Людмила Яблокова

05/01/2020 - 04:28   Classic   Концерты
На сцене Английской Королевской оперы в эти дни идет очередное возрождение постановки «Травиаты» Ричарда Эйра, триумфально отмечающей свое 25-пятилетие. В этот раз на главные роли приглашены армянские солисты: сопрано Рачуи Бассенц как Виолетта и тенор Липарит Аветисян в роли Альфредо.

Декорации Боба Кроули (Bob Crowley) живописно представляют Париж XIX века: роскошные гостиные в золотом и малиновом цветах, загородная вилла в голубых оттенках. Женщины кружатся в ярких платьях, мужчины во фраках… Осталось совсем немного - оживить эти прекрасные картины, и за долгую историю этой постановки даже на моей памяти сохранились яркие, незабываемые моменты из «Травиаты».

Но на открытии спектакля армянской певице Рачуи Бассенц, обладательнице мягкого завораживающего сопрано, с ее идеальной техникой, с ее замечательными пианиссимо зажечь публику как-то не удалось, впрочем, как и остальным солистам. Этот спектакль был лишен эмоций.

Виолетта - сопрано Рачуи Бассенц
Виолетта - сопрано Рачуи Бассенц

Ее Альфредо - сладкий тенор Липарит Аветисян, но в их отношениях нет никакого намека на любовь, чувства, страсть. Легендарному звенящему баритону Саймону Кинлисайд (Simon Kleenlyside) в роли отца Альфредо не хватало энергии, хотя в третьем акте ему удалось приподнять планку актерского мастерства.

Виолетта (сопрано Рачуи Бассенц) и барон (аргентинский баритон Герман Е. Алькантара)
Виолетта (сопрано Рачуи Бассенц) и барон (аргентинский баритон Герман Е. Алькантара)

Второстепенные персонажи, такие, как Аннина в исполнении Сары Принг (Sarah Spring) и Тимоти Дауокинз (Timothy Dawkins) как доктор тоже не впечатлили. Флора в исполнении меццо-сопрано Стефани Уэйк-Эдвардс (Stephanie Wake-Edwards) казалась и не игривой вовсе, а скорее недовольно-раздражительной. К сожалению, им не помог дирижер Даниэль Орен (Daniel Oren). Cкажем так!

Тенор Липарит Аветисян в роли Альфредо. Без эмоций.
Тенор Липарит Аветисян в роли Альфредо. Без эмоций.

Говорят, чтобы написать объективную рецензию, надо увидеть первый и последний спектакль. Надеюсь, что публике финального представления повезет больше, чем нам. Но «Травиата» только начинает свой трёхмесячный пробег, и будущим Виолетам - азербайджанской сопрано Динаре Алиевой, Кристине Мкратчян, Владе Боровко и Александре Куржак есть шанс все-таки покорить аудиторию, впрочем, как и гостям из Армении, которым предстоит петь до середины января.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Catherine Ashmore

23/12/2019 - 04:37   Classic   Концерты
Три выдающихся исполнителя: Карлос Альварес (Carlos Alvarez), Грегори Кунде (Gregory Kunde) и Эрмонелла Джахо (Ermonela Jaho) встретились на сцене Ковент-Гардена в опере «Отелло», дирижер - выдающийся интерпретатор Верди, музыкальный руководитель Королевской оперы Антонио Паппано.

Постановка Кейта Уорнера, раскритикованная в 2017 году, изо всех сил как бы заискивает перед публикой в своем первом пробуждении. Многие откровенно неудачные эпизоды подправлены, но, к сожалению, лёгкая пластическая операция проблему не решила.

Усыпляюще темный, абстрактный набор Бориса Кудлички (Boris Kudlička), который обучался сценическому дизайну и дизайну костюма в Академии музыкальных искусств в Братиславе, а это - две высокие стены с передвигающимися раздвижными стенами, решетчатыми металлоконструкциями, наводящими на мысль о мавританской решетке, подчеркивает погружение Отелло во тьму, но как это не удивительно, они безлики и не создают соответствующей атмосферы. Есть только краткие красочные моменты - в Большом зале Венеции, когда выступает хор и в момент убийства Дездемоны на ярко освещенной белоснежной кровати - свет Бруно Поэт (Bruno Poet).

Карлос Альварес - идеальный Яго
Карлос Альварес - идеальный Яго

Уорнер интерпретирует события оперы условно, поразительным элементом остается белокожий Отелло. Эту роль исполняет американский тенор Грегори Кунде. Крупный, шестидесяти с плюсом роскошный мужчина с пышной гривой кудрявых седых волос имиджу главного героя соответствует как нельзя лучше. На наших глазах он превращался в монстра, и мы становились свидетелями того, как яд сомнений и ревности, услужливо преподнесённый Яго, разъедает его душу. Его голос звучит превосходно, с достаточным количеством силы во время его первого появления и во втором акте, где мы наблюдаем, как постепенно Отелло овладевает паранойя. Он также поет каждую ноту с хорошим музыкальным вкусом, чистой интонацией и четкой дикцией.

Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо (Дездемона) в первом акте
Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо (Дездемона) в первом акте

Но откровенно уродливая постановка, в которой режиссер Кейт Уорнер (Keith Warner) вводит такой бездарный финальный фрагмент, когда грозный муж, появившийся в спальне жены с обнаженным, сверкающим острием кинжалом, пытается задушить Дездемону в более чем странной позе: певица сползает с кровати головой вперед, часть тела и ноги ее еще остаются на кровати, и в этот момент оружие мести великого воина – подушка – настигает свою жертву. Завершается эпизод невесть откуда взявшимся «пером», которым он чиркает себя, и затем умирает, распластавшись в луже собственной крови. Весь этот натурализм, неубедительный и бессмысленный, опустил главных героев большой трагедии до банального уровня бытовой поножовщины.

Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо как Дездемона в финале
Грегори Кунде в роли Отелло и Эрмонелла Джахо как Дездемона в финале

Но в музыкальном отношении это уникальный спектакль. Необычайно зрелый и спокойный капитан Кассио в исполнении Фредди де Томмазо (Freddie de Tommaso) и Кэтрин Карби (Catherine Carby) как Эмилия. Оба подошли к своему исполнению как творцы с ярким воображением. Кассио был спет очень хорошо Карлос Альварес - идеальный Яго, он играет со своими жертвами, как кошка с мышками. Вкрадчивость в голосе и – образцовый вокал.

Капитан Кассио в исполнении Фредди де Томмазо (справа)
Капитан Кассио в исполнении Фредди де Томмазо (справа)

Эрмонелла Джахо (Дездемона) создала на сцене «сильную женщину, которая умирает из-за любви», и именно такой она ее и воплотила, и это - радикально новое толкование этой традиционной роли. Первая сцена Отелло и Дездемоны - это дуэт между равными, и, когда он начинает грубо отталкивать ее, когда его подозрения укореняются, ее ответ – возмущение и нетерпеливый гнев. Ее уход и песня ивы, как и последняя молитва завораживают красотой и пафосом. Ее звук великолепен - с парящей грацией и возвышенной эфирностью.

