Новая опера

20/04/2019 - 05:21   Classic   Концерты
Моноспектакль «Евгений Онегин» на музыку С. Прокофьева представил Дмитрий Дюжев в МКЗ «Зарядье» в сопровождении оркестра театра «Новая опера» п/у Юрия Медяника.

И вновь «Евгений Онегин» был представлен нам! Совсем недавняя трагедия, произошедшая ещё только пару дней назад, этот ужасный пожар в Париже, пожиравший величественный собор Парижской Богоматери, явился объединяющим моментом при размышлениях о судьбах памятников, об отношении к ним, ко всему тому, что составляет культурное наследие человечества. К этому ряду относятся и литературные памятники, творения гениев, составляющие основу национального фундамента целого народа.

Именно к такому типу литературного памятника относится роман «Евгений Онегин» А.С. Пушкина и его музыкальное воплощение у П.И. Чайковского и С. Прокофьева. Тем не менее, этот шедевр неоднократно подвергался попыткам его разрушения, например, со стороны так называемых «младорежиссёров», в сценических постановках оперы «Евгений Онегин» П.И. Чайковского. Уже как-то уныло публика попривыкла к Ленскому в тулупе, ушанке и валенках, с ружьём наперевес. Многие, да, пожалуй, печальное большинство зрителей в зале, и не знает, как должен выглядеть Ленский, дворянин, только что вернувшийся из Европы. А тут скоро предстоит новая постановка этой оперы на Исторической сцене Большого театра, и опять вопрос: «Что день грядущий нам готовит?».

На этом фоне, правда, ещё до пожара в Париже, был послан призыв на пресс-конференцию в МИА «Россия сегодня» по случаю представления в МКЗ «Зарядье» моноспектакля «Евгений Онегин» на музыку С. Прокофьева. Представление предполагалось силами известного и очень популярного актёра театра и кино, заслуженного артиста РФ и народного артиста Карачаево-Черкесской Республики Дмитрия Дюжева в сопровождении оркестра театра «Новая опера». В презентации принимал участие директор театра «Новая Опера» Дмитрий Сибирцев и дирижёр маэстро Юрий Медяник.

Режиссёр постановки Антонина Кузнецова на мероприятии в МИА не была замечена. Тем не менее, её участие в подобном моноспектакле на сцене КЗЧ живо в памяти. Тогда оркестром дирижировал маэстро Денис Власенко. В спектакле была использована музыка С. Прокофьева к неосуществлённой постановке Александра Таирова по роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Главы из романа А.С. Пушкина читала, а, точнее, блистательно исполняла драматическая актриса Антонина Кузнецова. И вот теперь она выступает в новом качестве – режиссёра этой постановки на сцене в «Зарядье».

Надо сказать, что жанр чтения текстов и исполнения музыки сейчас стал довольно популярным. Читают драматические артисты, читают знаменитые дирижёры. Не всегда качество чтения бывает высокого исполнительского уровня, особенно от маститых дирижёров. Тем не менее, это направление в концертах развивается. Известный и очень популярный драматический актёр Дмитрий Дюжев широкой публике более знаком по фильмам и по рекламе на телевидении. Надо сказать, что рекламные сюжеты как-то заслонили, а то и вовсе скрыли индивидуальную суть этого даровитого актёра. Было некое опасение и вопрос, а что же вынесет на суд зрителей Дмитрий Дюжев?

Первое и самое ёмкое слово на пресс-конференции было от Дмитрия Дюжева. Уже скоро, через день, был спектакль в «Зарядье», а актёр был уже целиком поглощён, настроен на то, что ему предстояло донести до зрителей. Его общение с немногочисленной прессой перемежалось вкраплениями текста грядущего представления на сцене.

Дмитрий Дюжев
Дмитрий Дюжев

И тут Дмитрий Дюжев предстал в абсолютно новом качестве. За шедевр мирового значения, каковым является роман «Евгений Онегин» А.С. Пушкина, можно было не волноваться. Было ясно, что исполнитель глубоко чувствует слово, его неразрывную связь с музыкой С. Прокофьева. Это связь с языковой природой русской культуры, с тем, что определяется как культурный код всего нашего наследия. В исполнении Дмитрия Дюжева были ярко представлены все герои, все основные события романа. Самое же главное, артист сумел донести аромат, стихию русского слова. Исполнитель с такой любовью, с такой колоссальной самоотдачей был погружён в текст романа, что это не могло не увлечь зрителей огромного зала. Это то, что не подлежит никаким искусственным трансформациям, актуализациям, а, проще, разрушению, иначе будет то, что уже произошло в Париже.

Постановка осуществлена совместно с театром «Новая Опера», с тем самым, на сцене которого можно услышать и увидеть настоящего «Евгения Онегина», бережно сохраняемого со времён великого маэстро Евгения Колобова, имя которого теперь носит основанный им театр. И ведь этот спектакль неизменно проходит при заполненном до отказа зрительном зале.

Среди зрителей в «Зарядье» было много молодёжи, которая по завершении спектакля ринулась к сцене, где произошла спонтанная автограф-сессия Дмитрия Дюжева.

Спектакль был воспринят публикой с энтузиазмом и любовью.

Людмила КРАСНОВА
Фото: Дарья Шутова, Onlinetambov.ru

25/01/2019 - 07:36   Classic   Концерты
К концу прошлого года и в начале нынешнего, 2019 года случилось так, что Моцарт не единожды напомнил о себе московским меломанам, появившись на театральных и концертных сценах столицы. Надо сказать, что шедевры музыкального гения были представлены совершенно по-новому, как бы в новых оправах.

Поначалу прошла в театре «Геликон-Опера» у Дмитрия Бертмана в современном художественном оформлении опера «Волшебная флейта» в двух вариантах - для взрослых и для детей. Потолковали изрядно об этом театрально-музыкальном событии в прессе и переключились на предновогодние темы, тем более, что поводов было предостаточно.

«Волшебная флейта» в Геликон-опере. Алиса Гицба (Первая дама), Ольга Давыдова (Вторая дама), Мелания Заридзе (Третья дама), Давид Посулихин (Тамино), Максим Перебейнос (Папагено)
«Волшебная флейта» в Геликон-опере. Алиса Гицба (Первая дама), Ольга Давыдова (Вторая дама), Мелания Заридзе (Третья дама), Давид Посулихин (Тамино), Максим Перебейнос (Папагено)

Чередой пошли фестивали. 28.12.2018 открылся фестиваль «Новый Год в Консерватории» Ильдара Бакеева. Это уже третий фестиваль, зарекомендовавший себя высоким качеством концертных программ, исполнителями высочайшего уровня, праздничной атмосферой. И опять Моцарт, только теперь это симфонический киноконцерт «Амадей». Действо, представленное на сцене БЗК, включало фильм «Амадей», обладатель 8-ми «Оскаров» Милоша Формана (полная версия), с участием живого хора под руководством Владимира Минина и живого оркестра под руководством Михаила Плетнёва. Дирижировал маэстро Нил Томпсон из Великобритании. Это было целостное действо, в котором главенствовал фильм. Музыкальные фрагменты были мастерски встроены в происходящее на экране, органично соединяясь с экранным действием, дополняя и усиливая его.

«Новый Год в Консерватории». «Амадей»
«Новый Год в Консерватории». «Амадей»

Исходя из собственных впечатлений, могу предположить, что многие зрители восприняли, пережили и унесли с собой мощный вал эмоций, побуждающих к размышлениям о жизни гения, его судьбе, о его ужасной кончине и о том свете, который он оставил нам в своём искусстве. Вольно или невольно, но геликоновская «Волшебная флейта» соединилась с программой, представленной на сцене БЗК. Это и понятно, так как речь шла о конце жизни Моцарта.

В первые дни нового года Моцарт появился в программе традиционного «Крещенского фестиваля», проходящего в театре «Новая Опера». На этот раз программа фестиваля была представлена в пресс-центре «РИА Новости» на Зубовском бульваре. Директор театра «Новая Опера» Дмитрий Сибирцев, дирижёры и художественные руководители Феликс Коробов и Ян Латам-Кёниг рассказали о программе предстоящего фестиваля и её особенностях. Это уже шестой «Крещенский фестиваль» в театре «Новая Опера». Заявлена и главная тема фестиваля – «Главный дирижёр». Как сказано в пресс-релизе, из истории музыки известны два случая создания театров для дирижёров: Байройт – для Рихарда Вагнера и «Новая Опера» - для Евгения Колобова.

19 января в день рождения маэстро Евгения Колобова со сцены основанного им театра «Новая Опера» прозвучали «Месса до минор» и «Реквием» Моцарта в исполнении солистов, хора и оркестра театра. Дирижировал маэстро Филиппо Арлиа, итальянский дирижёр, пианист и преподаватель, впервые выступающий в Москве, вписываясь в заявленную тему «Главный дирижёр».

«Месса до минор» и «Реквием» в «Новой Опере»
«Месса до минор» и «Реквием» в «Новой Опере»

Исполнение духовных сочинений Моцарта разными составами солистов театра, а это были сопрано Анастасия Белукова, меццо-сопрано Виктория Яровая, тенор Ярослав Абаимов, бас Евгений Ставинский в «Мессе», сопрано Кристина Бикмаева, меццо-сопрано Полина Шамаева, тенор Георгий Фарадже и бас Евгений Ставинский в «Реквиеме», убедительно показало высокий уровень исполнительского искусства в театре «Новая Опера». А как прекрасно прозвучал знаменитый хор театра, исполнительская манера которого была заложена маэстро Евгением Колобовым и главным хормейстером театра Натальей Попович.

«Крещенский фестиваль» в театре «Новая Опера» в самом разгаре. Программа его завершится 3 февраля гала-концертом. Ещё будет возможность поговорить о музыке, солистах и главных дирижёрах...

Людмила КРАСНОВА

22/10/2018 - 07:11   Classic   Концерты
Почти одновременно при открытии нового сезона на сцене театра «Новая Опера» в Москве и на сцене «Венской Оперы», отмечающей своё 150-летие, была представлена опера «Евгений Онегин» П.И. Чайковского. Любимый проект интернет-трансляций директора Венской Оперы господина Доминика Мейера позволил приобщиться к тому, что происходит в ведущем Оперном Доме, как и кем представлен наш национальный музыкальный шедевр в Европе.

Устоявшаяся традиция московского театра «Новая Опера» имени Евгения Колобова открывать новый театральный сезон оперой «Евгений Онегин» П.И. Чайковского как-то душевно объединяет московских меломанов, служит своего рода заделом, а лучше сказать, камертоном предстоящего оперного сезона. А тут ещё один информационный повод случился: начало работы в театре молодого, но уже титулованного, известного тенора Богдана Волкова. Ему и была для начала поручена партия Ленского. Кстати, именно эту партию исполнил Богдан Волков в третьем туре знаменитого конкурса «Опералия» Пласидо Доминго, став его победителем. И вот теперь предстояло исполнить партию Ленского на сцене театра «Новая Опера», на которой спектакль идёт в музыкальной редакции Е. Колобова.

