокие стены с передвигающимися раздвижными стенами, решетчатыми металлоконструкциями, наводящими на мысль о мавританской решетке, подчеркивает погружение Отелло во тьму, но как это не удивительно, они безлики и не создают соответствующей атмосферы. Есть только краткие красочные моменты - в Большом зале Венеции, когда выступает хор и в момент убийства Дездемоны на ярко освещенной белоснежной кровати - свет Бруно Поэт (Bruno Poet).

Карлос Альварес - идеальный Яго
Карлос Альварес - идеальный Яго

Уорнер интерпретирует события оперы условно, поразительным элементом остается белокожий Отелло. Эту роль исполняет американский тенор Грегори Кунде. Крупный, шестидесяти с плюсом роскошный мужчина с пышной гривой кудрявых седых волос имиджу главного героя соответствует как нельзя лучше. На наших глазах он превращался в монстра, и мы становились свидетелями того, как яд сомнений и ревности, услужливо преподнесённый Яго, разъедает его душу. Его голос звучит превосходно, с достаточным количеством силы во время его первого появления и во втором акте, где мы наблюдаем, как постепенно Отелло овладевает паранойя. Он также поет каждую ноту с хорошим музыкальным вкусом, чистой интонацией и четкой дикцией.

Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо (Дездемона) в первом акте
Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо (Дездемона) в первом акте

Но откровенно уродливая постановка, в которой режиссер Кейт Уорнер (Keith Warner) вводит такой бездарный финальный фрагмент, когда грозный муж, появившийся в спальне жены с обнаженным, сверкающим острием кинжалом, пытается задушить Дездемону в более чем странной позе: певица сползает с кровати головой вперед, часть тела и ноги ее еще остаются на кровати, и в этот момент оружие мести великого воина – подушка – настигает свою жертву. Завершается эпизод невесть откуда взявшимся «пером», которым он чиркает себя, и затем умирает, распластавшись в луже собственной крови. Весь этот натурализм, неубедительный и бессмысленный, опустил главных героев большой трагедии до банального уровня бытовой поножовщины.

Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо как Дездемона в финале
Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо как Дездемона в финале

Но в музыкальном отношении это уникальный спектакль. Необычайно зрелый и спокойный капитан Кассио в исполнении Фредди де Томмазо (Freddie de Tommaso) и Кэтрин Карби (Catherine Carby) как Эмилия. Оба подошли к своему исполнению как творцы с ярким воображением. Кассио был спет очень хорошо Карлос Альварес - идеальный Яго, он играет со своими жертвами, как кошка с мышками. Вкрадчивость в голосе и – образцовый вокал.

Капитан Кассио в исполнении Фредди де Томмазо (справа)
Капитан Кассио в исполнении Фредди де Томмазо (справа)

Эрмонелла Джахо (Дездемона) создала на сцене «сильную женщину, которая умирает из-за любви», и именно такой она ее и воплотила, и это - радикально новое толкование этой традиционной роли. Первая сцена Отелло и Дездемоны - это дуэт между равными, и, когда он начинает грубо отталкивать ее, когда его подозрения укореняются, ее ответ – возмущение и нетерпеливый гнев. Ее уход и песня ивы, как и последняя молитва завораживают красотой и пафосом. Ее звук великолепен - с парящей грацией и возвышенной эфирностью.

И в заключение. Я никогда не слышала, чтобы в любовном дуэте звучали такие виолончели, такие скрипки, милые и зловещие, подстрекали Яго изливать яд в ухо наивного Отелло. Это мой скромный панегирик в адрес маэстро Антонио Паппано, которому удалось раскрыть каждый инструментальный нюанс в этой возвышенной работе.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Alistair Muir / Catherine Ashmore

27/11/2019 - 03:41   Classic   Концерты
«Орфей» Филиппа Гласса завершил на сцене Английской Национальной Оперы серию постановок, посвященную многостороннему исследования мифа об Орфее и Эвридике.