И в заключение. Я никогда не слышала, чтобы в любовном дуэте звучали такие виолончели, такие скрипки, милые и зловещие, подстрекали Яго изливать яд в ухо наивного Отелло. Это мой скромный панегирик в адрес маэстро Антонио Паппано, которому удалось раскрыть каждый инструментальный нюанс в этой возвышенной работе.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Alistair Muir / Catherine Ashmore

12/12/2019 - 05:01   Classic   Концерты
Последняя опера Бенджамина Бриттена «Смерть в Венеции» была тепло принята зрителями лондонской Королевской оперы. Удача этой новой постановки известного британского режиссера Дэвида Маквикара и его творческой команды оказалось в том, чтобы он смог одновременно изобразить мифическую ауру города Венеции и представить тревожный психологический портрет главного героя.

Натурализм декораций начала двадцатого века и удивительно детализированный реализм дизайнера сцены Вики Мортимер (Vicki Mortimer) пронизан сюрреалистическим, гротескным и демоническим духом. Создателям удалось показать, как убогую реальность, так и мифическое величие Венеции. Преобладающая тьма перемежается внезапными вспышками света. Золотое сияние, которое встречает главного героя Ашенбаха, из окна комнаты которого открывается великолепный вид, на короткое время окутывает драму надеждой. Но несмотря на все яркие цвета солнечного дня, безоблачное небо над головой, сверкающие бирюзовые воды безграничного моря, есть предчувствие, что не все здесь так легко и безоблачно, и мы понимает это, когда мягкое, густое, неподвижное зеленое свечение приглушает нежно-серо-розовые оттенки. Дизайнер по свету - Паула Констебл (Paule Constable).

Ашенбах –  тенор Марк Падмор и гондольер - баритон Джеральд Финли
Ашенбах – тенор Марк Падмор и гондольер - баритон Джеральд Финли

Удивительно красивая постановка! Великолепны эпизоды, когда Ашенбах прибывает на шикарной гондоле, искусно манипулирующей на сцене сквозь обволакивающий туман; свои впечатления о Венеции чуть позднее он опишет, как «сладковатую лекарственную чистоту, накладывающуюся на запах застоявшихся каналов». И даже крик продавца клубники, когда она рекламирует свои товары, обманчив: потому что ее переспелые фрукты уже напичканы вирусами холеры.

Вечерний променад
Вечерний променад

Гондольер - наш символический Харон - ведет Ашенбаха к завершающей стадии его судьбы, а весь сюжет укладывается в несколько слов. Немецкий профессор Ашенбах прибывает в Венецию, и вскоре обнаруживает среди гостей молодого польского мальчика Тадзио, отдыхающего со своей матерью и сестрами.

Встреча Ашенбаха (Марк Падмор) и Тадзио (Лео Диксон)
Встреча Ашенбаха (Марк Падмор) и Тадзио (Лео Диксон)

И именно к этому «статному шедевру природы» тянется Ашенбах, предчувствуя неизбежность того, что между ним и юным Тадзио «должны сложиться какие-то отношения и знакомство». Лео Диксон, солист Королевского балета, соблазнительно (а на мой взгляд, просто с любопытством) смотрит на пожилого писателя. Личный контакт Ашенбаха с «Красотой» (опять же Тадзио) присутствует исключительно в воображении первого, и в конце концов эта ситуация гипнотизирует стареющего профессора, вызывая умственный, визуальный и моральный коллапс.

Но о чем эта постановка? О непрекращающимся движении бытия? Из Германии в Венецию, из квартиры в отель, из древней Греции в современный мир, из реальности - в мистику, из реального мира - в мир фантазий, из жизни - в смерть?

Финальная сцена. Смерть Ашенбаха. В центре - Лео Диксон
Финальная сцена. Смерть Ашенбаха. В центре - Лео Диксон

Да, Густава фон Ашенбаха преследует смерть. И лондонский зритель четко понимает, что за немецкой фамилией скрывается типичный английский джентльмен-интеллектуал, сдержанный и ранимый, с мыслями о смерти и глубоким чувством мистического, возвышенный художник, безнадежно побежденный сексуальными желаниями. 

Мы сочувствуем ему, смеемся над его интимными желаниями, воспоминаниями? У меня нет на этот вопрос ответа.

Хореография Линн Пейдж (Linn Page) - важная часть этой оперы. Тадзио, объект желаний Ашенбаха - немая роль, исполненная с беспечной элегантностью Лео Диксоном (LeoDixon), а танцевальные дуэты Тадзио с Джашиу, которого танцует Олли Белла (Olly Bell) и с Леди Жемчужина (Элизабет Макгориан) чередуются между агрессией и чувственностью.  

Список актеров, задействованных в опере, состоит из двух страниц, но только два певца доминирует на сцене -  тенор и баритон. В роли писателя Ашенбаха – английский тенор Марк Падмор (Mark Padmor), чей голос звучит также свежо и в конце этого длинного вечера, как и в начале. Он демонстрирует непревзойденную остроту ситуации и понимание. Падмор способен привнести острые эмоции в какие-то сцены без излишеств или лирики, трансформируя масштаб драмы на личный уровень.

Семь зловещих персонажей, подталкивающих Ашенбаха к его печальному концу - путешественник, пожилой франт, старый гондольер, менеджер отеля, цирюльник, лидер игроков, а также Голос Диониса, поются одним и тем же лицом – британским баритоном Джеральдом Финли (Gerald Finley): гротескным, призрачным и таинственным; и только голос выдает его, но не актёрская игра. Ричард Фарнс выдает четкое и целенаправленное прочтение партитуры.

Замечательный английский контртенор Тим Мид (Team Mead) был в равной мере проницательным, хотя и немного суровым для Аполлона.

Хор точный, оркестр гибкий. Дирижёр Ричард Фарнс (Richard Farnes) плавно переводит музыку из самых скудных текстур в мимолетные пассажи полного оркестрового свечения. Ударные инструменты оркестра Королевского оперного театра получают редкую возможность сиять, особенно впечатляет вибрафон и глокеншпиль.  

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

Быстрый поиск:
27/11/2019 - 03:41   Classic   Концерты
«Орфей» Филиппа Гласса завершил на сцене Английской Национальной Оперы серию постановок, посвященную многостороннему исследования мифа об Орфее и Эвридике.

Эта опера увидела свет в 1993 году в Америке, в Великобритании ее впервые услышали спустя двенадцать лет назад, 27 мая 2005 года на малой сцене (Linbury studio) в Королевской опере. И вот сейчас, в ноябре, она идет на сцене лондонского Колизея.

Опера Гласса основана на увлекательном пересказе французским писателем поэтом и драматургом Жаном Кокто (Jean Cocteau) фильма «Орфей» (1950). Текст написан на французском языке и непосредственно, слово в слово, взят из фильма и переведен на английский режиссером Нетией Джонс и Эммой Дженкинс (Netia Jones и Emma Jenkins).

«Орфей» состоит из двух частей и восемнадцати сцен под названием Кафе, Дом Орфея и Эвридики, шале Принцессы, кабинет комиссара, погоня. Архитектура второго акта Подземного мира напоминает какой-то разрушенный дворец в стиле барокко. Действие начинается с репризы, затем - путешествие в ад, Орфей и Принцесса, вердикт, возвращение… Примерно так. Теперь о сюжете. И это – совсем другая история, пожалуй, только один момент напоминает нам оригинальную историю Глюка: условие, при котором герои возвращаются из подземного мира.