Александр Мартынов (Онегин) и Богдан Волков (Ленский)
Александр Мартынов (Онегин) и Богдан Волков (Ленский)

Разумеется, спектакль этот - не только партия Ленского, хотя и очень знакового героя всей русской классической литературы, а затем и русского музыкального наследия, в котором объединились два гения нашей культуры - А.С. Пушкин и П.И. Чайковский. Вот и идёт московская публика «причаститься святых даров», поэзии и музыки. Да, спектакль этот особенный, если ещё и вспомнить служение искусству создателя его, незабвенного маэстро Е. Колобова. И помним, и благодарны ему за труды праведные!

Зрительный зал на этом спектакле заполняется до предела. Неспешно звучит увертюра, и на сцене разворачивается действие в семье Лариных. Костюмы персонажей, простые, незатейливые, вполне в духе деревенской моды тех лет. Всё мило, понятно, всё так и было тогда, когда молодые люди, Ленский - Богдан Волков и Онегин – Александр Мартынов, появились в доме Лариных. А тут и барышни, сёстры Ольга – Анастасия Лепешинская и Татьяна – Елена Петрова, пришли здороваться с молодыми людьми. Уже прозвучали знаменитые дуэты Лариной и Няни – Маргариты Некрасовой, уже вступил знаменитый хор «Новой Оперы». На сцене происходило знакомое, понятное действие, звучала великая музыка. Ленский, молодой человек, влюблён в Ольгу, о чём поведал ей в сцене признания «Я люблю Вас, Ольга…». Знаменитая ария прозвучала искренне, деликатно и нежно.

Богдан Волков (Ленский)
Богдан Волков (Ленский)

Осень сменилась зимой, наступили именины Татьяны. На балу драматизм действия нарастает. Ленский обескуражен вероломством юной Ольги. Он отвергнут. Обида, сожаление, прощание прозвучали в знаменитой арии «В Вашем доме...». Ленский припадает к руке Лариной, стоя на коленях. Ольга не может остановить Ленского. «Ах, Ольга, ты меня не любишь…» звучит элегически, как прощание навсегда. Всё движется к неминуемой дуэли с Онегиным. После публичного упрёка Онегину «Вы бесчестный соблазнитель!» поединок неизбежен.

Богдан Волков (Ленский) и Анастасия Лепешинская (Ольга)
Богдан Волков (Ленский) и Анастасия Лепешинская (Ольга)

Знаменитая сцена дуэли проведена тенором Богданом Волковым в элегическом ключе, выражая предчувствие неизбежного конца, сожаление о несбывшихся надеждах, невозможность что либо изменить. Трагизм ситуации передан исполнителем очень достоверно, что подтвердил зрительный зал своей овацией. Весь спектакль оставил очень приятное, с ностальгическим оттенком впечатление, деликатное и вполне традиционно-классическое исполнение, так необходимое нашему зрителю, как хорошая книга, как свидетельство уважения к своей культуре.

Сергей Артамонов (Гремин), Богдан Волков (Ленский), Анастасия Лепешинская (Ольга), Александр Мартынов (Онегин) и Екатерина Петрова (Татьяна).
Сергей Артамонов (Гремин), Богдан Волков (Ленский), Анастасия Лепешинская (Ольга), Александр Мартынов (Онегин) и Екатерина Петрова (Татьяна).

Через несколько дней прошла прямая трансляция из Вены оперы «Евгений Онегин» П.И. Чайковского. Главные партии исполнили наши певцы: Евгений Онегин – Алексей Марков, Владимир Ленский – Дмитрий Корчак, Ольга – Елена Максимова, Татьяна – Ольга Бессмертная. Начиная с 2013 года, со знаменитого и теперь исторического представления оперы «Евгений Онегин» с русским кастингом, а это были Анна Нетребко, Дмитрий Хворостовский, Дмитрий Корчак, Алиса Колосова, - так и повелось давать эту оперу в аутентичном составе русских певцов.

Алексей Марков (Онегин) и Дмитрий Корчак (Ленский)
Алексей Марков (Онегин) и Дмитрий Корчак (Ленский)

После завершения серии спектаклей начала сезона на венской сцене Дмитрий Корчак, исполнитель партии Ленского, сказал в своём интервью обозревателю интернет-издания «Russische Kultur Wien»: «Я чувствую себя несколько вне самого спектакля, потому что мы делаем так, как написал автор, не обращая внимания на какие-то режиссёрские посылы, - в которых мы живём во льдинах, пишем письма на льдине, спим и едим на льдинах. Мы поём нашим искусством нашего Пушкина, которого знаем с детства, и этим привнесли нашу традицию в Венскую Оперу». 

Примечательно, что и многие мизансцены на венской сцене позаимствованы из постановки московской «Новой Оперы». Особенно чётко это прослеживается в партии Ленского. Вот герой припадает, опустившись на колено, к руке Лариной, исполняя «В Вашем доме…». А вот он гневно отталкивает, почти швыряет, Ольгу. В знаменитом ариозо «Куда, куда вы удалились…» поёт, встав на колени.

Евгений Онегин в Wiener Staatsoper

Мизансцены могут быть одни и те же или очень похожи, но спектакль делают эмоции исполнителей, как это ярко проявилось в партии Ленского в исполнении Дмитрия Корчака. Фраза «Ах, Ольга, ты меня не любишь…» прозвучала отстранённо, как бы закрывая собой, подводя черту под чем-то теперь неважным, уже отошедшим. И далее следует ариозо «Куда, куда вы удалились…», исполненное с глубоким философским осмыслением жизни и смерти, света и тьмы, смысла бытия. Это то новое, что привнёс своим искусством, своим зрелым прочтением партии Ленского тенор Дмитрий Корчак. И это было правдой!

Оба спектакля, столь разные в режиссёрском прочтении, оказались едины в передаче смыслов, заложенных в поэтическом тексте и воплощённых в музыке, идущих от гениев нашей культуры, А.С. Пушкина и П.И. Чайковского, и переданных замечательными нашими певцами в Москве и Вене.

Людмила КРАСНОВА
Фото: пресс-служба «Новая опера» и Wiener Staatsoper

12/09/2018 - 06:12   Classic   Концерты
Московские музыкальные театры и концертные залы активно начинают новый сезон. Одной из первых открыла свой 28-й сезон «Новая опера» им. Е.В. Колобова. Театр сделал своим зрителям настоящий подарок, представив полуконцертную версию оперы Михаила Ивановича Глинки «Жизнь за царя».

В последние годы эта опера очень редкая гостья на отечественной сцене. В данный момент ее вообще нет в репертуаре российских театров. Это прежде всего объясняется очень трудными вокальными партиями с высокой тесситурой и массой сложных ансамблей и хоровых сцен, а также непростой идеологической судьбой творения Глинки.

Это его первая опера, да и вообще первая русская классическая опера героического плана. Глинка задумал ее и начал писать, находясь в Италии и обучаясь у европейских, и прежде всего итальянских оперных и инструментальных мастеров. В музыке слышны и интонации генделевских ораторий. Наверное, это единственная русская опера, сочетающая в себе вокальную русскую и итальянскую вокальные школы. В целом же «Жизнь за царя» - сложнейших музыкальный ребус, который пришлось разгадывать дирижеру «Новой оперы» и музыкальному руководителю постановки Андрею Лебедеву, как он сам сказал журналистам на пресс-конференции. Забегая вперед, скажу, что в основном ему это удалось.

Когда Василий Жуковский узнал о намерениях композитора создать русскую героическую оперу, он предложил ему в качестве сюжета историю крестьянина Ивана Сусанина, который пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти родину от польских захватчиков. Жуковский сам собирался стать либреттистом, но оказался очень занят. По рекомендации царя Николая I в качестве автора либретто был выбран барон Е.Ф. Розен. Немец по происхождению, Розен начал учить русский язык, поступив в гусарский полк, а как поэт дебютировал в 1825 г. Музыка у Глинки была уже готова, и только барон согласился писать текст на уже написанный музыкальный материал. Рабочее название оперы «Иван Сусанин» было заменено на «Жизнь за царя», которое придумал поэт Нестор Кукольник. Премьера оперы состоялась 9 декабря 1836 г. в Петербургском Большом (Каменном) театре. Дирижировал оперой директор Императорских театров и композитор Катарино Кавос. Кстати, его перу принадлежит и первая опера о подвиге Ивана Сусанина, которая так и называлась «Иван Сусанин», и была поставлена в 1815 году в том же театре. Обе оперы с успехом шли на одной сцене, а прославленный бас Осип Петров пел партию Сусанина в обеих постановках. Но время все расставило по своим местам -- опера Глинки благодаря замечательной музыке и высочайшему мастерству композитора была всеми признана первой классической русской оперой.

После Октябрьской революции, естественно, оперу «Жизнь за царя» ждали переделки. Музыка Глинки и сюжет о подвиге героя из народа привлекли внимание руководителей Советского государства. Оперу было решено вернуть на сцену, но при этом создать новое либретто. Над ним работал Сергей Городецкий, убрав все, что касалось монархии, и улучшив литературные качества текста. Ему помогал Михаил Булгаков. Правда, работа значительно затянулась. И только в 1939 году обновленный «Иван Сусанин» был показан в Большом театре, а с 1945 года этой оперой Глинки открывался каждый сезон первого оперного театра страны. Но на этом перемены в судьбе творения Глинки не кончились. С наступившей перестройкой в стране Большой театр в 1989 г. возобновил «Жизнь за царя» с оригинальным либретто барона Розена. Но постепенно интерес к первой опере Глинки стал исчезать, а теперь и совсем исчез. Замечательно, что к ней обратился театр «Новая опера». Главное же оказалось, что журналистам показали не просто очередную премьеру.

Театр постарался возродить первую русскую оперу в ее первоначальном виде. Премьере предшествовала огромная исследовательская и музыковедческая работа всего коллектива, и в первую очередь дирижера Андрея Лебедева. для которого возвращение не только музыки Глинки, но и текста барона Розена оказалось принципиальным и важным. Он услышал в партитуре и либретто создателей их творческие контакты, благодаря которым они находили полное взаимопонимание и полную гармонию этого сочинения.

Режиссером стал Алексей Вэйро, который прекрасно понял свою роль. Он выстраивает удобные и ненавязчивые мизансцены солистам и строит хоровые сцены, помогая певцам раскрывать характеры главных героев Ивана Сусанина, его дочери Антониды, ее жениха, ополченца Богдана Собинина, приемного сына Сусанина Вани, только исходя из музыкальной драматургии Глинки.

Правда, опера началась слишком громко. Несбалансированной прошла Увертюра и первое действие, в первую очередь хоровые сцены, но особенно громкой и невыразительной оказалась сцена польского бала. Какие блистательные танцы написал Глинка: торжественный полонез, энергичный, стремительный краковяк, легкий и изящный вальс, темпераментная мазурка. Оркестр не смог донести до слушателей глинковские польские танцы во всей их красоте и разнообразии. Это не прозвучало в оркестре, особенно это ощущалось в мазурке, которую хор спел очень грубо. Как не хватало в этом акте хормейстера от Бога Натальи Григорьевны Попович. Нынешний хормейстер Юлия Сенюкова явно не справилась с началом оперы.