Эта опера увидела свет в 1993 году в Америке, в Великобритании ее впервые услышали спустя двенадцать лет назад, 27 мая 2005 года на малой сцене (Linbury studio) в Королевской опере. И вот сейчас, в ноябре, она идет на сцене лондонского Колизея.

Опера Гласса основана на увлекательном пересказе французским писателем поэтом и драматургом Жаном Кокто (Jean Cocteau) фильма «Орфей» (1950). Текст написан на французском языке и непосредственно, слово в слово, взят из фильма и переведен на английский режиссером Нетией Джонс и Эммой Дженкинс (Netia Jones и Emma Jenkins).

«Орфей» состоит из двух частей и восемнадцати сцен под названием Кафе, Дом Орфея и Эвридики, шале Принцессы, кабинет комиссара, погоня. Архитектура второго акта Подземного мира напоминает какой-то разрушенный дворец в стиле барокко. Действие начинается с репризы, затем - путешествие в ад, Орфей и Принцесса, вердикт, возвращение… Примерно так. Теперь о сюжете. И это – совсем другая история, пожалуй, только один момент напоминает нам оригинальную историю Глюка: условие, при котором герои возвращаются из подземного мира.

Орфей - тщеславный поэт из Парижа, одержимый бессмертием, подстрекает на смерть своего харизматичного и более успешного соперника Сегеста. И тот погибает, сбитый мотоциклистами. В сопровождении гида-шофера по имени Хёртбиз появляется Принцесса (она же - эмиссар смерти), дабы забрать душу (и тело тоже) убитого поэта. Так она встречается с Орфеем, в которого влюбляется с первого взгляда.

Влюбленные Орфей и Принцесса (сопрано Дженифер Франс и баритон Николас Лестер)
Влюбленные Орфей и Принцесса (сопрано Дженифер Франс и баритон Николас Лестер)

Орфей женат на Эвридике, но их брак скучен, даже несмотря на то, что Эвридика ждет ребенка. Большую часть времени она проводит одна, в ожидании мужа. Тот же предпочитает слушать радио в одиночестве, особенно мистические программы. Но с недавней поры в их жизни появился новый друг, посредник между живыми и мертвыми Хёртбиз, на попечение которого Орфей с легким сердцем «скидывает» раздраженную и вечно несчастную Эвридику. Этот Хёртбиз трогательно влюбляется в Эвридику. Она – на грани смерти, но Орфей обращает на нее внимание только тогда, когда узнает, что она мертва.

Эвридика (сопрано СараТайнан), возлежащая на диване в платье той же расцветки, что и обивка дивана и обои в комнате
Эвридика (сопрано СараТайнан), возлежащая на диване в платье той же расцветки, что и обивка дивана и обои в комнате

Это Хёртбиз уговаривает Орфея спуститься через зеркальные двери в подземный мир за Эвридикой. На пути их встречаются разные фигуры, в том числе и узнаваемые исторические лица. Заседает судебный трибунал, но страсть всемогуща и в том мире, и Орфей бросается в объятия Принцессы, а Хёртбиз - Эвридики. Трибунал выносит решение. Орфей и Эвридика возвращаются в земную жизнь при условии, что он никогда не взглянет ей в лицо. Хёртбиз сопровождает их на землю. Вернувшись домой, Орфей уединяется в своей студии и по-прежнему избегает жены. В момент очередной ссоры Орфей смотрит Эвридике в лицо, и она исчезает. Хёртбиз вкладывает пистолет в руки Орфея, и тот, не мешкая, стреляет в себя. Он же обещал Принцессе вернуться!

Орфей снова в подземном мире, и снова в объятиях Принцессы, но она повелевает Хёртбизу вернуть Орфея к жизни, и они выводят его из подземелья через стеклянные зеркала - двери, и он оказываются в спальне Эвридики, скучающей в ожидании мужа. Счастливый конец. Хотя кому нужны такие отношения и такая «любовь» Орфея! Пара из подземелья возвращается в свой мир.