Орфей - тщеславный поэт из Парижа, одержимый бессмертием, подстрекает на смерть своего харизматичного и более успешного соперника Сегеста. И тот погибает, сбитый мотоциклистами. В сопровождении гида-шофера по имени Хёртбиз появляется Принцесса (она же - эмиссар смерти), дабы забрать душу (и тело тоже) убитого поэта. Так она встречается с Орфеем, в которого влюбляется с первого взгляда.

Влюбленные Орфей и Принцесса (сопрано Дженифер Франс и баритон Николас Лестер)
Влюбленные Орфей и Принцесса (сопрано Дженифер Франс и баритон Николас Лестер)

Орфей женат на Эвридике, но их брак скучен, даже несмотря на то, что Эвридика ждет ребенка. Большую часть времени она проводит одна, в ожидании мужа. Тот же предпочитает слушать радио в одиночестве, особенно мистические программы. Но с недавней поры в их жизни появился новый друг, посредник между живыми и мертвыми Хёртбиз, на попечение которого Орфей с легким сердцем «скидывает» раздраженную и вечно несчастную Эвридику. Этот Хёртбиз трогательно влюбляется в Эвридику. Она – на грани смерти, но Орфей обращает на нее внимание только тогда, когда узнает, что она мертва.

Эвридика (сопрано СараТайнан), возлежащая на диване в платье той же расцветки, что и обивка дивана и обои в комнате
Эвридика (сопрано СараТайнан), возлежащая на диване в платье той же расцветки, что и обивка дивана и обои в комнате

Это Хёртбиз уговаривает Орфея спуститься через зеркальные двери в подземный мир за Эвридикой. На пути их встречаются разные фигуры, в том числе и узнаваемые исторические лица. Заседает судебный трибунал, но страсть всемогуща и в том мире, и Орфей бросается в объятия Принцессы, а Хёртбиз - Эвридики. Трибунал выносит решение. Орфей и Эвридика возвращаются в земную жизнь при условии, что он никогда не взглянет ей в лицо. Хёртбиз сопровождает их на землю. Вернувшись домой, Орфей уединяется в своей студии и по-прежнему избегает жены. В момент очередной ссоры Орфей смотрит Эвридике в лицо, и она исчезает. Хёртбиз вкладывает пистолет в руки Орфея, и тот, не мешкая, стреляет в себя. Он же обещал Принцессе вернуться!

Орфей снова в подземном мире, и снова в объятиях Принцессы, но она повелевает Хёртбизу вернуть Орфея к жизни, и они выводят его из подземелья через стеклянные зеркала - двери, и он оказываются в спальне Эвридики, скучающей в ожидании мужа. Счастливый конец. Хотя кому нужны такие отношения и такая «любовь» Орфея! Пара из подземелья возвращается в свой мир.

Но эта постановка Нэтия Джонса (Neti Jones) не столько о любви. Это амбивалентные притчи о метафизической природе творчества и художественного бессмертия, где зеркала являются дверями в загробный мир. И только с осознанием своей собственной смертности Орфей восстанавливает свою эмоциональную силу, которая позволяет ему игнорировать испытания обычной жизни. Это также размышления и о потере (смерти близких) и мимолетности бытия. Во время написания оперы Филипп Гласс, как известно, скорбел по только что умершей подруге жизни Кенди Джерниган.

Цифровые часы отсчитывают минуты и ведут нас то назад, то вперед во времени. Постоянно сменяющийся видеоряд предлагает фрагменты из оригинального фильма Кокто, спроецированного на задний план сцены, многочисленные сцены – на меньших экранах: в какие-то моменты вся сцена превращается в кинозал. Мерцающие черно-белые изображения по идее должны бы подчеркивать действие, помогать охарактеризовать персонажей, но слишком- слишком много всего происходит в одно и то же время, и цель – не всегда достигнута.

Стройные вокальные линии и прохладные, четкие текстуры явно выдают неравнодушие композитора к французской музыке и ее влияние на его творчество. Но все-таки – это лишь фоновая дорожка, незатейливая, неназойливая, расслабляющая – к происходящему на сцене действию. В партитуре Гласса нет ни одного незабываемого музыкального эпизода. Приятная, безобидная музыка, не освещающая ни характер, ни действие.

Однако партитура была проведена дирижером Джеффри Патерсон и оркестром Английской Национальной Оперы с безупречной грацией, удивительной ясностью и теплотой.

Превосходный актерский состав, в котором однозначно доминирует Принцесса в исполнении сопрано Дженифер Франс (Jennifer France) - холодная, великолепно властная и изысканная. Баритон Николас Лестер (Nicholas Lester) создает красиво-звучащий, хотя и не всегда сочувствующий образ Орфея. Энтони Грегори (Anthony Gregory) - угрюмый, привлекательный Сегесте, и Никки Спенс (Nicky Spence) с тихим голосом, как Хёртбиз, со сдержанным пылом заботящийся о сопрано Саре Тайнан (Sarah Tynan), вернее - о ее героине, раздраженной и несчастной Эвридике.

После «Орфея и Эвридики» Глюка – это, безусловно лучшее, что мы увидели, - «Орфея в аду» Оффенбаха, «Маски Орфея» Харрисона Бёртуистла, которые вызвали очень неоднозначные споры и много негативной критики, опера Гласса – достаточно стильный, порой тревожный, волнующий спектакль. И чрезвычайно монотонный… И опять неоднозначное восприятие.

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

22/11/2019 - 04:09   Classic   Концерты
Три десятилетия прошло с момента постановки оперы Харрисона Бёртуистл (Harrison Birtwistle). Это интересная опера, которая была воплощена в безвкусной и самодовольной постановке Даниэла Крамера, в данный момент настоящего, но в скором времени покидающего театр художественного руководителя Английской национальной оперы.

Английская критика и публика оценивают ее не иначе, как «преднамеренный прощальный парад потворства своим желаниям и амбициям».  

Английская национальная опера представила премьеру «Маска Орфея» в Колизее в 1986 году, но затем она исчезла, хотя была признана определяющим произведением ранней карьеры Харрисона Бёртуистл и знаковой - в британской опере 20-го века.  

Я не принадлежу к числу тех, у кого остались приятные воспоминания об оригинальном произведении по той простой причине, что я не жила 33 года назад в Англии, и ее просто не видела. Но комментарии оперных старожилов говорят - то, что нам предложили в этот раз в Колизее, является просто пародией на то, что задумали Бёртуистл и его либреттист Питер Зиновьев.

 

Постановка Крамера с декорациями Лиззи Клэчен (Lizzie Clachan) – это безвкусный набор сцен, который не помогает зрителю выявить всю сложность истории про Орфея, как связку противоречивых мифов. Каждое действие на сцене повторяется трижды, и три главных героя, - Орфей, Эвридика и Аристей - представлены на сцене двумя певцами и пантомимой - человек, миф и герой.

Оттого спектакль перегружен неуместными действиями. Вместо строгого, проникающего ритуала, все, что мы получаем, - куча людей, блестящие костюмы с великолепными стеклянными побрякушками от Сваровски, очевидная настойчивость добавить в действие комедию, что совсем не удается достичь ее исполнителям.