Евгений Ставинский
Евгений Ставинский

К счастью, первые волнения премьеры улеглись, напряженность постепенно улетучилась, и им на смену пришли уверенность и погружение в музыку Глинки. К тому же в театре нашлись замечательные солисты, которые очень органично вошли в свои партии. Во-первых, это замечательный бас Евгений Ставинский. Роскошный голос, ровный на всем диапазоне, актерский темперамент, естественность поведения. Ему сразу и безоговорочно веришь: его юмору и доброму слову, нежности к Антониде и гордости за приемного сына Ваню, тяжести смерти от рук поляков-захватчиков и презрению к врагам, радостному приветствию зари – значит, царь и Русь спасены! Все это - в голосе певца, богатом обертонами. Своим исполнением Ставинский настолько захватывает, что даже не замечаешь трудности огромной партии Сусанина. Сразу вспоминаешь прославленных басов Большого театра.

Ирина Боженко, Евгений Ставинский и Алексей Татаринцев
Ирина Боженко, Евгений Ставинский и Алексей Татаринцев

Очень порадовал тенор Алексей Татаринцев в партии Богдана Собинина. Эта партия безумно тяжела для лирического тенора, и не каждый возьмется за нее. У певца на сегодняшний день все благополучно с верхним регистром, он смело взялся за Собинина и - победил. Все верхние ноты, в том числе «си-бемоль» и «до», и коварная ария, которую часто купируют, прозвучали у Алексея уверенно и ярко. Кроме того ему удалось создать не плакатный образ русского воина, а разноплановый, Его Собинин - нежный и любящий Антониду и Ивана Сусанина, как родного отца.

Хороша была в роли Вани солистка «Новой оперы» Юлия Меннибаева. Когда Юля заканчивала вокальное отделение Академии хорового искусства им. В. Попова по классу профессора Дмитрия Вдовина, она включила в программу госэкзамена сцену и арию Вани, и спела ее на пять с плюсом. С тех пор у певицы была мечта исполнить эту партию в спектакле. Наконец, ее мечта осуществилась. У Меннибаевой огромное насыщенное меццо-сопрано красивейшего тембра. Ему подвластно многое: русская лирическая песня, и потрясающая внутренняя энергетика, с которой певица проводит сложнейшую сцену в царской ставке, и изумительное соло меццо-сопрано в финальном трио, спетое Меннибаевой с таким проникновением, что дух захватывает.

Ирина Боженко
Ирина Боженко

К сожалению, не получилась у Ирины Боженко партия Антониды. Крикливый голос певицы нарушил гармонию звучания музыки Глинки. Он абсолютно не подходит для героинь русского репертуара, ему не хватает теплоты тембра, объема, плавности. К тому же Боженко страдает неточностью интонации, она бесконечно нарушала очень красивые ансамбли. Ее просто нужно заменить, ведь есть же в театре отличные сопрано.

Спектакль шел по нарастающей, и достиг своей кульминации в четвертом акте, В нем соединились сцены в царской ставке, куда Ваня приносит весть об отмене угрозы царской власти от польских захватчиков, и в непроходимом лесу, где гибнет во имя Руси и царя его отец Иван Сусанин. Эпилог. Красная площадь. Мощно, но музыкально звучат оркестр и хор «Славься!» и Трио.

«Жизнь за царя»
«Жизнь за царя»

Практически Глинка написал мини-Реквием, поражающим духовной и божественной составляющей, что не могло не воодушевить зрителей, устроивших восторженную и длительную овацию, несмотря на поздний час.

Елизавета ДЮКИНА
Фото: Даниил КОЧЕТКОВ

16/02/2018 - 02:07   Classic   Концерты
В «Новой опере» прошел Пятый Крещенский фестиваль, посвященный итальянскому оперному искусству.

Его программу составили спектакли текущего репертуара: «Риголетто», «Набукко», «Трубадур» Верди, «Любовный напиток» Доницетти, «Золушка» Россини и одна премьера - «Лючия ди Ламмермур» Доницетти. В Зеркальном фойе слушатели побывали на двух вечерах камерной музыки, где исполнялись вокальные сочинения Верди и Россини, а также песни выдающегося неаполитанца Франческо Паоло Тости.

На большой сцене состоялись и два концертных исполнения опер. Вот они-то и представляли особый интерес, так как мало знакомы российскому зрителю. Это оперы итальянца Умберто Джордано «Андре Шенье» и немецкого композитора Фридриха фон Флотова «Марта, или Ричмондская ярмарка». У «Марты» есть и итальянский вариант, но в Москве ее играли в оригинале.

«Андре Шенье»

Умберто Джордано (1868 – 1948) наряду с Пьетро Масканьи и Руджеро Леонкавалло) – один из ярчайших представителей итальянского веризма. Он известен в основном как оперный композитор. Среди одиннадцати опер настоящим его шедевром является «Андре Шенье». Опера основана на реальных фактах. Она рассказывает о последних годах жизни выдающегося поэта эпохи Великой французской революции. Это историческая драма на либретто Л. Иллики. Премьера оперы прошла в Миланском театре «Ла Скала» в 1896 г. с триумфальным успехом, и с тех пор она постоянная гостья на зарубежных сценах.

«Андре Шенье» в «Новой Опере»

В замке графини де Куаньи готовятся к приему гостей. Молодой слуга Шарль Жерар переживает за отца, который в старости вынужден за гроши прислуживать надменным аристократам. К тому же Жерар безнадежно влюблен в красавицу дочь графини Мадлен, которая презирает его сословие. Появляются гости, среди них писатель Флевиль, аббат и молодой поэт Андре Шенье. Все веселятся, Флевиль, разыгрывает театрализованную сцену из своего романа с хором и танцовщицами. Андре просят почитать стихи о любви. Он отказывается, но потом вдруг начинает свои удивительные импровизации: гимн красоте природы он наполняет горечью, кругом несправедливость и обездоленность соотечественников и полное безразличие власти к народу, что заставляет разувериться во всем, даже в любви. Гости возмущены, а графиня почему-то просит у него прощения. Шенье быстро покидает замок. Но тут неожиданно появляется Жерар с толпой нищих, умоляющих о помощи. Хозяйка велит всех выгнать, а Жерара уволить. Париж 1793 года. Жерар теперь один из лидеров Революции, имеющий своего шпиона по кличке «Щеголь» .Возле одного из кафе Андре встречает друга Роше, который уговаривает поэта покинуть Францию, теперь его разыскивают как контрреволюционера. Но Андре занят другим, он получает письма от незнакомки, которая объясняется ему в любви. Появляется дама. Это Мадлен. Выясняется, что Андре и Мадлен любят друг друга. «Щеголь» тут же убегает за Жераром. Роше успевает увести Мадлен. Прибегает Жерар, и оба обнажают шпаги. Жерар падает раненый. Вспомнив прежнюю дружбу, он сообщает поэту, что его имя в списках осужденных на казнь, и советует ему поскорее бежать. Шенье удается скрыться, а Жерар не выдает, кто его ранил. Революционный трибунал, где идет сбор средств для оказания помощи республиканской армии. «Щеголь» сообщает Жерару, что арестовал Шенье и Мадлен. Жерар, терзаемый любовью и ревностью, пишет на Шенье донос и отдает его «Щеголю». Он пытается убедить Мадлен в своей любви и верности. Девушка готова ему уступить, но только в обмен умоляет Жерара добиться помилования для своего любимого. Но сначала девушка рассказывает ему о трагической гибели матери, разрушении их дома и своем полном одиночестве, если не станет и Андре. Жерар решает спасти поэта и заслужить прощение Мадлен. На судебном процессе Шенье достойно защищал честь солдата и гражданина, но ему выдвинули новое обвинение – государственная измена и приговор - смертная казнь. Двор тюрьмы Сен-Лазар. Ночь. Роше слушает последние стихи Шенье. Входят Жерар и Мадлен. Она подкупила тюремщика, чтобы занять место одной из приговоренных к смерти, чтобы быть с любимым до конца. Жерар, тронутый их любовью, просил защиту у самого Робеспьера. Но тот отклонил прошение. Утро. Счастливые Андре и Мадлен вступают на эшафот – теперь они навсегда вместе.

Театр очень серьезно подошел к новому сочинению. Дирижером пригласили широко известного в России итальянца Фабио Мастранджело.

«Опера «Андре Шенье» имеет для меня особое значение, потому что я родился в Южной Италии. Автор оперы Умберто Джордано – уроженец города Фоджа, это совсем недалеко от места, где родилась моя мама. Естественно, что я с детства знаком с его творчеством… В Фодже до сих пор работает театр его имени… «Андре Шенье» нравится мне как дирижеру в первую очередь сложностью партитуры. Эта опера очень продолжительна, разнообразна, как все оперы веризма. Она сложна и для оркестра: плотная инструментовка, множество сильных моментов в партитуре…»
«Андре Шенье» в «Новой Опере»

Фабио Мастранджело прекрасно справился со всеми сложностями, раскрыв партитуру во всем ее многообразии: мелодическом, драматическом, лирическом, поэтическом. Точно определив музыкальную драматургию, он помог певцам создать яркие образы героев и выстроить их взаимоотношения, представив слушателям живую полнокровную жизнь тех давних времен Французской революции.

Очень удачно подобрали исполнителей. Причем были только отечественные певцы, но ряд из них успешно выступает на ведущих мировых оперных сценах. Это прежде всего солист Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Нажмиддин Мавлянов в титульной партии. Его красивый полетный и выразительный тенор с обаятельным тембром слово создан для образа поэта того давнего времени. Все импровизации, арии, дуэты Андре Шенье в исполнении Мавлянова выдают натуру сильную, глубокую с чувством собственного достоинства, лирически возвышенную и яростно восстающую против нищеты народной. Способного страстно любить и Францию, и красавицу Мадлен.

«Андре Шенье» в «Новой Опере»

Многогранный образ Шарля Жерара, сначала слуги графини де Куаньи, а затем революционера, создал баритон Сергей Мурзаев, бывший солист Большого, потом Мариинского театра, поющий по всему миру. В его герое все время борются два чувства революционера, выступающего против аристократии, и безнадежная любовь к аристократке, дочери графини де Куаньи Мадлен. Он все время мечется между этими двумя огнями, а в результате остается ни с чем. Ему суждено только рыдать, видя, как его Мадлен счастливая добровольно идет со своим поэтом на казнь.

«Андре Шенье» в «Новой Опере»

Хороша и Мадлен в исполнении Ирины Моревой. Ирина - выпускница Центра оперного пения Галины Вишневской, лауреат первой премии Международного вокального конкурса Галины Вишневской. У нее насыщенное драматическое сопрано с теплым тембром, покоряющее искренностью и чувственностью. Арии Мадлен и ее дуэты с Андре-Мавляновым захватывают силой и глубиной чувств молодых героев.