Но эта постановка Нэтия Джонса (Neti Jones) не столько о любви. Это амбивалентные притчи о метафизической природе творчества и художественного бессмертия, где зеркала являются дверями в загробный мир. И только с осознанием своей собственной смертности Орфей восстанавливает свою эмоциональную силу, которая позволяет ему игнорировать испытания обычной жизни. Это также размышления и о потере (смерти близких) и мимолетности бытия. Во время написания оперы Филипп Гласс, как известно, скорбел по только что умершей подруге жизни Кенди Джерниган.

Цифровые часы отсчитывают минуты и ведут нас то назад, то вперед во времени. Постоянно сменяющийся видеоряд предлагает фрагменты из оригинального фильма Кокто, спроецированного на задний план сцены, многочисленные сцены – на меньших экранах: в какие-то моменты вся сцена превращается в кинозал. Мерцающие черно-белые изображения по идее должны бы подчеркивать действие, помогать охарактеризовать персонажей, но слишком- слишком много всего происходит в одно и то же время, и цель – не всегда достигнута.

Стройные вокальные линии и прохладные, четкие текстуры явно выдают неравнодушие композитора к французской музыке и ее влияние на его творчество. Но все-таки – это лишь фоновая дорожка, незатейливая, неназойливая, расслабляющая – к происходящему на сцене действию. В партитуре Гласса нет ни одного незабываемого музыкального эпизода. Приятная, безобидная музыка, не освещающая ни характер, ни действие.

Однако партитура была проведена дирижером Джеффри Патерсон и оркестром Английской Национальной Оперы с безупречной грацией, удивительной ясностью и теплотой.

Превосходный актерский состав, в котором однозначно доминирует Принцесса в исполнении сопрано Дженифер Франс (Jennifer France) - холодная, великолепно властная и изысканная. Баритон Николас Лестер (Nicholas Lester) создает красиво-звучащий, хотя и не всегда сочувствующий образ Орфея. Энтони Грегори (Anthony Gregory) - угрюмый, привлекательный Сегесте, и Никки Спенс (Nicky Spence) с тихим голосом, как Хёртбиз, со сдержанным пылом заботящийся о сопрано Саре Тайнан (Sarah Tynan), вернее - о ее героине, раздраженной и несчастной Эвридике.

После «Орфея и Эвридики» Глюка – это, безусловно лучшее, что мы увидели, - «Орфея в аду» Оффенбаха, «Маски Орфея» Харрисона Бёртуистла, которые вызвали очень неоднозначные споры и много негативной критики, опера Гласса – достаточно стильный, порой тревожный, волнующий спектакль. И чрезвычайно монотонный… И опять неоднозначное восприятие.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

22/11/2019 - 04:09   Classic   Концерты
Три десятилетия прошло с момента постановки оперы Харрисона Бёртуистл (Harrison Birtwistle). Это интересная опера, которая была воплощена в безвкусной и самодовольной постановке Даниэла Крамера, в данный момент настоящего, но в скором времени покидающего театр художественного руководителя Английской национальной оперы.

Английская критика и публика оценивают ее не иначе, как «преднамеренный прощальный парад потворства своим желаниям и амбициям».  

Английская национальная опера представила премьеру «Маска Орфея» в Колизее в 1986 году, но затем она исчезла, хотя была признана определяющим произведением ранней карьеры Харрисона Бёртуистл и знаковой - в британской опере 20-го века.  

Я не принадлежу к числу тех, у кого остались приятные воспоминания об оригинальном произведении по той простой причине, что я не жила 33 года назад в Англии, и ее просто не видела. Но комментарии оперных старожилов говорят - то, что нам предложили в этот раз в Колизее, является просто пародией на то, что задумали Бёртуистл и его либреттист Питер Зиновьев.

 

Постановка Крамера с декорациями Лиззи Клэчен (Lizzie Clachan) – это безвкусный набор сцен, который не помогает зрителю выявить всю сложность истории про Орфея, как связку противоречивых мифов. Каждое действие на сцене повторяется трижды, и три главных героя, - Орфей, Эвридика и Аристей - представлены на сцене двумя певцами и пантомимой - человек, миф и герой.