Эпизод из оперы
Эпизод из оперы "Маска Орфея"

Но дирижер Мартин Брэббинс четко знает, что он делает. Мощная сила оркестрового письма Бёртуистл, а также самобытность и красота музыки проявляются с поразительной ясностью. Таким образом, шанс оценить великолепие большей части музыки, и это огромное достижение дирижера Мартина Брэббинса (Martyn Brabbins) и оркестра, у зрителя по-прежнему остался.

Тенор Питер Хоар (Peter Hoare) в главной роли Орфея-Человека проделал огромную неутомимую работу. Он установил стандарт для остальных актеров, включая Дэниела Нормана (Daniel Norman) в роли Орфея-мифа, Марту Фонтаналс-Симмонс (Marta Fontanals-Simmons) в роли Эвридики Женщины, Джеймса Клевертона (James Cleverton) в роли Аристея Человека и Кларона МакФаддена (Claron McFadden) в роли Оракула Мертвых.

Тенор Питер Хоар в главной роли Орфея-Человека ( в центре)
Тенор Питер Хоар в главной роли Орфея-Человека ( в центре)

Никто из них не разочаровывает, но такое музыкальное совершенство оказалось менее важным для театра, чем компания, которая поставила кристаллы. Половина пресс-релиза, посвященного премьере, была посвящена именно ей.

Кстати, две модели в костюмах дизайнера Даниэла Лисмора (Daniel Lismore) дефилировали в фойе перед выступлением, привлекая всеобщее внимание.  Это то, что сейчас наиболее важно в Колизее?

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Tristram Kenton

18/11/2019 - 04:58   Classic   Концерты
Микадо (с японского "ми" – это достопочтенный и "кадо" - врата) - древний титул японского императора и название самой популярной английской оперетты Артура Салливена – Уильяма Гилберта, английской настолько, что даже самый несведущий, несмотря на наличие японской терминологии и якобы японские имена, безошибочно опознает страну туманного Альбиона и ее обитателей.

Созданная в 1885 году оперетта находится сейчас в середине пути к своему 800-ому представлению. Больше ста лет назад этим произведением восхищались Сергей Дягилев и Игорь Стравинский.

«Микадо» - находка для режиссеров. Абсурдность, условность «японского» колорита, лиричность, но в то же время ее злободневность, тонкий, поистине английский специфичный юмор, часто выраженный в эксцентричной форме, позволяет трактовать эту оперетту как кому угодно, наполняя ее содержание актуальным, соответствующим времени комментариями, близкими и понятными именно тому зрителю, который находится сейчас в зале.

Английский зритель, мне кажется, ждет этой адаптации, хотя список упоминаемых личностей не очень-то меняется. Это члены королевской семьи и сама Королева, парламентарии, отдельные эксцентричные политики и, само собой, премьер-министр. В этот раз предметом насмешки стал блондин с взъерошенными волосами, с его неискоренимым цинизмом и страстным желанием, который вопреки логике, критике, разрыву с сестрой и братом, который в знак протеста против политики брата, сложил с себя пост министра, ведет страну к катастрофе...

Еще в начале XX века английский философ и критик Гилберт Кит Честертон сказал: «Гилберт обнажил все язвы современной Англии так, что они буквально кровоточат». Истинная правда! Кровоточат! И сто лет спустя!

Возрожденная Элейн Тайлер-Холл (Elaine Tyler-Hall) постановка комфортно чувствует себя в 30-х годах, запомнившихся англичанам высоким уровнем жизни, в «Японии», а именно - в великолепном гранд-отеле, роскошном и белоснежном, обитатели которого, как гости, так и служащие, одеты в изысканные костюмы дизайнера Сью Блэйн исключительно черно-белых тонов. Декорации Стефанос Лазаридис ослепляют белизной и роскошью.

Сцена из спектакля

Сын императора Микадо, принц и наследник, сбегает из дворца, желая избежать брака с Катишей, стареющей дамой из императорского окружения. Переодевшись, под именем Нанки Пуу, он покидает родные стены. Во время странствий молодой человек встречает красавицу Юм-Юм, благовоспитанную воспитанницу типичной частной английской школы. Молодые люди влюбляются, но девушка обручена со своим опекуном, сделавшего головокружительную карьеру от портного до Великого Палача. Поскольку служить с бывшим портным никто из приличного общества не желает, все посты прихватил себе лорд Пух-Бах, на чью долю и пришлась вся сатира, предназначенная ныне здравствующему премьер-министру.

Сорайя Мафи в роли Юм-Юм
Сорайя Мафи в роли Юм-Юм

Сюжет оперетты развивается вокруг нелепых комбинаций, любовных интриг, коррупции и взяток в вымышленном городе, что делает ее актуальной и поныне. Но мюзикл заканчивается, будем считать, счастливо для всех. Палач женится на стареющей и богатой Катише. Император Микадо, которого с почестями чествуют «народ», воссоединяется со своим сыном Нанки-Пуу, объявляет его наследником и знакомится с его молодой и красивой женой.

Музыка Салливена жизнерадостна, изобретательна. Оркестр под управлением Криса Хопкинса (Chris Hopkins) виртуозно исполнил как вдумчивые и серьёзные мелодии, так и пафосно-иронические.

Ричард Сюарт (Richard Suart) в роли Главного палача с натурой трусоватого бывшего портного - шедевр перевоплощения. Баритон Эндрю Шоа (Adrew Shore) – лорд Все Остальное (один человек в 20 различных должностных лицах) был по-английски специфичен и очень узнаваем.

John Tomlinson (Микадо)
John Tomlinson (Микадо)

Английский бас сэр Джон Томлинсон (Sir John Tomlinson) как Микадо, появляется только во второй половине этого двух с половиной часового шоу, но он прекрасно запечатлел надменного императора.

Elgan Llŷr Thomas (Нанки-Пу)
Elgan Llŷr Thomas (Нанки-Пу)

Главные роли исполняют молодые таланта Английской Национальной оперы - победители конкурса Harewood Artists. Оба певца заслуживают внимания: тенор Элган Ллир Томас (Elgan Llyr Thomas) в полосатом школьном пиджаке и с тромбоном очень хорош, легок и лиричен как несчастный Нанки-Пу. Сопрано Сорайя Мафи (Soraya Mafi) безукоризненно спела свою роль Юм-Юм.

ТЕКСТ
Yvonne Howard (Катиша) и Soraya Mafi (Юм-Юм)

Катиша – меццо-сопрано Ивон Ховард (Yyonne Howard), сияющую внешность которой не удалось скрыть под нарочито непривлекательным образом воинствующей старой девы, и пела прекрасно, и играла замечательно.

Английская «Япония» и ее император Микадо – это, что поселилось в моей памяти, кажется, навсегда. Хореография Антони ван Лааст (Anthony van Laast) – оригинальна, в постановке - масса милых приколов и шуток! «Микадо» - это такая яркая, безупречная жемчужинка, созданная замечательным режиссером Джонатаном Миллером (Jonathan Miller).

Людмила ЯБЛОКОВА
Фото: Genevieve Girling

23/10/2019 - 05:35   Classic   Концерты
Премьера совместной с Парижской оперой комедии-буфф «Дон Паскуале» итальянского режиссера Дамиано Микиелетто состоялась в Ковент-Гардене. Её переезд в Лондон в определенной степени обязан валлийскому баритону Брину Терфель и нашей соотечественнице, лирико-колоратурной сопрано Ольге Перетятько.