«Андре Шенье» в «Новой Опере»

Еще хотелось бы отметить эпизод в исполнении Маргариты Некрасовой. Слепая старуха Мадлон приводит в революционный трибунал своего внука, чтобы он вступил в революционную армию. Ее монолог запоминается силой патриотизма старого бедного человека. Убедительными в небольших партиях были Татьяна Табачук-графиня де Куаньи, Отар Кунчулиа – Роше, друг Шенье, Антон Бочкарев.—«Щеголь». Таким удачным было рождение шедевра Умберто Джордано «Андре Шенье» на сцене «Новой оперы».

«Марта»

Совсем иная ситуация сложилось с оперой Флотова «Марта, или Ричмондская ярмарка». Немецкий композитор Фридрих фон Флотов (1812 – 1883) получил музыкальное образование в Париже. Общение с композиторами Обером, Россини, Мейербером, Гуно пробудили у молодого человека интерес к музыкальному театру. Флотов – автор свыше 25 опер. Самая известная из них «Марта, или Ричмондская ярмарка» написана на сюжет балета-пантомимы «Леди Генриетта, или Служанка из Гринвича». Либретто Вильгельма Фридриха. Впервые «Марта» была поставлена в 1847 году на сцене Венского театра у Каринтийских ворот. «Романтико-комическая опера» - так определил жанр своего произведения сам Флотов, соединив в нем принципы французской комической оперы, немецкую народно-бытовую стихию и итальянское бельканто.

«Марта» в «Новой Опере»

Действие оперы происходит в Ричмонде и его окрестностях (Англия начала XVIII в.). Это забавная и веселая история о том, как от скуки фрейлина королевы Анны Леди Гарриет и ее подруга фрейлина Нэнси, захватив с собой ухажера и кузена Гарриет лорда Тристана и переодевшись в крестьянские наряды, отправились в Ричмонд на ярмарку служанок. Гарриет стала Мартой, Нэнси – Юлией, а Тристан - Бобом. Красивые крестьяночки приглянулись молодым фермерам Лионелю и Плюмкетту, и они заключили с ними договор, определив хороший задаток, но… девушки, слишком увлеклись новыми жизненными впечатлениями и поздно осознали, как далеко зашла их шутка. Ведь только что судья Ричмонда зачитал новый закон королевы: с этого дня каждая нанятая фермером служанка и получившая задаток обязана проработать на хозяина один год, и не имеет права покинуть его до конца этого срока. Молодые люди довольны, а девушки растеряны. Они хотят отказаться от договора, но судья непреклонен. Марту и Юлию увозят на ферму. Далее следует череда всяких перипетий: смешных и неприятных. Но это комедия, и все кончается благополучно, а Гарриет и Нэнси оказываются счастливыми обладательницами своих суженных.

«Марта» в «Новой Опере»

В опере действительно много яркой и разнообразной музыки, начиная с Увертюры, составленной в виде попурри из наиболее ярких мелодий оперы, в частности, заимствованных из музыки для сцены Ричмондской ярмарки. Здесь и арии Гарриетт-Марты и Лионеля, многочисленные красивейшие дуэты и квартеты главных персонажей. Но исполнение оперы было далеко не лучшим. Оркестр театра п/у главного дирижера Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Феликса Коробова играл в основном громко и однообразно. То же самое можно сказать и о хоре (хормейстер Юлия Сенюкова). Солистам явно не хватало голосов для «Марты». Меццо-сопрано Анну Синицыну редко когда было слышно в дуэтах и квартетах. Опытные ведущие солисты «Новой оперы» тенор Георгий Фараджев и баритон Илья Кузьмин тоже не справлялись со своими партиями. У Фараджева по-настоящему не прозвучала даже всем известная ария Лионеля «Марта, Марта». Создалось впечатление, что недостаточно работали над непростой оперой Флотова, а готовили ее в какой-то спешке. Все были какие-то неуверенные и абсолютно беспомощны актерски. Единственно, кто выделялся на этом безликом фоне так это Елена Терентьева в партии Гарриет-Марты. Она замечательно спела арию «Последняя роза лета» и украшала ансамбли четкими и пленительными колоратурами. К тому же в отличие от других создала интересный образ своей героини.

«Марта» в «Новой Опере»

После такого концертного исполнения оперы Флотова «Марта» настигло полное разочарование, но… захотелось, чтобы театр снова к ней вернулся, но с другими руководителями и солистами, кроме Елены Терентьевой.

Елизавета ДЮКИНА

29/01/2018 - 03:05   Classic   Концерты
«Крещенский фестиваль – 2018» в театре «Новая Опера» открылся премьерой оперы «Лючия ди Ламмермур» Г. Доницетти.

Музыкальные руководители постановки, они же и дирижёры, - Ян Латам-Кёниг и Дмитрий Волосников. Режиссёр постановки Ханс-Йоахим Фрай, сценография и костюмы – Пётр Окунев, хормейстер - Юлия Сенюкова, свет - Айвар Салихов.

Лючия — Ирина Боженко, Эдгардо — Алексей Татаринцев, Лорд Артуро — Дмитрий Пьянов, Раймондо — Алексей Антонов
Лючия — Ирина Боженко, Эдгардо — Алексей Татаринцев, Лорд Артуро — Дмитрий Пьянов, Раймондо — Алексей Антонов

В первом премьерном спектакле этого года явно прослеживалась тенденция соответствовать традиции постановок этой оперы в классическом варианте. Это и массивные двери со старинной резьбой, занимающие почти половину сценического пространства, и ярко-красные атласные костюмы «а-ля старина» одной, но многочисленной стороны, и золотистые атласные одеяния их противников. Убранство сцены вполне соответствовало мрачному сюжету из глубины XV века, как это описано в романе Вальтера Скотта. Всё это большая и внятная работа режиссёра-постановщика Ханса-Йоахима Фрайа и Петра Окунева, сценографа и художника по костюмам представленной оперы.

Опера «Лючия ди Ламмермур» по праву считается высшим достижением как белькантовое произведение, в котором композитор Г. Доницетти представил всё великолепие мелодической красоты музыки в сочетании с замысловатым, полным драматических перипетий, романтическим сюжетом. На такой основе у певцов есть возможность продемонстрировать своё мастерство, будь то первоклассный вокал или драматические интерпретации вокальных партий. Надо сказать, что артисты театра «Новая Опера», как правило, в подавляющем большинстве, сочетают в своём творчестве и то, и другое. Всё это подтвердилось в премьерном спектакле.

Лючия — Ирина Боженко, Лорд Артуро — Дмитрий Пьянов, Алиса — Галина Бадиковская
Лючия — Ирина Боженко, Лорд Артуро — Дмитрий Пьянов, Алиса — Галина Бадиковская

В титульной партии Лючии Эштон в этот вечер выступила сопрано Ирина Боженко, лауреат международных конкурсов. Обладательница лёгкого подвижного сопрано красивого тембра, оснащённого виртуозной техникой, без труда, казалось бы, преодолевала все «подводные камни» своей партии. Это позволяло зрителям сосредоточить внимание на драматической линии роли, предложенной исполнительницей. Надо сказать, что Боженко органично существовала в образе своей героини, не оставляя возможности усомниться в достоверности происходящего на сцене. Этому способствовала стремительность, невесомость, с которой певица передвигалась по сцене. Да, перед нами была совсем юная девушка в разных ситуациях своей жизни.

Лючия — Ирина Боженко, Эдгардо — Георгий Васильев, Алиса — Галина Бадиковская
Лючия — Ирина Боженко, Эдгардо — Георгий Васильев, Алиса — Галина Бадиковская

Влюблённого молодого героя Эдгардо Равенсвуда представил в этом спектакле тенор Георгий Васильев. Певец задействован в репертуаре театра «Новая Опера» во всём спектре тенорового репертуара. Это и партия принца Рамиро в опере «Золушка» Дж. Россини, и партия Ромео в опере «Ромео и Джульетта» Ш. Гуно, и главные партии в операх русских композиторов, идущих на сцене театра. Кроме того, артист выходит на сцену Большого театра, например, в партии Альфреда в опере «Травиата» Дж. Верди. Довольно часто Георгий Васильев поёт на зарубежных оперных сценах, с успехом представляя отечественную оперную школу.

В премьерном спектакле «Лючия ди Ламмермур» Георгий Васильев выступил как достойный партнёр Ирины Боженко, тем не менее, оставил пространство для своей более яркой реализации в этой партии в дальнейшем. Для этого у певца есть все возможности.

А вот лорды в спектакле, лорд Энрико Эштон – Алексей Богданчиков и лорд Артуро Бэклоу – Дмитрий Пьянов, представили своих героев на высоком вокальном уровне в сочетании с драматической убедительностью. Всё действие сопровождалось высококлассным хором театра. Тем не менее, как-то представлялось, что участию хора в спектакле можно было бы придать больше динамики, сведя к минимуму его статические положения на сцене.

Лорд Артуро — Дмитрий Пьянов
Лорд Артуро — Дмитрий Пьянов

Дирижировал спектаклем маэстро Ян Латам-Кёниг, музыкальный руководитель постановки, лауреат премии «Золотая Маска». Творчество этого музыканта хорошо известно московской публике по спектаклям в театре «Новая Опера» и по филармоническим концертам.

Спектакль имел большой успех у публики. Действительно, в репертуар театра пришёл замечательный образец оперного искусства, исполнить который под силу только высококлассному составу не только солистов, но и хору, и всем музыкантам. С этой точки зрения, это, безусловно, успех театра, всего творческого коллектива. У зрителей будет прекрасная возможность познакомиться с шедевром мирового оперного искусства.

Если говорить о некоей новизне в художественном осмыслении оперного шедевра, в каких-то ярких постановочных открытиях в представленном премьерном спектакле, то их не случилось. Во всяком случае, спектакль можно причислить к традиционным постановкам, и это уже хорошо. Работа выполнена на достойном уровне, с чем можно поздравить всех исполнителей и театр «Новая Опера».

Людмила КРАСНОВА
Фото: Д. Кочетков/Новая опера

06/11/2017 - 08:54   Classic   Концерты
Октябрьская афиша московских оперных театров пополнилась двумя сказочными сюжетами: в Большом театре поставили «Альцину» Генделя, а в «Новой опере» - «Гензеля и Гретель» Хумпердинка.

Кроме того, что обе оперы – сказочные (по крайней мере, изначально, по фабуле, по задумке авторов), обе – поставлены в Москве дамами. «Альцина» - плод вдохновения англичанки Кэти Митчелл, оперу Хумпердинка отважилась интерпретировать наша Екатерина Одегова.

На этом сходства и заканчиваются, далее – одни различия.