Оттого спектакль перегружен неуместными действиями. Вместо строгого, проникающего ритуала, все, что мы получаем, - куча людей, блестящие костюмы с великолепными стеклянными побрякушками от Сваровски, очевидная настойчивость добавить в действие комедию, что совсем не удается достичь ее исполнителям.

Эпизод из оперы
Эпизод из оперы "Маска Орфея"

Но дирижер Мартин Брэббинс четко знает, что он делает. Мощная сила оркестрового письма Бёртуистл, а также самобытность и красота музыки проявляются с поразительной ясностью. Таким образом, шанс оценить великолепие большей части музыки, и это огромное достижение дирижера Мартина Брэббинса (Martyn Brabbins) и оркестра, у зрителя по-прежнему остался.

Тенор Питер Хоар (Peter Hoare) в главной роли Орфея-Человека проделал огромную неутомимую работу. Он установил стандарт для остальных актеров, включая Дэниела Нормана (Daniel Norman) в роли Орфея-мифа, Марту Фонтаналс-Симмонс (Marta Fontanals-Simmons) в роли Эвридики Женщины, Джеймса Клевертона (James Cleverton) в роли Аристея Человека и Кларона МакФаддена (Claron McFadden) в роли Оракула Мертвых.

Тенор Питер Хоар в главной роли Орфея-Человека ( в центре)
Тенор Питер Хоар в главной роли Орфея-Человека ( в центре)

Никто из них не разочаровывает, но такое музыкальное совершенство оказалось менее важным для театра, чем компания, которая поставила кристаллы. Половина пресс-релиза, посвященного премьере, была посвящена именно ей.

Кстати, две модели в костюмах дизайнера Даниэла Лисмора (Daniel Lismore) дефилировали в фойе перед выступлением, привлекая всеобщее внимание.  Это то, что сейчас наиболее важно в Колизее?

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

18/11/2019 - 04:58   Classic   Концерты
Микадо (с японского "ми" – это достопочтенный и "кадо" - врата) - древний титул японского императора и название самой популярной английской оперетты Артура Салливена – Уильяма Гилберта, английской настолько, что даже самый несведущий, несмотря на наличие японской терминологии и якобы японские имена, безошибочно опознает страну туманного Альбиона и ее обитателей.

Созданная в 1885 году оперетта находится сейчас в середине пути к своему 800-ому представлению. Больше ста лет назад этим произведением восхищались Сергей Дягилев и Игорь Стравинский.

«Микадо» - находка для режиссеров. Абсурдность, условность «японского» колорита, лиричность, но в то же время ее злободневность, тонкий, поистине английский специфичный юмор, часто выраженный в эксцентричной форме, позволяет трактовать эту оперетту как кому угодно, наполняя ее содержание актуальным, соответствующим времени комментариями, близкими и понятными именно тому зрителю, который находится сейчас в зале.

Английский зритель, мне кажется, ждет этой адаптации, хотя список упоминаемых личностей не очень-то меняется. Это члены королевской семьи и сама Королева, парламентарии, отдельные эксцентричные политики и, само собой, премьер-министр. В этот раз предметом насмешки стал блондин с взъерошенными волосами, с его неискоренимым цинизмом и страстным желанием, который вопреки логике, критике, разрыву с сестрой и братом, который в знак протеста против политики брата, сложил с себя пост министра, ведет страну к катастрофе...

Еще в начале XX века английский философ и критик Гилберт Кит Честертон сказал: «Гилберт обнажил все язвы современной Англии так, что они буквально кровоточат». Истинная правда! Кровоточат! И сто лет спустя!

Возрожденная Элейн Тайлер-Холл (Elaine Tyler-Hall) постановка комфортно чувствует себя в 30-х годах, запомнившихся англичанам высоким уровнем жизни, в «Японии», а именно - в великолепном гранд-отеле, роскошном и белоснежном, обитатели которого, как гости, так и служащие, одеты в изысканные костюмы дизайнера Сью Блэйн исключительно черно-белых тонов. Декорации Стефанос Лазаридис ослепляют белизной и роскошью.