Эту комедию смотреть легко, просто и весело, если ты молод, но трудно мужчинам в определенном возрасте, потому что тогда нужно принять реалии жизни, которые по сути не очень-то изменились с середины позапрошлого века. Один из лондонских критиков написал так: «Несмотря на блеск его (Доницетти) музыки, его представление о возрасте в любовных делах и бездумной уверенности молодежи имеет сардоническое качество, которое указывает на цинизм и жестокость».

Ольга Перетятько как Норина и Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале
Ольга Перетятько как Норина и Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале

Постановка Дамиано Микиелетто (Damiano Michieletto) легкая, слегка суетливая. Итальянский режиссер и его команда перенесли события XIX века в настоящие дни. Но она не о жестокости молодой женщины к 70-летнего джентльмену, который запоздало женился. Она скорее о том, что Дон Паскуале пытается навязать свою волю племяннику в выборе жены, лишает его наследства, женившись сам. Но последний отказывается подчиниться, и таким образом Паскуале преподносится урок, и разыгрывается афера с женитьбой.

Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале
Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале

Что это именно так, - ясно в третьем акте, когда Норина, фиктивная жена Паскуале, шлепает по лицу своего пожилого мужа. И мы видим на переднем плане ошеломлённое лицо старика. Но чуть позади него Норина, видимо, сама не ожидавшая от себя такого, в ужасе прикрывает рот руками, делает шаг, другой, простирает к нему руки, и кажется, вот-вот бросится просить прощения. Это секундное, но выразительное действие меняет настроение всей постановки. Норина с сожалением понимает, что перешла черту, и этот решающий поворотный момент умело обыгрывается всеми заинтересованными сторонами.

Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале и Ольга Перетятько как Норина
Брин Терфель (Bryn Terfel) как Паскуале и Ольга Перетятько как Норина

Декорации Паоло Фантена (Paolo Fantin) представляют светящуюся люминесцентными лампами, словно очерченную, неоновую крышу дома, которая зависла над чисто схематичным домом Паскуале: слева – спальня, за ней душ, а дальше – сад, посредине – гостиная с продавленным диваном, справа – кухня. Двери в дом и комнаты – существуют, они закрываются и открываются. В опере есть эпизод, где Дон Паскуале открывает невидимые половинки окна и выбрасывает одежды своего племянника, слишком надолго задержавшегося с визитом в гостях. В целом, интересная театральная идея, которая отлично работает.

Зритель впервые встречается с Паскуале Брина Терфеля в момент его утреннего моциона, когда единственная служанка, такая же старая, как он сам, но худющая, злобная и энергичная, затягивает его живот в корсет и помогает ему надеть штаны.

Ольга Перетятько как Норина
Ольга Перетятько как Норина

Норина Ольги Перетятько работает гримером в студии фотографа, а потому ей легко перевоплотиться в неотразимую красотку (какова она и есть на самом деле), стоит ей только добраться до кошелька Дона Паскуаля. Ольга поёт Норину с большим чувством, блеском и уверенностью (читайте интервью с Ольгой Перетятько перед премьерой здесь).

Честно говоря, не очень понятна причина ее интереса к Эрнесто в исполнении румынского тенора Иоану Хотеа (Ernesto de Ioan Hotea), мечтателю с явными признаками инфантилизма, с плюшевым мишкой в руках. Голос Иоану Хотеа специфический, узнаваемый, но небольшой. Он звучал натянуто, напряженно в день премьеры. Певцу не удалось расслабиться, по сути, до конца спектакля.

Сцена из спектакля
Сцена из спектакля

Доктор Малатеста австрийского баритона Маркуса Верба (Markus Werba) – очарователен, молод, сексапилен, с современной двухдневной щетиной на щеках, этакий мачо. И скорее похож здесь на сводню, или же представителя агентства знакомств. Было странно его видеть в роли врача Дона Паскуале.

Сцена из спектакля
Сцена из спектакля

53-летний бас-баритон Брин Терфель (Bryn Terfel) создал интересный образ Паскуале, трогательный в своей привязанности к Норине и абсолютной разбитый в результате этой аферы, который завершает свои дни в инвалидной коляске дома для престарелых, хотя ощущения жалкой физической уязвимости Паскуале нет. Брин звучит замечательно, поет красиво сфокусированным тоном и вносит значительный всплеск в свой дуэт с доктором. Но его ария-скороговорка показалась тяжеловатой.

В яме Эвелино Пидо (Evelino Pidò) провел оркестр с замечательной точностью и изяществом.

Людмила ЯБЛОКОВА

22/10/2019 - 06:11   Classic   Интервью
Мы встретились с Ольгой Перетятько в Королевской опере, сразу после генеральной репетиции, за два дня до премьеры «Дона Паскуале» (постановка режиссера Дамиано Микиелетто) в Ковент-Гардене.

Лирико-колоратурное сопрано Ольга Перетятько родилась в Петербурге, но больше пятнадцати лет живет на Западе: в Берлине, где получила вокальное образование и начала профессиональную карьеру, и в Швейцарии. Она успела поработать с ведущими европейскими дирижерами — Даниелем Баренбоймом, Альберто Дзеддой, Пласидо Доминго...

Ольга Перетятько как Норина
Ольга Перетятько как Норина

- Генеральная репетиция прошла безупречно, как я поняла из нескольких реплик по пути к вам? Я услышала несколько слов: красивая, замечательная, смешная…

- Во-первых я рада оказаться здесь. Везде уже пела, а Лондон оставался не взятым. Здесь у меня дебют в роли Норины, и сразу в Ковент-Гардене. У нас было множество репетиций, мы много работали. Надеемся, что мы не разболеемся, и всё для меня пройдет хорошо. Реакция во время репетиции была классная! Вы знаете, у нас говорят, что если генеральная прошла очень хорошо, то это не очень хорошо. Лучше, если есть невидимые, технические штучки, тогда есть хороший шанс, что премьера пройдет удачно.

- Мне кажется, эта опера – очень удачна для дебюта любой сопрано. И Норина – точно ваша героиня.

- Да, постановка очень игровая, много деталей, много всего. Я, наконец-то, не умираю…Я остаюсь в живых, что уже хорошо. Доницетти здесь юморист, но горький. И большой психолог. Тема-то до сих актуальная, и она всегда будет такой, потому что очень много пожилых людей хотят жениться на молоденьких девушках. Но мы немножко помучаем Дона Паскуале, а потом он сам все поймет и смирится. Так что тенор и сопрано останутся вместе. С тенором мы уже пели в «Севильском цирюльнике» на арене Оранже во Франции. Дамиано я давно знаю, наша совместная первая постановка была еще в 2009 году.

Кстати, его постановка «Дона Паскуале» была впервые показана в Париже, но режиссер, когда приехал сюда, практически все переделал, даже финал изменил.

Ольга Перетятько как Норина
Ольга Перетятько как Норина

- Но почему нужно было менять уже состоявшийся спектакль?