«Гензель и Гретель» - полностью собственный продукт «Новой оперы», оригинальный от и до, хотя и возникший в театральных планах «вдруг». Как говорил перед открытием сезона директор театра Дмитрий Сибирцев, «…первоначально планировался “Бармалей” Михаила Броннера, но в итоге мы отказались от этой идеи, поскольку не удалось урегулировать вопросы авторского права с наследниками Корнея Чуковского, по чьей сказке, как известно, написано либретто. На наше счастье, у режиссера Екатерины Одеговой опера Хумпердинка была в планах, она разрабатывала варианты постановки спектакля, а для меня как музыканта эта замена – только к лучшему, потому что мы не уходим в мюзикловую эстетику, а остаемся на поле чистой оперы, что для нас, несомненно, полезнее. Правда, с “Гензелем” придется вписаться в бюджет, предусматривавшийся для “Бармалея”, что совсем не просто…»

Альцина – Хизер Энгебретсон
Альцина – Хизер Энгебретсон

«Альцина» - вновь полностью импортная продукция на сцене Большого, при том возникшая совсем не спонтанно. Сотрудничество театра с фестивалем в Экс-ан-Провансе развивается уже не первый год: ранее на его сцену из Франции были перенесены такие спектакли как «Дон-Жуан» (2010) и «Риголетто» (2014), а весной этого года фестиваль привозил в Большой (в рамках гастрольного тура) две постановки как раз Кэти Митчелл – оперу современного английского композитора Джорджа Бенджамина «Написано на коже» и музыкальный спектакль «Траурная ночь», сочиненный на музыку различный вокальных опусов Баха. Но результат этой кооперации очень разный. Если гастрольные спектакли Экса произвели просто ошеломляющее впечатление своей глубиной и филигранностью, то переносы готовых продукций немногие сочли удачными. По мнению тех, кто видел оригинальный вариант «Альцины» в Эксе (постановка 2015-го), даже апологетов этого спектакля, с генделевской оперой произошло то же, что и с двумя предыдущими переносами – при переезде из Франции в Россию она сильно потеряла в своих достоинствах.

Гензель - Анна Синицына. Гретель - Екатерина Миронычева. Пряничная ведьма - Дмитрий Пьянов
Гензель - Анна Синицына. Гретель - Екатерина Миронычева. Пряничная ведьма - Дмитрий Пьянов

«Гензель» когда-то был суперпопулярной оперой в России: до революции ее ставили и в обеих столицах, и в провинции, при постановке часто адаптировали – не только пели по-русски (что для той эпохи было делом привычным, аутентизмом и погоней за оригинальными текстами тогда никто не страдал), но и переименовывали главных героев на свой лад: Гензель становился Ваней, что абсолютно корректно (Haensel – уменьшительное от немецкого Hans, то есть Johann – Иоанн, или проще – Иван), а вот Гретель – почему-то Машей (хотя должна была бы быть Ритой – ведь Gretel – от Gretchen, то бишь от Маргариты). «Ваня и Маша» - под таким заголовком произведение шло в Частной русской опере и еще много где. Примерно также поступили сегодня и в Мариинском театре, в Концертном зале которого (Мариинка-3) идет полуконцертная-полусценическая версия этой оперы (режиссер Александр Маскалин): название оставили оригинальное, но героев величают по-русски. Стоит вспомнить, что в 2009-м эту оперу играл в Москве и в провинции частный театр «Русская опера» (под художественным руководством Надежды Нивинской и Сергея Москалькова – увы, более не существующий), и тогда же прошла ее премьера в Екатеринбургском театре оперы и балета, но это, пожалуй, на сегодня всё: былая дореволюционная популярность пока к этому опусу в России не вернулась, хотя в Европе он успешно выполняет функцию главного рождественско-новогоднего развлечения для детворы – наподобие той роли, что у нас играет балет «Щелкунчик». Может быть, нынешнее обращение «Новой оперы» - как раз такая попытка внедрить в Москве своего «оперного “Щелкунчика”»? Если да, то она уже вторая – под новый 2015-й год театр представлял уникальный (хотя и не вполне удачный) проект – переделанный композитором Игорем Кадомцевым в оперу бессмертный балет Петра Ильича. И надо полагать, гораздо более художественно осмысленная: при всем уважении к титаническим усилиям команды оперно-балетного проекта «Щелкунчик. Опера», произведение Хумпердинка – куда лучше и естественней.

«Альцина» популярной у нас не была никогда. Ее приход в Россию – дань уже нынешней моде на барокко, захватившей Европу и докатившейся до нашей страны. Сначала она явилась к нам из Прибалтики (в 1985-м в виде гастрольного спектакля Таллинской оперы, а в 2003-м - Рижской), потом в 2004-м в Перми Георгий Исаакян сделал адаптированную для детей ее версию – облегченную, но не лишенную философских глубин (спустя десять лет он повторил ее в Детском музыкальном театре имени Наталии Сац). В юбилейном для Генделя 2015-м (330-летие со дня рождения) «Альцину» блистательно исполнили в Московской филармонии в ряду многочисленных обращений этой институции к генделевским творениям. В Большом «Альцина» появилась в новейшее время (единственное обращение к Генделю в советский период на этой сцене – постановку «Юлия Цезаря» в конце 1970-х – оставим за скобками) второй по счету: первой была два года назад куда более раритетная даже на европейских сценах «Роделинда» (промелькнувшая и скоротечно выпавшая из репертуара). Как известно, активный приход Генделя в Большой задумывал Михаил Фихтенгольц в эпоху директорства Анатолия Иксанова, но воплощают уже совсем другие люди.

Хумпердинк был учеником и соратником Рихарда Вагнера (в частности, его ассистентом в Байройте, участвовал в подготовке мировой премьеры «Парсифаля») и во многом его творческий метод – это развитие идей вагнерианства, апологетика самого знаменитого немецкого композитора. В то же время основная сфера творчества Хумпердинка – это сочинения для детей, главным образом, сказочные оперы, причем сказочные в самом первоначальном смысле этого слова: в них нет социального подтекста, злой сатиры или гротеска, как, например, в операх-сказках Римского-Корсакова. Вследствие этого в самом знаменитом произведении Хумпердинка, каковым является «Гензель и Гретель», совершенно явственно ощущается серьезное противоречие между содержанием и музыкальным воплощением: мощная оркестровка, плотная, густая музыкальная ткань, тяжеловесный в целом язык, призваны обрисовать легкие сказочные образы, нехитрые детские поступки и мотивации, передавать атмосферу простых чувств и прямолинейной, почти дидактической морали. Иной раз композитору это удается, прежде всего, в изображении некоторых сказочных персонажей. Но чаще всего опера Хумпердинка воспринимается как постромантическая музыкальная драма, большая немецкая опера, нарочито рядящаяся в детские платья, которые ей явно не по размеру.

«Гензель и Гретель»: Человечек росы — Ольга Ионова
«Гензель и Гретель»: Человечек росы — Ольга Ионова

Несмотря на некоторую вторичность, музыка «Гензель и Гретель» мелодична, приятна на слух и не сложна для восприятия, огромный почти вагнеровский оркестр живописует ярко, композитор пользуется им мастерски, создавая атмосферу ирреального, волшебного. При умелой постановке эта опера все же могла бы удержать внимание маленьких зрителей, приобщить их к сложному и высокому искусству. Опера для детей – явление редкое на отечественной сцене, поэтому возрождение произведения Хумпердинка – весьма своевременный шаг, ибо она – сказка в чистом виде, безусловно (несмотря на все «но»), – опера для детей.

«Альцина»: Брадаманта – Катарина Брадич, Руджеро – Дэвид Хансен, Мелиссо – Григорий Шкарупа
«Альцина»: Брадаманта – Катарина Брадич, Руджеро – Дэвид Хансен, Мелиссо – Григорий Шкарупа

«Альцина» – опера сказочная, казалось бы, полностью лишенная реализма. При этом фантазийная среда – иллюзорный мир, воссозданный на пустынном острове чарами волшебницы Альцины, – лишь декорация, антураж, поскольку главное в опере – лирическая линия: именно любовные коллизии между многочисленными героями составляют суть ее драматической пружины. Но если так, то говорить о полной нереалистичности не столь уж правомерно: в музыке оперы щедро рассыпаны дивные мелодии, живописующие страсть, отчаяние, сомнение и прочие изливы человеческой души, – очевидно, что при всей клишированности, присущей барочной опере, в «Альцине» Гендель оказывается правдивым и, можно даже сказать, тонким психологом в изображении внутреннего мира своих героев. Внешние эффекты, которыми по традиции полна опера барокко, все же существуют у него не сами по себе, а в качестве инструментария, с помощью которого композитор говорит о больших и подлинных чувствах. Это сказка только по форме и только на первый взгляд, по сути же – произведение весьма серьезное.

«Пряничный домик, или Гензель и Гретель» в «Новой опере»
«Пряничный домик, или Гензель и Гретель» в «Новой опере»

Именно исходя из сущности обоих произведений – настоящей сказки («Гензель») и квази-сказки («Альцина») – делали свои спектакли дамы-режиссеры.

У Екатерины Одеговой получилась добрая и чистая история: с трогательными детками, грубоватыми и глуповатыми родителями, смешной и омерзительной одновременно Пряничной ведьмой. Сценография Этели Иошпы – удачная попытка уйти от иллюстративности и традиций соцреализма, попытка создания новой эстетики в видеоряде для детей, при этом не уводящей в неведомые и ненужные дали от существа сказки. Например, сцена на ягодной поляне. Ни намека на рисованные на тюле всамделишные деревья, однако, благодаря игре цвета и света (Тимофей Ермолин) ощущение полное, что дети – в загадочном и темном лесу, а строгие геометрические вертикали – это исполинские стволы обитателей чащобы. Ягоды – огромные красные новогодние стеклянные шары, разбросанные на зеленом откосе – с одной стороны, они действительно напоминают лесные плоды, с другой, они – абсолютно фантастически нездешние, да к тому же явно корреспондирующие с новогодними ощущениями. Гигантские мимические животные-куклы одновременно и веселят, и пугают детвору – убивают сразу нескольких зайцев: здесь и юмор, и гротеск, переплетающиеся с нестрашными ужастиками (когда не то волк, не то василиск-дракон утаскивает сидящую на пеньке русалку, а потом возвращается с огромной обглоданной костью в пасти, это вызывает смех в зале), и красота, и эстетизм (например, в явлениях ангелов). Тревожная мать, Старый ангел, Лыжник-гном, Олень, Козел, Ворон, Петух-родитель, похожие на матрешек и одновременно сиамских близнецов Грибы-дети – кем только не населен волшебный лес Одеговой – Иошпы: маленьким зрителям он становится еще ближе, когда его персонажи периодически «выплескиваются» в зрительный зал. В спектакле происходит много всего – только успевай крутить головой на 360 градусов, но удивительное дело – он не перенаселен и не перенасыщен «движухой», в нем всего столько, сколько нужно, всего в меру.