Сцена из спектакля

Сын императора Микадо, принц и наследник, сбегает из дворца, желая избежать брака с Катишей, стареющей дамой из императорского окружения. Переодевшись, под именем Нанки Пуу, он покидает родные стены. Во время странствий молодой человек встречает красавицу Юм-Юм, благовоспитанную воспитанницу типичной частной английской школы. Молодые люди влюбляются, но девушка обручена со своим опекуном, сделавшего головокружительную карьеру от портного до Великого Палача. Поскольку служить с бывшим портным никто из приличного общества не желает, все посты прихватил себе лорд Пух-Бах, на чью долю и пришлась вся сатира, предназначенная ныне здравствующему премьер-министру.

Сорайя Мафи в роли Юм-Юм
Сорайя Мафи в роли Юм-Юм

Сюжет оперетты развивается вокруг нелепых комбинаций, любовных интриг, коррупции и взяток в вымышленном городе, что делает ее актуальной и поныне. Но мюзикл заканчивается, будем считать, счастливо для всех. Палач женится на стареющей и богатой Катише. Император Микадо, которого с почестями чествуют «народ», воссоединяется со своим сыном Нанки-Пуу, объявляет его наследником и знакомится с его молодой и красивой женой.

Музыка Салливена жизнерадостна, изобретательна. Оркестр под управлением Криса Хопкинса (Chris Hopkins) виртуозно исполнил как вдумчивые и серьёзные мелодии, так и пафосно-иронические.

Ричард Сюарт (Richard Suart) в роли Главного палача с натурой трусоватого бывшего портного - шедевр перевоплощения. Баритон Эндрю Шоа (Adrew Shore) – лорд Все Остальное (один человек в 20 различных должностных лицах) был по-английски специфичен и очень узнаваем.

John Tomlinson (Микадо)
John Tomlinson (Микадо)

Английский бас сэр Джон Томлинсон (Sir John Tomlinson) как Микадо, появляется только во второй половине этого двух с половиной часового шоу, но он прекрасно запечатлел надменного императора.

Elgan Llŷr Thomas (Нанки-Пу)
Elgan Llŷr Thomas (Нанки-Пу)

Главные роли исполняют молодые таланта Английской Национальной оперы - победители конкурса Harewood Artists. Оба певца заслуживают внимания: тенор Элган Ллир Томас (Elgan Llyr Thomas) в полосатом школьном пиджаке и с тромбоном очень хорош, легок и лиричен как несчастный Нанки-Пу. Сопрано Сорайя Мафи (Soraya Mafi) безукоризненно спела свою роль Юм-Юм.

ТЕКСТ
Yvonne Howard (Катиша) и Soraya Mafi (Юм-Юм)

Катиша – меццо-сопрано Ивон Ховард (Yyonne Howard), сияющую внешность которой не удалось скрыть под нарочито непривлекательным образом воинствующей старой девы, и пела прекрасно, и играла замечательно.

Английская «Япония» и ее император Микадо – это, что поселилось в моей памяти, кажется, навсегда. Хореография Антони ван Лааст (Anthony van Laast) – оригинальна, в постановке - масса милых приколов и шуток! «Микадо» - это такая яркая, безупречная жемчужинка, созданная замечательным режиссером Джонатаном Миллером (Jonathan Miller).

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Genevieve Girling

23/10/2019 - 05:35   Classic   Концерты
Премьера совместной с Парижской оперой комедии-буфф «Дон Паскуале» итальянского режиссера Дамиано Микиелетто состоялась в Ковент-Гардене. Её переезд в Лондон в определенной степени обязан валлийскому баритону Брину Терфель и нашей соотечественнице, лирико-колоратурной сопрано Ольге Перетятько.

Эту комедию смотреть легко, просто и весело, если ты молод, но трудно мужчинам в определенном возрасте, потому что тогда нужно принять реалии жизни, которые по сути не очень-то изменились с середины позапрошлого века. Один из лондонских критиков написал так: «Несмотря на блеск его (Доницетти) музыки, его представление о возрасте в любовных делах и бездумной уверенности молодежи имеет сардоническое качество, которое указывает на цинизм и жестокость».