- Потому что мы, исполнители, другие! Я спрашивала-переспрашивала, почему так, почему эдак. Норина – она стерва вначале, охотница за деньгами, ну совсем несимпатичная. А режиссер, к примеру, вывел на сцену маленького мальчика - Паскуаля в детстве, чтобы показать, какой он хороший, как маму любит, как он страдает… Я сказала режиссеру: «Ты ему еще в руки собачку дай… Все штампы использовал! Тогда объясни, почему Норина у тебя такая злобная?»

- Так, какая она, ваша Норина?

- Норина обрастала положительными чертами потихоньку, и в принципе у нас не было изначально любовной темы тенора и сопрано, мы практически не появлялись на сцене вместе, а когда были – то все это было наиграно, чтобы Дона Паскуаля поймать. А сейчас у нас много маленьких мизансцен вместе, и мне так гораздо больше нравится, потому что характер показывается с разных сторон, как в жизни. Белого и черного не бывает, там миллион оттенков. Поэтому мне важно было показать, почему моя героиня стала такой. Как-то я его переубедила, мы поработали, и у нас как-то все сложилось.

И вот так, по ходу дела все переделали. Получается, что Лондон увидит сейчас премьеру.

- Режиссёр прислушался к вашему мнению? Мне чаще доводилось слышать обратное.

- К какому-то мнению – прислушивается. Главное – начать говорить! Есть люди, которые говорят: да-да-да. Но я всегда спорю. Вернее, если я не согласна, я не спорю – я начинаю обсуждать! Мы же все – не идиоты, мы же все собрались ради одной цели. И да - Дамиано прислушивался.

- Репетиции к этой постановке шли в течение месяца. Рабочий процесс в Королевской опере как-то отличается от других театров? Комфортно ли вам здесь?

- Прекрасный театр. Я побывала на многих спектаклях. Очень интересная акустика, а мне удалось посидеть и в партере, и в амфитеатре.

Здесь нет суфлера, что для театров такого уровня - редкость, особенно, для тех, кто приезжает за два дня до премьеры, «впрыгивая» практически на ходу. Но вся работа чётко выверена.

Чем еще отличается Ковент-Гарден? В Вене, например, ты приезжаешь за четыре дня до премьеры, и очень часто там нет оркестровой репетиции. У меня был дебют в «Риголетто» (Джильда), но весь set – оркестр и декорации – я увидела впервые на спектакле. Это в Австрии. В Германии нам покажут, где стоять, куда идти, и все - на этом всё! Это было стрессово, но, пока ты молодой, у тебя столько куража, на все тебя хватает. Так что принципиальное отличие – здесь есть время!

Вся последняя неделя – оркестровые репетиции, сегодня была генеральная, то есть – достаточно времени на все. Но с другой стороны - можно устать. Потому важно знать себя, где подстраховаться, где-то отдохнуть… Я с вами вот сейчас поговорю и замолкаю на несколько дней. Несколько причин есть для этого – боюсь разболеться. Хорошо, что приедет "моя поддержка". Это мой любимый человек, и он русский. Мне наконец-то не нужно переводить шутки.

- И мы можем узнать его имя?

- Григорий Шкарупа. Бас. Он летит сейчас из Берлина. Он поет там.

- И сейчас вы живете с ним в Швейцарии?

- Так получилось. Я 14 лет жила в Берлине, и мне все там нравилось. Но из Цюрихского аэропорта выезжать намного удобнее. Я немножко устала. Ты не живешь. Едешь - поешь - едешь - поешь. Несколько раз, когда я просыпалась в отеле, в первую минуту не понимала, где я. Пришло время себя больше полюбить. Я у себя одна! А в Цюрихе я познакомилась с людьми. И мне город, и страна там очень понравились. Прониклась как-то! Раньше мне было бы скучно. А теперь то, что надо: спокойно, тихо, природа, озеро!

- Певица - она всегда актриса? "Она прекрасно играла", - услышала я фразу о вас.

- Прошло то время, когда певцы стояли и пели. Сейчас по-другому нельзя! Нам вообще сейчас сложнее, нашему поколению. Потому что есть Интернет. Нет никаких железных занавесов. Сегодня спел, завтра все и везде знают об этом. Тебе нельзя провалиться, нельзя болеть. Всегда нужно быть в идеальном состоянии, потому что, если больна, и что-то не так споешь – тебе этого не простят. Нам нельзя плохо выглядеть. Мы вечно молодые. Молодая сопрано 50-ти лет (смеётся), да-да! Особенно сопрано. Мы должны говорить на языках, мы должны быть быстрее. Мне как-то попался на глаза контракт Марии Каллас, и там есть пункт, где было сказано, что ей дается и оплачивается время на разучивание партии. У нас такого не бывает. И у нас должно быть какое-то богатырское здоровье! Иначе – не справляешься! Перегораешь!

Со мной такое случилось пару лет назад: был кризис, когда я ушла от мужа, от агента, сменила страну проживания. Когда я устала.

- Языки. Произношение. Современные певцы должны свободно говорить на иностранных языках? Или достаточно выучить партию?

- На французском я могу объясниться, один раз давала интервью, чуть не поседела… Говорю на итальянском, немецком, английском. Когда знаешь язык, разучивать партию легче, петь легче. Заучить текст без языка можно, но понять - сложно! А это важно и это слышно, понятно зрителю. Видно же все на сцене: глупый, умный, начитанный… Что пережито певцом, что наиграно.

Когда иногда я слышу, как поют на русском языке иностранцы, иногда хочется смеяться. И я понимаю, что кто-то смеётся над нами, когда мы поем не идеально. На русском петь иностранцам очень сложно, ну, может быть, болгарам легче, славянским певцам. Другим – нужно иметь ухо. Может вызубрить, слово в слово все выучить. Но я думаю, что если ты не говоришь на этом языке, не понимаешь его, не можешь объясниться - не надо браться. Я потому так долго не соглашалась на французские оперы - не была готова. Но после «Похитителей Жемчуга» Бизе и Сказок Гофмана хочешь не хочешь заговорила по-французски. И с каждой новой ролью понимать язык удается легче. По-итальянски я говорю, как сейчас по-русски.

- Голос. Вы все время говорите о своем голосе, как о живом организме.

- Голос - это очень сложно. И очень важно! Здесь столько факторов. Нельзя забывать, что раньше и оркестры были другие, и динамика совсем другая. Играли на жильных, а не на металлических струнах, что повысило и звонкость, и громкость оркестра. Количество музыкантов тоже увеличилось. Как в спорте: выше, громче, сильнее! Особенно это заметно на операх Пуччини. Нужно быть гением дирижирования, чтобы сдержать хор, певцов, оркестр в тех рамках, как планировал композитор.

С Нориной я, что называется, вспрыгнула в последний вагон, можно сказать. Почему? Просто позже вряд ли бы мне предложили эту роль.

Мой голос сейчас меняется, крепчает, становится более мясистым, в лирику пошел, и надо дать миру привыкнуть к этому. Люди в оперной среде определяют тебя в начале карьеры на какое-то место, и все - ты там, на следующие 20 лет. Но если ты хочешь что-то менять, не петь какую-то партию, а перейти в другую, надо переламывать сложившееся мнение, надо, чтобы они поняли, что пришло время, что пора по-другому воспринимать певицу, что голос ее изменился. Так, между прочем, я оказалась в «Севильском цирюльнике». Раньше - отказывалась, но театры спрашивают, и я согласилась: почему бы и не спеть? Партия Розины. Конечно, низко написана, там много в малой октаве. Но я там опять нашла регистр, мне так в кайф там находиться. Вспомнила! Я ведь начинала как меццо-сопрано. Я всегда могла больше, чем другие за счет большого диапазона.