«Альцина» в Большом
«Альцина» в Большом

У Кэти Митчелл получилась громоздкая многозначительность, обилие деталей и хитроумных ходов. Викторианская спальня с сексуальными забавами (оргазмы главных героинь-сестер изображаются весьма правдоподобно под рулады и ферматы «императора барокко») – на нижнем уровне, на втором этаже – лаборатория с чудесным аппаратом, напоминающим досматриватель багажа в аэропорту, преобразовывающий наскучивших любовников в животных и, как оказалось, обратно (сценограф Хлоя Лэмфорд). По бокам от спальни – две каморки-подсобки, в которых беспрестанно курят и грустят две старухи – в них превращаются в мгновение ока, проходя в дверные проемы, вечно молодые и привлекательные Альцина и Моргана. Спектакль Митчелл искусно сочинен и добротно поставлен: все в нем работает как цейссовский механизм, элементы пригнаны друг к другу идеально, его партитура виртуозна, он, безусловно, изобретателен и даже по-своему красив. Однако музыка Генделя и либретто анонимного автора, написанное по поэме Лудовико Ариосто «Неистовый Роланд», - совершенно необязательные компоненты этого сложносочиненного действа. Спектакль Митчелл – что авторское кино, только сделанное не на скромный бюджет, а с голливудским размахом. А Гендель – взятый к нему на прокат саундтрек, ничем не обусловленный, хотя и красивый: с таким же успехом виртуозный видеоряд можно было прогнать и под нарезку из кантат Баха, и под диссонансы Бенджамина, и под что угодно другое.

«Гензель и Гретель»: Гретель — Виктория Шевцова
«Гензель и Гретель»: Гретель — Виктория Шевцова

Обе сказки радуют своим музыкальным качеством, хотя и не на все сто. Андрей Лебедев со вкусом управляется с пряными романтическим красотами Хумпердинка, оркестр «Новой оперы» после опыта с Вагнером и Штраусом звучит экспрессивно и наполненно. Певцы поют с невероятно четкой дикцией, особенно хороши Анна Синицына (Гензель), Екатерина Миронычева (Гретель), Дмитрий Пьянов (Ведьма – помимо пения, артист явил и ярчайший артистизм), Елена Терентьева (Песочный человечек / Человечек росы). Традиционно превосходен хор «Новой оперы » (хормейстер Юлия Сенюкова).

«Альцина»: Моргана – Анна Аглатова, Брадаманта – Катарина Брадич
«Альцина»: Моргана – Анна Аглатова, Брадаманта – Катарина Брадич

Главное достижение «Альцины» - стилистически безупречный оркестр Большого под управлением кудесника Андреа Маркона: ансамбль идеальный, звук – филигранный, соло – небесные. Радует выделкой голоса, но, увы, не дотягивает в масштабности звучания Хизер Энгебретсон (Альцина). Примерно то же можно сказать и о контратеноре Дэвиде Хансене (Руджеро), чей фальцет к тому же вовсе не обладает красотой тембра. Сомнительным экспериментом оказалась идея поручить партию Оберто дисканту Алексею Кореневскому: мальчик не держит интонацию и не справляется с мелкой техникой. Безусловные лидеры каста – героическое меццо Катарина Брадич (Брадаманта), фактурный бас Григорий Шкарупа (второстепенная партия Мелиссо) и однозначно перепевшая всех габтовская сопрано Анна Аглатова (Моргана), чья героиня в музыкальном плане стала истинным центром спектакля – впору оперу переименовывать.

Александр МАТУСЕВИЧ
Фото: Дамир Юсупов (Большой театр) и Д. Кочетков (Новая опера)

13/02/2017 - 11:27   Classic   Концерты
«Старый Новый век» - тема нынешнего Крещенского фестиваля в «Новой опере».

Обычный январский фестиваль в этом году несколько задержался и проходил с 27 января по 11 февраля. В его программу вошли оперы, созданные в ХХ и начале ХXI веков. Как обычно, фестиваль не исчерпывается только оперной составляющей. В программу были включены камерная музыка Дмитрия Шостаковича и Эриха Корнгольда, а также духовные сочинения композиторов ХХ в.: «Симфония псалмов» И. Стравинского, «Чичестерские псалмы» Л. Бернстайна и Реквием Э. Л. Уэббера.

«Пассажирка»
«Пассажирка»

Открылся Крещенский фестиваль московской премьерой оперы Моисея Вайнберга «Пассажирка». Символично, что она состоялась 27 января в Международный день памяти жертв Холокоста. 27 января 1945 г. советские войска освободили узников концлагеря Аушвиц (Освенцим). С 2006 года по решению Генеральной ассамблеи ООН 27 января является Международным днем памяти жертв Холокоста.

Для Вайнберга Холокост стал личной драмой: вся его семья погибла в концлагере Травники, а сам он бежал из захваченной фашистами Польши в СССР. Сначала поселился в Минске и занимался в Минской консерватории в классе композиции В. А. Золотарева. В начале Великой Отечественной войны был эвакуирован в Ташкент. В 1943 г. он написал письмо Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу, вложив в него партитуру своей Первой симфонии. Благодаря Шостаковичу Вайнберга вызвали в Москву. Так начались их дружба и творческое сотрудничество длиною в целую жизнь.

Именно Дмитрий Дмитриевич посоветовал композитору написать оперу «Пассажирка» (1967-1968). Он прочитал одноименную повесть польской писательницы, узницы Освенцима Зофьи Посмыш. Автором либретто Шостакович предложил музыковеда, драматурга, зав. литературной частью Большого театра Александра Медведева. Он принял предложение, встречался в Польше с Зофьей Посмыш, побывал в Освенциме. Либретто было быстро закончено при участии Юрия Лукина. Вайнберг приступил к сочинению оперы по заказу Большого театра. Это первая опера композитора, которой была уготовала трудная судьба. Во время репетиций советская цензура запретила произведение, обвинив автора в так называемом «абстрактном гуманизме». Лишь в начале XXI в., уже после смерти композитора, скончавшегося в 1996 году, началась сценическая жизнь «Пассажирки».

Первая ее концертная премьера прошла в Московском международном Доме музыки в декабре 2006 г. в исполнении труппы Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, дирижировал Вольф Горелик. Вторая сценическая премьера оперы состоялась в июле 2010 на Фестивале в Брегенце (режиссер Дэвид Паунтни, дирижер Теодор Курентзис). Кстати, как рассказала в своем интервью завлиту «Новой оперы» Михаилу Сегельману вдова Вайнберга Ольга Рахальская, Александр Медведев много сделал для постановки «Пассажирки» в Брегенце. Сам приехать на Фестиваль не смог, был неизлечимо болен и умер, не дожив до премьеры.

Сегодня опера М. Вайнберга «Пассажирка» поставлена в Варшаве, Лидсе, во Франкфурте-на-Майне», в Штутгарте, Нью-Йорке, Чикаго, Хьюстоне и др. Входит она и в российскую театральную жизнь. Премьера «Пассажирке» в «Новой опере» открыла не только Крещенский фестиваль, но и Фестиваль музыки Вайнберга в Москве. Будет показано несколько премьерных спектаклей оперы Вайнберга «Идиот» на Новой сцене Большого театра. В рамках Фестиваля «Золотая маска» свою «Пассажирку» привезет в Москву Екатеринбургский театр оперы и балета (премьера в столице Урала прошла в сентябре прошлого года). Состоится в Москве и несколько концертов камерной музыки композитора. Безусловно, важнейшим событием станет Международный форум «Мечислав Вайнберг (1919 – 1996). Возвращение», который пройдет в Большом театре с 16 по 19 февраля. Его организаторы: Большой театр России и Национальная газета «Музыкальное обозрение». Они объединят российских и зарубежных исследователей, музыковедов, режиссеров, дирижеров, исполнителей музыки М. Вайнберга. Возможно, посетит форум Зофья Посмыш, ей исполнилось 94 года. Запланированы круглые столы, встречи, дискуссии…

Теперь вернемся к премьере в «Новой опере». Над постановкой «Пассажирки» работали музыкальный руководитель театра и дирижер Ян Латам-Кёниг, режиссер телевидения Сергей Широков, сценограф Лариса Ломакина, художник по костюмам Игорь Чапурин, хормейстер Юлия Сенюкова, художник по свету Айвар Салихов, хореограф Олег Глушко. Все - мастера высочайшего класса.

Корабль. Начало 1960-х годов. Залитая солнцем палуба океанского лайнера. Немецкий дипломат Вальтер с женой Лизой плывет в Бразилию. На палубе Лиза встречает пассажирку, лицо которой ей знакомо. Она узнает в ней Марту, узницу Освенцима, которую считала погибшей. Встревоженная Лиза впервые рассказывает мужу о том, что во время войны она была надзирательницей СС в Освенциме, и эта женщина напомнила ей заключенную из ее барака. Не менее Лизы встревожен Вальтер. Он ничего не знал о страшном прошлом жены и боится дипломатического скандала. По просьбе Лизы стюард узнает, что таинственная женщина, подданная Британии. Несколько успокоенные Лиза и Вальтер отправляются в бальный зал. Лиза снова встречает на палубе эту женщину. Она ничего не может поделать с собой, воспоминания одолевают ее, она продолжает свой рассказ о тяжелом прошлом. Возникает камера, в которой томятся узники из европейских стран, в том числе русская партизанка Катя, вернувшаяся с жестокого допроса.

«Пассажирка»
«Пассажирка»

В опере все время перемежаются разные места действий: палуба корабля, каюта, коридор, кают-компания и внутреннее пространство концлагеря, возникающее из воспоминаний героини. Режиссер и сценограф не объединили на сцене корабль и Освенцим, а нашли сценографическое решение для каждого визуальное пространство. Тогда после яркой и благополучной жизни на лайнере еще страшнее выглядят сцены в концлагере. Если в первом действии сцены на лайнере порой выглядят несколько похожими на красивые клипы, то во второй половине спектакля это ощущение полностью уходит, уступая место раскрытию жестокого морального и физического существования заключенных. Для режиссера главная драма заложена в образе Лизы. Бывшая эсэсовка, надзирательница барака в Освенциме спустя двадцать лет в мирной жизни встречает заключенную своего барака Марту. И здесь на красивом лайнере она проходит круги ада, вспоминая свою службу в Освенциме. Расплата за содеянное догнала ее, придя к ней в мирное время. Вокально и актерски убедительна в этой партии была Валерия Пфистер.

Для меня же главными стали сцены в концлагере и характеры заключенных: русская Катя —Виктория Шевцова, полька Кристина — Полина Шамаева, чешка Власта — Ольга Терентьева, еврейка Ханна - Светлана Злобина, француженка Иветта — Елена Терентьева, Старуха — Екатерина Кичигина, Бронка — Александра Саульская-Шулятьева. Как они заботятся и поддерживают друг друга. Устроили трогательный день рождения Марте, раздобыли ей цветочки. Под влиянием режиссера и, конечно же, музыки Вайнберга все эти артистки растворились в своих героинях и создали яркие запоминающие образы.