Ольга Перетятько как Норина и Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале
Ольга Перетятько как Норина и Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале

Постановка Дамиано Микиелетто (Damiano Michieletto) легкая, слегка суетливая. Итальянский режиссер и его команда перенесли события XIX века в настоящие дни. Но она не о жестокости молодой женщины к 70-летнего джентльмену, который запоздало женился. Она скорее о том, что Дон Паскуале пытается навязать свою волю племяннику в выборе жены, лишает его наследства, женившись сам. Но последний отказывается подчиниться, и таким образом Паскуале преподносится урок, и разыгрывается афера с женитьбой.

Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале
Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале

Что это именно так, - ясно в третьем акте, когда Норина, фиктивная жена Паскуале, шлепает по лицу своего пожилого мужа. И мы видим на переднем плане ошеломлённое лицо старика. Но чуть позади него Норина, видимо, сама не ожидавшая от себя такого, в ужасе прикрывает рот руками, делает шаг, другой, простирает к нему руки, и кажется, вот-вот бросится просить прощения. Это секундное, но выразительное действие меняет настроение всей постановки. Норина с сожалением понимает, что перешла черту, и этот решающий поворотный момент умело обыгрывается всеми заинтересованными сторонами.

Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале и Ольга Перетятько как Норина
Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале и Ольга Перетятько как Норина

Декорации Паоло Фантена (Paolo Fantin) представляют светящуюся люминесцентными лампами, словно очерченную, неоновую крышу дома, которая зависла над чисто схематичным домом Паскуале: слева – спальня, за ней душ, а дальше – сад, посредине – гостиная с продавленным диваном, справа – кухня. Двери в дом и комнаты – существуют, они закрываются и открываются. В опере есть эпизод, где Дон Паскуале открывает невидимые половинки окна и выбрасывает одежды своего племянника, слишком надолго задержавшегося с визитом в гостях. В целом, интересная театральная идея, которая отлично работает.

Зритель впервые встречается с Паскуале Брина Терфеля в момент его утреннего моциона, когда единственная служанка, такая же старая, как он сам, но худющая, злобная и энергичная, затягивает его живот в корсет и помогает ему надеть штаны.

Ольга Перетятько как Норина
Ольга Перетятько как Норина

Норина Ольги Перетятько работает гримером в студии фотографа, а потому ей легко перевоплотиться в неотразимую красотку (какова она и есть на самом деле), стоит ей только добраться до кошелька Дона Паскуаля. Ольга поёт Норину с большим чувством, блеском и уверенностью (читайте интервью с Ольгой Перетятько перед премьерой здесь).

Честно говоря, не очень понятна причина ее интереса к Эрнесто в исполнении румынского тенора Иоану Хотеа (Ernesto de Ioan Hotea), мечтателю с явными признаками инфантилизма, с плюшевым мишкой в руках. Голос Иоану Хотеа специфический, узнаваемый, но небольшой. Он звучал натянуто, напряженно в день премьеры. Певцу не удалось расслабиться, по сути, до конца спектакля.

Сцена из спектакля
Сцена из спектакля

Доктор Малатеста австрийского баритона Маркуса Верба (Markus Werba) – очарователен, молод, сексапилен, с современной двухдневной щетиной на щеках, этакий мачо. И скорее похож здесь на сводню, или же представителя агентства знакомств. Было странно его видеть в роли врача Дона Паскуале.

Сцена из спектакля
Сцена из спектакля

53-летний бас-баритон Брин Терфель (Bryn Terfel) создал интересный образ Паскуале, трогательный в своей привязанности к Норине и абсолютной разбитый в результате этой аферы, который завершает свои дни в инвалидной коляске дома для престарелых, хотя ощущения жалкой физической уязвимости Паскуале нет. Брин звучит замечательно, поет красиво сфокусированным тоном и вносит значительный всплеск в свой дуэт с доктором. Но его ария-скороговорка показалась тяжеловатой.

В яме Эвелино Пидо (Evelino Pidò) провел оркестр с замечательной точностью и изяществом.

Людмила ЯБЛОКОВА

Страницы