А в прошлом году я спела графиню, начинала с Барбарины. Керубино пела еще раньше, словом, все женские роли в «Свадьбе Фигаро». Самая красивая музыка, конечно, у графини, игровая - Фигаро и Сюзанна, конечно, Керубино, от которого все падают от восторга, а самая красивая ария у Барбарины: "Уронила, потеряла…"

Ольга Перетятько (Норина) и Иоан Хотеа (Эрнесто)
Ольга Перетятько (Норина) и Иоан Хотеа (Эрнесто)

Репертуар

- Репертуар надо для себя найти. Как-то он должен отзываться в тебе, этот характер. Ты не можешь петь, во что не веришь.

- Это интересно! А мне доводилось слушать другое: постановка – не та! Неудобно, некомфортно… Режиссер самовыражается. Но мне кажется, когда певцам в постановке некомфортно, и они просто работают на сцене, нам, зрителям, это тоже понятно.

- Поэтому нужно дискутировать и с дирижером, и с режиссером. Если есть время и силы, и статус позволяет. Не скандалить! А просто разговаривать. Если ты не веришь в то, что ты исполняешь, значит, никто не поверит.

О современной режиссуре

- Нет постановок классических или современных. Есть режиссура хорошая или плохая. Здесь никто и никогда ничего не докажет. Это как параллельные миры. Вы видите одно, я – другое. У каждого своя правда. А благодаря интернету у нас много развелось сейчас критиков и псевдокритиков. Но я считаю, что для критика важно хотя бы знать предмет, о котором ты пишешь. Кроме того, и зритель должен приходить в театр подготовленным, независимо от постановки. Это важно!

- «Пахота». Несколько раз я услышала от вас это слово. Это своего рода оперный шоу-бизнес, когда деньги определяют все остальное?

- Но это совсем другая «пахота». В моем понимании – это тяжело и много работать. Хотя – почему бы и нет? Ты тридцать лет работал на имя, а потом имя должно поработать на тебя. Это же в любой области так. Я такой толерантный зритель, потому что знаю, как это тяжело – стоять по ту стороны рампы.

- Лондон – последний бастион, который вы взяли?

- Подождите, доживём до понедельника!

Послесловие. Понедельник наступил. Дебют состоялся. Лондон действительно увидел почти премьеру и познакомился с замечательной певицей.

«Дебют Ольги Перетятько произвел сильное впечатление. Ее верхние ноты имели редкую алмазную огранку, которая очень подходила расчетливой Норине, а трель пианиссимо в ее арии «So anch’io la virtù magica» была офигительно великолепна». «Ольга Перетятько – сопрано с бриллиантовым блеском», - поделились своими впечатлениями о нашей соотечественнице во время антракта мои английские коллеги.

Читайте обзор премьеры «Дона Паскуале» в Лондонской Королевской опере здесь.

Людмила ЯБЛОКОВА, Лондон
Фото: Clive Barda

15/10/2019 - 04:47   Classic   Концерты
Опера 24-летнего Генделя о политических манипуляциях в древнем Риме нашла свое воплощение в остроумной и нервной постановке Барри Коски (Barrie Kosky) в Ковенет-Гардене. «Агриппина» с Джойс ДиДонато (Joyce DiDonato) в главной роли. И это, безусловно, одна из лучших ее ролей.

Удивительная энергия и творческая плодотворность композитора вкупе с блестящим остроумием либреттиста Винченцо Гримани впервые была сыграна в Венеции в 1709 году и воспринята не иначе как шедевр.

«Амбициозные обязательства не связаны никакими законами», - утверждает Агриппина, жена императора Клавдия и мать Нерона, сына от предыдущего брака. Эта опера о том, как властная и власть предпочитающая императрица пытается обеспечить преемственность на троне для своего сына, идя наперекор слабовольному Клаудио, чей выбор пал на морально честного, верного Отона. Как это часто бывает у Генделя, власть и желания неразрывно взаимосвязаны, и повествование представляет собой сложную сеть множественных обманов, и Агриппина вовсю использует свою сексуальность, дабы добиться желаемого.

Постановка Барри Коски, премьера которой состоялась в Баварской государственной опере в начале этого года, теперь идет на сцене Ковент-Гардена. Это стремительная, остроумная, хорошо продуманная и иногда откровенно резкая интерпретация «Агриппины».

Декорации Ребекки Рингст (Rebecca Ringst) представляют собой в два яруса три металлических прямоугольника, со всех сторон закрытые металлическими же шторами, которые либо приподнимаются совсем, открывая зрителю ряды темных коридоров власти, где властвует грозная Агриппина; либо чуть приоткрыты, и мы видим пышное, ярко-розовое пятно платья мятущейся по верхнему этажу Поппеи, стремящейся убежать от назойливо преследующего ее Клаудии; либо в ярко освещенную квартиру, где хитрющая Поппея искусно обводит вокруг пальца и Клаудио, и его пасынка, и своего возлюбленного Отона.

Нерон Франко Фаджиоли (Franco Fagioli), татуированный психопат в толстовке с капюшоном, находит понимание и сочувствие у публики. Потенциальные любовники Агриппины - Паллас итальянского баса Андреа Мастрони (Andrea Mastroni) и застенчивый Нарцисс американского контртенора Эрика Юренаса (Eric Jurenas) - на удивление забавные, хотя и слишком много суетятся. Но, тем не менее, получается весело и смешно. Клаудио Джанлюки Буратто (Gianluca Buratto) - жесток и чрезвычайно назойлив в своем внимании к Поппеи, в то время как Гендель вкладывает в его чувства к молодой женщине и привязанность, и трогательную искренность.

Режиссер отказывается от сцены, в которой Юнона спешно спускается с Олимпа, чтобы даровать благословения заблудшему человечеству и заменяет его музыкой из L'Allegro, Il Penseroso ed Il Moderato.

Джойс ДиДонато (Агриппина). У ее ног -  Паллас в исполнении итальянского баса Андреа Мастрони
Джойс ДиДонато (Агриппина). У ее ног - Паллас в исполнении итальянского баса Андреа Мастрони

Пение - впечатляет. Американское соблазнительное меццо-сопрано ДиДонато показала себя непревзойденной актрисой в этой роли. Лондонская критика единодушна в том, что это ее лучшее исполнение, безупречно исполненное вокально. Из пяти ролей, что мне довелось услышать, однозначно - Агриппина! Ее ария Pensieri, Voi Mi Tormentate, продемонстрировавшая такую бездну неуверенности в себе, несет трагическую интенсивность. Позже, празднуя свое торжество, она вдруг превращается в рок-диву, с триумфом вышедшую на сцену с микрофоном в руках.

Английское сопрано Люси Кроу создала прекрасную Поппею, чрезвычайно обаятельную, восторженно чувственную. Клаудио в исполнении итальянского баса Джанлука Буратто, дебютанта на сцене Королевской оперы - привлекательный, но опасный, звучит восхитительно в широком вокальном диапазоне.