Главные герои оперы - заключенные Марта и ее жених Тадеуш. Война их разлучила, встретились они в концлагере. Наталья Креслина и Артем Гарнов потрясающе проводят эту неожиданную для их героев встречу. Теплотой и любовью светятся их глаза и наполнены голоса. Кажется, что они на эти короткие минуты забыли, что находятся в страшном лагере смерти, оказавшись в прошлой счастливой жизни. Они не могут оторваться друг от друга. Невдалеке за ними с ненавистью и злобой наблюдает надзирательница Лиза-Валерия Пфистер В ее застывших глазах созревает план, как подставить влюбленных и уничтожить эту большую любовь, появившуюся концлагере вопреки всем жестокостям и смертям. Молодые люди не поддаются ее провокациям, оберегая любовь и свое человеческое достоинство.

У коменданта СС запланирован концерт. Тадеуш — скрипач, он должен сыграть любимый комендантом вальс. Лиза позаботилась о том, чтобы Марта пришла на концерт. Вместо вальса Тадеуш играет Чакону Баха. За непослушание расстрел — на кульминации Чаконы Тадеуш падает замертво. Такова была месть эсэсовки заключенной. В финале оперы свою месть за жестокость и смерть Тадеуша Марта устраивает Лизе. Корабль. Танцевальный салон, заполненный пассажирами. Одна из пассажирок заказывает любимый вальс коменданта СС. Звучит вальс, который не сыграл Тадеуш и погиб. Лиза в ужасе — это самый страшный для нее круг ада, возможно и не последний.

«Пассажирка»
«Пассажирка»

Композитору удалось музыкальными средствами передать гнетущую атмосферу Освенцима. В музыку он вложил всю свою ненависть к Холокосту и небывалой жестокости человека к человеку и колоссальное эмоциональное напряжение, которое порой пронизывает и «тихую» музыку, и трогательную, и даже иногда сентиментальную. Эта сложнейшая партитура подчинилась дирижеру Яну Латам-Кёнигу и ведомому им оркестру. Дирижер был точен в соблюдении темпов, которые во многом определили общее точное звучание партитуры. В интервью корреспонденту газ. «Вешалка» Юлии Москалец Ян Латам-Кёниг сказал: «Должен признаться, что на эмоциональном уровне мне необычайно трудно дирижировать этой оперой. Мне приходится заставлять себя дистанцироваться, чтобы исполнить оперу до конца. Вместе с тем я считаю «Пассажирку» абсолютным шедевром».

«Пассажирка»
«Пассажирка»

В том, что этот шедевр Моисея Вайнберга состоялся в «Новой опере», «виноват» весь коллектив, который трудился над постановкой «Пассажирки», вложив в нее душу и сердце, талант и профессионализм.

Елизавета ДЮКИНА
Фото: Даниил КОЧЕТКОВ

05/03/2015 - 19:53   Classic   Концерты
Главным московским событием января, пожалуй, с годами стал Крещенский фестиваль в «Новой опере».

Задуманный когда-то как приношение безвременно ушедшему основателю театра Евгению Колобову (день рождения которого приходится на православное Крещение) и переформатированный пару лет назад новым руководством во главе с Дмитрием Сибирцевым, за прошедшие годы он вырос в представительный музыкальный форум, предлагающий интересные программы, знакомящий с новыми работами театра, с новыми именами. Для «Новой оперы» уже традиционно он, безусловно, центральное событие всего сезона, хотя у сезона нынешнего даже трудно однозначно сказать, где же его центр, смысловая доминанта – так много событий происходит здесь. За первую половину оного театр дал четыре (!) полноценных премьеры, но и январский фестивальный марафон оказался не менее насыщенным и интересным: решительно, «Новая опера» не намерена сбавлять обороты!

Ни ранее, ни сейчас двухнедельная январская «выставка достижений» «Новой оперы», несмотря на «религиозное» название, не привязана к одному из важнейших церковных праздников, хотя так или иначе сакральная тематика, не являясь определяющей, все же присутствует на форуме. Не стал исключением и данный Крещенский: из десятка фестивальных событий, по крайней мере, два имеют самое прямое отношение к христианской тематике (баховские «Страсти по Матфею» и «Король Рогер» Шимановского), правда, преломленной совершенно по-разному. Христианские мотивы проскальзывают и в прочих мероприятиях фестиваля (например, в вердиевской «Жанне д’Арк»), но все же прямого «апеллирования» к зимним православным праздникам нет – иначе б, наверно, на открытии мы услышали Рождественскую ораторию того же Баха, а не его «Страсти».

Зато у фестиваля традиционно наличествует тема-слоган, своеобразная «повестка дня», вокруг которой выстраивается вся его программа. На этот раз форум посвятили дирижерскому искусству, попытавшись дать впечатляющую панораму представителей этой загадочной профессии, о которой великий Римский-Корсаков говаривал как о «деле темном»: за две недели фестиваля за дирижерский пульт вставали поочередно все штатные маэстро театра, а также ряд приглашенных дирижеров, что дало возможность постоянным посетителям концертов фестиваля познакомиться с разными подходами, эстетиками, стилями, интерпретациями как известных, так и раритетных произведений.

«Свадьба Фигаро»
«Свадьба Фигаро»

В предыдущие Крещенские фестивали афишу традиционно украшали спектакли текущего репертуара – как новые, так и признанные публикой долгожители, в которых, наряду с солистами театра, выступали звездные гастролеры, и нередко именно эти вечера становились наиболее привлекательными, наиболее запоминающимися. На фестивале-2015 ситуация была иной: репертуарные спектакли в афише присутствовали, но без гастролеров, да и в целом – не они стали центром притяжения: идущий уже несколько сезонов «Князь Игорь» в постановке Ю. Александрова и только в октябре прошедшая премьерная «Свадьба Фигаро» работы А. Вэйро были отданы полностью на откуп собственной труппе. Впрочем, «опора на собственные силы» была характерна не только для текущих спектаклей – даже самые интересные, можно сказать эксклюзивные фестивальные события были представлены почти стопроцентно труппой театра, за редчайшими исключениями, которые и назвать-то «гастролями» сложно. И вправду: трудно воспринимать участие Марии Пахарь, солистки другого московского театра, находящегося буквально рядом, по другую сторону Бульварного кольца, как какой-то эксклюзив. Или выступление Агунды Кулаевой, лишь недавно перешедшей из «Новой оперы» в штат Большого театра. Или явление Бориса Стаценко, который, несмотря на «немецкую прописку» все равно свой, и которого с «Новой оперой» сегодня связывает плотное сотрудничество. И, тем не менее, несмотря на «бедность на гастролеров», фестиваль в целом оставил весьма яркое впечатление, что лишний раз доказывает, что собственные силы «Новой оперы» весьма и весьма достойные, способные удерживать стабильный интерес публики и вытянуть на своих плечах двухнедельный фестивальный марафон.

Вечер романсов Чайковского
Вечер романсов Чайковского

Помимо условно христианской и дирижерской тем был у Крещенского-2015 еще один лейтмотив: это грядущее 175-летие Чайковского, которое в России и в мире будет отмечаться в этом году весьма широко. На фестивале большому юбилею великого композитора посвятили три вечера: концертное исполнение «Мазепы», вечер романсов (в Зеркальном фойе) и заключительный грандиозный гала-концерт аж в трех отделениях! Вообще концертная составляющая фестиваля в этот раз оказалась однозначно доминирующей: и в прошлые годы концертные исполнения опер и концертные программы занимали важное место на фестивале, но в этом году именно они однозначно выдвинулись на первый план, потеснив, если не затмив собой собственно театральные работы. Между открывшими фестиваль баховскими «Страстями» и финальным «Чайковский-гала» «Новая опера» предложила целых четыре оперы в концертном формате: ни одно из названий никогда ранее не значилось в постоянном репертуаре московского театра. По критерию популярности между избранными названиями наблюдался своего рода паритет: операм, в большей или меньшей степени известным отечественному меломану («Мазепа» и «Богема»), противостояли абсолютные раритеты («Жанна д’Арк» и «Король Рогер»), что создавало дополнительную интригу.

«Страсти по Матфею»
«Страсти по Матфею»

Величественная оратория Баха со сложной музыкальной структурой, напряженным драматическим развитием, продолжительная по времени, требующая недюжинных вокальных ресурсов (убийственная партия Евангелиста, огромное количество прочих солистов как на большие, «премьерские» партии, так и на малые) – это нелегкое испытание для любого коллектива. Тем более, для российского коллектива, для коллектива театрального, для которого музыка Баха, его стилистика не являются каждодневным хлебом. «Новая опера» на удивление достойно справилась с этим мастодонтом – эта работа оказалась сопоставимой с лучшими немецкими образцами исполнения «Страстей», как известными нам заочно, так и вживую (один из последних – ноябрьское исполнение Хельмута Риллинга). Безусловно, главная заслуга в этом у Яна Латама-Кёнига: главный дирижер «Новой оперы» сумел собрать это сложное произведение воедино, провести его драматически целеустремленно и захватывающе, придав оратории динамичную театральность и яркость. Филигранной отделкой деталей отличалось звучание оркестровых групп, из которых не подкачал никто, даже медь; мощь и красота звука «новооперного» хора (хормейстер Юлия Сенюкова), столь уместная в кульминационных, апокалиптических по напряжению фрагментах опуса, сочеталась с изяществом вокализации, плавностью мелодической линии и умением петь внутреннее сконцентрировано, сдержанно, без неуместных «внешних эффектов».

Настоящим героем вечера оказался Георгий Фараджев: он сумел практически без потерь (пара неудачных нот – не в счет) провести труднейшую партию Евангелиста Матфея, его трепетный, грациозный тенор уверенно озвучил изнурительную по объему и впечатляющую по вокальной сложности роль, в которой многочисленные речитативы сочетаются с требующими большого мастерства ариями. Отличное впечатление оставили и трое других солистов, которым Бах «поручил» развернутые арии. Легкое, небесной красоты сопрано Ольги Ионовой оттенял сочный, волнительный альт Валерии Пфистер, в чьем исполнении хит этой оратории («Erbarme dich») оказался сопоставимым с его лучшими интерпретациями (от Кристы Людвиг или Елены Образцовой). Не столь выигрышны арии баса, но обладатель великолепного по красоте и ровности баса-кантанте Максим Кузьмин-Караваев сумел спеть их выразительно и стильно, дав почувствовать публике внутреннюю красоту этой неброской на первый взгляд музыки. Иисусу Бах не дает сольного высказывания, ограничиваясь лишь речитативами, однако и в них Евгений Ставинский сумел показать отличное владение голосом и вдумчивую интерпретацию материала. Многочисленные (более десятка) эпизодические герои оратории (Петр, Иуда, Пилат и пр.) были озвучены артистами хора «Новой оперы», каждый из которых вполне мог бы достойно исполнить развернутую сольную партию – настолько ярки, сочны и мастеровиты их голоса.