Английское сопрано Люси Кроу создала прекрасную Поппею. Франко Фагиоли как Нерон
Английское сопрано Люси Кроу создала прекрасную Поппею. Франко Фагиоли как Нерон

Между тем металлический тон контртенора аргентинца Франко Фагиоли как Нерон и его стремительная колоратура резко контрастируют с лирической теплотой и сдержанностью контральто Иэстина Дэвиса.

Оркестр эпохи Просвещения находится в прекрасной форме под управлением энергичного и одержимого Максима Емельянычева и повиновался не только взмаху его головы, но даже малейшему движению его темных кудрей. Он сам играл на клавесине.

Особое благодарное слово – дизайнеру по свету Иоахим Клейн (Joachim Klein). Без него эта постановка была бы иной.

Людмила ЯБЛОКОВА, Лондон
Фото: Tristram Kenton

13/10/2019 - 03:04   Classic   Концерты
«Орфей и Эвридика» Кристофа Глюка (1762) - первая из четырех опер на тему Орфея, которые пройдут в лондонском Колизее этой осенью. Английская национальная опера приняла на себя огромный на огромный художественный и финансовый риск, предложив также «Орфея в аду» Оффенбаха (1858), «Маску Орфея» Харрисона Бёртуистла на либретто Питера Зиновьева (1986) и камерную оперу «Орфей» Филипа Гласса (1991).

Этот пробег/сериал в Английской национальной опере начался c отлично исполненной в музыкальном отношении «Орфея и Эвридики» с сильным вокальным составом, состоящим из Сары Тайнан (Sarah Tynan) как Евридика, Сорайя Мафи (Soraya Mafi) – сама Любовь и меццо-сопрано Элис Кут (Alice Coote) в роли Орфея. И все-таки плохо поставленной оперы, в первую очередь потому, что на сцене доминируют танцоры, хореографией танца которых занимался выдающийся хореограф Kоролевской оперы, не раз награжденный Olive Award-winner Уэйн МакГрегор (Wayne McGregor), он же – и режиссер постановки.

Орфей (меццо-сопрано Элис Кут) и Эвридика Сары Тайнан
Орфей (меццо-сопрано Элис Кут) и Эвридика Сары Тайнан

Стоит ли удивляться, что такой жизненно важный элемент всякой оперы, как хор, скрыт за сценой и часто звучит приглушенно. И все-таки я пришла на оперу. Не на балет. Работа Глюка - это опера с танцевальными эпизодами, а не балет с оперными эпизодами.

Возвращаясь к постановке. Необходимо было несколько минут, чтобы адаптироваться и понять, кто есть кто, еще и потому, что Орфей был тяжеловат, в данной постановке ему - 51 год (вернее, английской певице, исполняющей эту роль). Ее/его, или как модно сейчас говорить в Лондоне о лицах неопределенного пола – они, то есть «их» одежда была по меньшей мере странная: спортивные штаны с лампасами и пестрая туника, но повадки лирической сопрано были явно мужские: какая-то суровость прослеживалась в ее/их сидящей позе с широко расставленными ногами и горестно опущенной головой. Но Эвридика Сары Тайнан была безукоризненна. Сама совершенство.

Орфей и Эвридика (балетная версия)
Орфей и Эвридика (балетная версия)

Кстати, дублирование главных героев - танцующих и поющих - идея далеко не новая. То же самое мы уже видели, кстати, в опере «Евгений Онегин» в Ковент-Гардене, где поющей Татьяне было около пятидесяти, а танцующей – как раз годков семнадцать.

Дирижер Гарри Бикет (Harry Bicket), специализирующийся на музыке барокко, провел оркестр безупречно. И музыка, и пение, повторюсь, - это была именно та опера об Орфее, которую когда-то давно, в 80-ые года, отменили, и которую мне так хотелось услышать.

Все декорации сцены это - большой прямоугольный экран, на который проецировались мельтешащие, часто меняющиеся картинки, по которым мы должны были догадаться, где происходят события. Но был и интересный момент, когда после смерти Эвридики ее тело каким-то образом было размещено горизонтально, и только подол ее платья завис в пространстве за прозрачным стеклом.

Эвридика Мэри Беван до встречи с Плутоном.
Эвридика Мэри Беван до встречи с Плутоном. "Орфей в аду"

А «Орфей в аду» Оффенбаха – сатирический, шумный и бестолковый мюзикл, с канканами и со специфичными английскими вольными интерпретациями текста, созданный дебютанткой Английской Национальной Оперы, но на самом деле известной Эммой Райс (Emma Rice), английской актрисой и театральным деятелем, художественным директором Шекспировского театра Globe - своего рода пародия на оперу Глюка.

Эвридика Мэри Беван, но уже в аду
Эвридика Мэри Беван, но уже в аду

Орфей и Эвридика в Лондоне 50-х годов встречаются, влюбляются, быстренько женятся, рожают дитя, которое... умирает при родах. И это событие меняет все в отношении влюбленной пары. Они превращаются в супругов, которых тошнит друг от друга, и в первую очередь - Эвридику. Любовь Орфея к ней, как мы знаем – непреходяща.

Плутон в исполнении баритона Алекса Оттерберн и Эвридика Мэри Беван
Плутон в исполнении баритона Алекса Оттерберн и Эвридика Мэри Беван

Появление Плутона – баритон Алекса Оттерберна (Alex Otterburn), сумевшего завести интрижку с Эвридикой, меняет ситуацию. Сперва он ее заводит в поле, где ее кусает змея, она умирает и таким образом оказывается в аду. Плутон, по сути, является торговцем людьми, Эвридика - его жертва, и ее канкан - это вопль отчаянного неповиновения. Небеса отдыхают, когда канкан сотрясает пространство/стены ада. Затем в дела нечистых вмешиваются Боги с Олимпа, но счастливого конца мы не дождались.

Олимп и Боги
Олимп и Боги

На самом деле в английской переработке текста Эммы Райс и Тома Морриса есть много хороших комических строк, есть некоторые приятные моменты, простые, но поразительно трогательные. Как поле с белыми шарами, имитирующими трясущихся от страха блеющих овечек и жужжащих пчел. Но певцы хора, облаченные в костюмы-облака, однако, выглядят странно, также, как и Олимп, размещенный в многоэтажном бассейне, где скучают Боги (дизайн Лиззи Клачан).

Хор в костюмах-облаках
Хор в костюмах-облаках

Финал же не порадовал никого...

Главные роли хорошо спеты: это Эд Лион в роли Орфея и Мэри Беван (Mary Bevan) в роли Эвридики. Олимп и сцены с Богами – требуют доработки и переосмысления, особенно Юпитер в исполнении Уилларда Уайта. В целом же - это Хаос, а не Олимп. Баритон Люсия Лукас (Lucia Lucas) - первый транс-певец на главной лондонской оперной сцене, приветлив, как «Общественное мнение», здесь он - лондонский таксист.

Оркестру под руководством Сиан Эдвардс Sian (Edwards) не хватает искры. Не для такой истории Оффенбах написал свою музыку.

Людмила ЯБЛОКОВА, Лондон
Фото: Donald Cooper и Tristram Kenton

Страницы