«Мазепа»
«Мазепа»

«Мазепа», несмотря на все свои очевидные достоинства, – опера со сложной судьбой: не так часто она ставится на сценах отечественных и мировых театров, уступая прочим шлягерам композитора. Противоречивость, неоднозначность тематики, поднятой Пушкиным и вслед за ним Чайковским, особенно остро проявляется в наши сложные дни, когда украинский вопрос вновь стоит на повестке дня, а ситуации сюжета оперы – словно списаны с новостной ленты наших дней. Но даже если и отвлечься от злободневного, остаются сложности чисто музыкально-театрального плана: необходимость в подлинно драматических голосах (или, по крайней мере, таких, которые с остро драматическими партиями этой бы оперы справились без потерь), амбивалентность музыкально-психологической обрисовки титульного героя, колоссальная роль оркестра как самостоятельно актора, у которого много важных собственных высказываний. Но у оперы есть и очевидные достоинства, из-за которых к ней хочется вновь и вновь обращаться театрам: великие мелодии, безупречная логика музыкального повествования, яркость и выразительность контрастов, к которым умело прибегает композитор.

Главная удача «Новой оперы» в данном исполнении – это ансамбль солистов, который удалось собрать. Центральное место в нем по праву принадлежит Борису Стаценко – его «железный», но выразительный баритон идеально подошел к партии-роли надменного гетмана: певец не знал никаких вокальных сложностей в этой многотрудной партии, а харизма большого артиста позволила создать ему образ исключительно яркий и цельный, в котором упор был сделан не на лирику (несмотря на то, что Мазепа влюблен), а на интриганство, властолюбие и жестокость. Юная Елизавета Соина сумела противопоставить такому Мазепе нежный и трогательный образ Марии: запредельная красота тембра и достойное владение голосом естественным образом сделали светлую лирику ее героини противовесом разбушевавшимся темным силам этой трагической оперы. Героический образ самоотверженного Андрея превосходно удался Михаилу Губскому: это абсолютно продуманная, законченная работа, в которой есть место и проникновенной лирике, и твердости духа, и даже неистовству в решающие моменты. Не столь гармоничной оказалась чета Кочубеев: у Сергея Артамонова (Василий) превалировал вокал, красивый и мощный, но несколько драматически однообразный и по-белькантовому слишком аккуратный – лишь к финалу своей партии певец стал петь выразительней; Маргарита Некрасова (Любовь) убедила напором и силой звучания, что абсолютно необходимо в роли этой своей рода малороссийской Леди Макбет, тембральная роскошь ее голоса пленяла в печальной сцене с хором («Где ты мое дитятко»), но несколько портило картину неровность звуковедения и отдельные неточно сынтонированные ноты. Яркой характерностью наполнил своего Пьяного казака Максим Остроухов – наиболее удачный эпизод всего исполнения. Интерпретация Евгения Самойлова не вполне убедила: хотя многое удалось и коллективы «Новой оперы» звучали очень профессионально, смущали иногда слишком затянутые темпы, общее динамическое однообразие, когда «меццофортизм» превалировал в зале. Справедливости ради стоит сказать, что маэстро деликатен с солистами – никого не заглушил и всех подал выигрышно, но в целом от оперы осталось впечатление как от слишком громкой и неоправданно звуково пышной, в то время как партитура «Мазепы» на самом деле куда более разнообразна и рафинированна.

«Богема»
«Богема»

Шлягерная «Богема» так сильно на слуху, что оказаться убедительным в этой опере – задача непростая. Фабио Мастранджело наверно знает об этом, поэтому старается прочитать затёртое произведение очень по-своему: получается веризм в кубе и от парижского изящества, которое все-таки наличествует в этой опере хотя бы благодаря сюжету и локализации места действия, не остается и следа. Зато темперамента в избытке, благодаря чему нехитрая история о глупости молодых и неумении юности распорядиться своим счастьем достигает масштабов вселенской катастрофы, открывая какие-то почти философские глубины рассуждений о смысле жизни, о правде чувств, о человеческом взаимопонимании. Известной компенсацией недополученных парижских впечатлений стала компьютерная графика Романа Кулигина и Юлии Осауленко: на заднике сцены проносились виды парижской жизни эпохи декаданса, а режиссер Марианна Автандилова попыталась в костюмах и подобии мизансцен создать театральную атмосферу для оперы, которая властно стребует театральной интерпретации и уверенно бежит строгого концертного формата. Состав солистов удовлетворил не вполне. Прежде всего это относится в Нурлану Бекмухамбетову в партии Рудольфа: его скромный и в общем-то характерный тенор с трудом справляется с роскошной премьерской партией, получается невыразительно, неубедительно и часто просто не слышно за плотным пуччиниевским оркестром. Зато низкие мужские голоса были хороши все: по-театральному яркий Андрей Бреус (Марсель), вышибавший слезу в своем ламенто о старом плаще Виталий Ефанов (Коллен), корректно ансамблирующий Григорий Яковлев (Шонар). Порадовали и дамы: яркая лирика Марии Пахарь (Мими) контрастировала с почти субреточной стервозностью Екатерины Миронычевой (Мюзетта), что в обоих случаях явилось точным попаданием в суть образов героинь.

«Жанна д’Арк»
«Жанна д’Арк»

По числу вердиевских опер в своем репертуаре «Новая опера» нередко давала фору другим театрам Москвы, помимо вечных шлягеров маэстро здесь обращались к таким редким вещицам как «Двое Фоскари» или «Ломбардцы». В этот раз очередь дошла до «Жанны д’Арк», до того в Москве звучавшую лишь однажды – десять лет назад в исполнении Госкапеллы Валерия Полянского. В этой опере гениальное белькантовое письмо Верди, выразившееся в ярком мелодизме арий и красоте сложных ансамблей-поединков, соседствует с достаточно наивным, если не примитивным оркестром и драматически малоубедительным либретто. «Орлеанская дева» Чайковского, опера на тот же сюжет, которую принято обвинять в несценичности и прочих театральных «грехах», с точки зрения драматической цельности и логичности стоит на пару голов выше этого юношеского творения Верди. Поэтому требовать особых глубин от исполнения этого произведения не стоит – все внимание на вокал! Эльвира Хохлова, певшая титульную героиню, вполне соответствовала этой примадонской партии: красивый голос полного диапазона, яркий и выразительный, виртуозно справлялся с каскадами колоратур и экстремальностью верхних нот, божественно «зависал» на пианиссимо, умело маскируя небольшие изъяны интонации, иногда все же случавшиеся. Хохловой не впервой убедительно петь бельканто: ее Мария Стюарт в опере Доницетти или Джизельда в «Ломбардцах» также были весьма высокого качества, характеристики голоса и мастерство солистки вполне подходят для подобного репертуара. Сергею Полякову (Карл VII) с бельканто справляться гораздо сложнее: его терпкий спинтовый тенор гораздо в большей степени заточен для веризма – в нем много огня, мощи и напора, но вот с плавностью звуковедения, со стабильностью легато, с кантиленой, ровностью звучания есть определенные проблемы, от чего его герой по-белькантовому совершенным не получается, и с Хохловой-Жанной выходит заметный диспаритет. Уравновешивает и примиряет баритон Илья Кузьмин (Жак, отец Жанны), чей рафинированный, грациозный вокал добавляет позитива и тянет чашу весов все-таки в сторону подлинного бельканто. Довершает благополучную картину маэстро Михаэль Гюттлер, которому стилистика раннего Верди оказалась близка: динамическое разнообразие, изящество и корректная поддержка вокалистов создали все условия, чтобы не самая совершенная опера прозвучала впечатляюще.

«Король Рогер»
«Король Рогер»

Еще большим сюрпризом по части раритетности, чем «Жанна д’Арк», стал «Король Рогер» Шимановского, прозвучавший в столице впервые силами российских исполнителей – до того эту партитуру здесь озвучивал варшавский Большой театр (гастроли 2002 года). Емкая, но сложная опера польского классика, музыка, в общем-то, почти совсем нам неизвестная, была исполнена на очень достойном уровне, и главная заслуга здесь – у маэстро Яна Латама-Кёнига, сумевшего показать самые разные ее стороны, краски – нежный лиризм, буйный фанатизм, разгул вакхического начала, борение духовного и плотского. Неведомая музыка захватывала и держала зал в напряжении, ее пряные красоты, заковыристые гармонии и эмоциональный накал заставили публику буквально влюбиться в эту московскую «новинку». Богатое оркестровое письмо Шимановского было с блеском озвучено оркестром театра, не меньших суперлативов заслуживает и хор, мощь и красота звучания которого завораживала и обезоруживала самого пристрастного критика. На уровне были и солисты: сочный баритон Артёма Гарнова (Рогер II), плотное, но звонкое сопрано Марины Нерабеевой (Роксана), но в особенности замечательно яркое и осмысленное исполнение сложнейшей партии Пастуха Михаилом Губским, которому филигранная интонационная точность удавалась не меньше яркой экспрессивности, благодаря чему его психологически сложный, непонятный герой ворожил и околдовывал зал – в точности с замыслом композитора, соблазняя и уводя в мир прекрасной и необычной музыки.

«Чайковский-гала»
«Чайковский-гала»

Венчал фестиваль «Чайковский-гала», в котором наряду с наипопулярнейшим Первым фортепианным концертом (солист – Вадим Руденко), прозвучали фрагменты из всех десяти опер великого композитора. Настоящий праздник оперной музыки естественным образом имел свои вершины, к коим, безусловно, можно отнести Дуэт Ундины и Гульбранта из собственноручно уничтоженной гением его второй оперы в проникновенном исполнении Виктории Шевцовой и Нурлана Бекмухамбетова, арию Ленского эталонно спетую Алексеем Татаринцевым, Сцену безумия Князя из финала «Чародейки» от неистового Анджея Белецкого, по-архиповски совершенный Романс Полины от Анастасии Бибичевой, и, конечно же, грандиозные Гимн и Арию Иоанны, в которых Агунда Кулаева блестяще сумела донести до зала красоту гармонии и контраста, молитвенности и смятения, одновременно заложенных в этой великой музыке.

Александр МАТУСЕВИЧ, «Новости музыки NEWSmuz.com»
Фото - Даниил КОЧЕТКОВ

20/01/2015 - 10:27   Classic   Новости
В список номинантов международной оперной премии International Opera Awards 2015 в категории «Лучший оперный театр» вошел московский театр «Новая опера» им. Е.В. Колобова.

В этом году награда вручается в 14 номинациях. Среди номинантов хор MusicAeterna (Пермь), запись «Свадьбы Фигаро» в исполнении оркестра MusicAeterna под управлением Теодора Курентзиса, режиссеры Грэм Вик и Роберт Карсен, певицы Анна Нетребко и Соня Йончева, дирижер Семен Бычков и другие.

В категории «Лучший оперный театр» помимо «Новой оперы» представлены Английская национальная опера (Лондон), Комише-опер (Берлин), Фламандская опера (Антверпен/Гент), Оперный театр Граца и Королевский театр Ла Монне (Брюссель).

Лауреаты International Opera Awards 2015 будут объявлены в Лондоне 26 апреля, пишет colta.ru.

Быстрый поиск:

Страницы